Часть 2. Первый Опыт
Выйдя из кафе и оставив Полину со Славой допивать их скучный латте , я чувствовала себя как граната с выдернутой чекой. Внутри всё тикало, и это тиканье отдавалось в самых неожиданных частях моего тела. Мой личный вирус после вчерашней ночи с Наташкой не просто не утих — он мутировал в нечто жадное и требовательное.
Мне до чесотки хотелось показать себя. Хоть кому-то. Увидеть взгляд, который изменяется от удивления до азарта.
В ушах всё ещё стоял Наташин шёпот о «потере контроля» и «ответственности за каждый взгляд». Наташа боялась этого как огня, а я... я вдруг поняла, что именно в этом взгляде и есть вся суть. Мне не нужно было одобрение или нежность. Мне нужно было увидеть в глазах случайного встречного этот мгновенный, первобытный сбой системы. Когда он осознаёт, что видит то, чего не должен.
Я хотела почувствовать себя не «целью», а охотником, который дразнит добычу своей уязвимостью. Если Наташа только грезила о том, чтобы стать «открытой миру», то я чувствовала, что этот мир уже тесен для меня прежней. Я хотела выплеснуть это накопившееся напряжение, сорвать с себя невидимый слой приличия и посмотреть, выдержит ли этот город новую меня — ту, что не прячется за «правильностью».
Но сначала нужно решить, как устроить первую демонстрацию. Вчера Наташа проспала всё шоу. Сегодня это не повторится. Сегодня у меня будет зритель.
«Так, Леночка, соберись. Город большой, зрителей — пруд пруди. Где устроим премьеру?»
Я шагала по тротуару, и мой мозг работал быстрее поисковика. Сначала я подумала про примерочную в каком-нибудь пафосном магазине белья. Заманчиво, но в таких местах персонал привык видеть полуголых людей — их таким не проймёшь. Скучно. Лифт в чужом доме? Раздеться и устроить внезапное шоу для того, кто нажмёт на кнопку? Уже острее, но замкнутое пространство пугает. И неизвестно, на кого можно нарваться. Такси? Вариант, водитель в зеркало увидит много интересного. Но опять же — я буду заперта в железной коробке. Ну уж нет.
Мой выбор пал на Парк. Простор, небо и какой ни есть контроль. Да! То, что нужно. Решено — иду в парк.
Я долго бродила по дорожкам в поисках подходящего места. Оно должно быть уединённым, но не очень далёким от людных дорожек. Наконец нашла скамейку в самом дальнем углу, прикрытую густыми кустами сирени, но так, чтобы аллея всё же просматривалась. Весеннее солнце сегодня здорово припекало, и моя юбка уже казалась мне лишним слоем кожи.
Я устроилась на краю скамьи, и дерево, нагретое солнцем, отозвалось приятным теплом в бёдрах. Вокруг всё было слишком… невинным. Весна бесстыдно лезла в ноздри запахом первой зелени и влажной земли, а воробьи в кустах сирени устроила такую шумную оргию, что я невольно улыбнулась.
«Даже у птиц сегодня больше личной жизни, чем у тебя, Лена», — мелькнуло в голове.
Лёгкий ветерок игриво пробрался под подол моей юбки, щекоча кожу и напоминая о том, что под тонкой тканью сейчас скрывается настоящая зона бедствия. Я глубоко вдохнула, пытаясь поймать настрой, но внутри внезапно проснулась «правильная отличница», которая твердила, что приличные девушки в парках занимаются исключительно чтением классики или поеданием мороженого. Я не хотела быть приличной, а как раз наоборот. Но с чего начать? Снять трусики, раздвинуть ноги и ждать прохожих? Не так я себе представляла радости эксгибиционизма…
Мне нужно было что-то, что вытолкнет меня за край. Какой-то детонатор, который превратит это мирное чириканье в эротический гул в ушах. Я поёрзала на жёстких рейках скамьи, чувствуя, как ткань белья просто касается плоти при каждом движении. Странно, но возбуждения не было вообще… Я ожидала азарта, адреналина, эмоций и хотя бы знакомого покалывания в сосках. А была только барабанная дробь сердца из-за волнения и никакого «влажного» предвкушения.
Взгляд упал на смартфон в руке. Это был мой портал, мой пропуск в мир, где нет слова «нельзя». Пальцы, уже слегка влажные от волнения, уверенно вбили адрес, который я знала наизусть, но вслух не призналась бы, что читаю. «Стульчик». Так, что тут из новенького? Вот, «Вещий сон». Сны и фантазии — то, что мне нужно сейчас.
Стоило мне погрузиться в чтение рассказа о похождениях Кристины, как мир вокруг подёрнулся дымкой. Птички стали звучать как будто издалека, ветер стал казаться чьими-то жадными руками, а буквы на дисплее начали складываться в строки, от которых во рту мгновенно пересохло.
Сначала я просто сидела, чувствуя лёгкое покалывание в груди от одной только мысли:
«А вдруг кто-то сейчас пройдёт и увидит, как я читаю такое на скамейке в парке?»
Это было почти ничего — просто лёгкий озноб по коже, как от сквозняка. Но уже достаточно, чтобы соски начали медленно твердеть и тереться о кружево бюстгальтера при каждом вдохе.
Чтение про Кристину действовало получше любого афродизиака. Пока героиня рассказа на экране раздвигала ноги под столом, я поймала себя на том, что невольно сжимаю бёдра. Соски уже стояли колом, болезненно упираясь в ткань, и каждый раз, когда я чуть ёрзала на скамейке, они посылали крошечные разряды прямо вниз живота. Я чувствовала, как внутри меня медленно, но верно просыпается голодный зверь. Тот самый «вирус» наконец-то сожрал остатки моего страха.
Дыхание стало тяжёлым и каким-то рваным, будто я только что пробежала стометровку. Воздуха катастрофически не хватало, а во рту стало совсем сухо, зато между ног… сначала была просто тёплая тяжесть, потом лёгкая влажность, а потом я вдруг осознала, что трусики уже липнут к коже, пропитываясь моими соками. Я даже не заметила, когда это началось — просто в какой-то момент поняла, что там уже всё мокрое и горячее. О, да! Та самая ледяная пустыня между ног начала превращаться в тропики.
Я читала сочные описания того, как героиня раздвигает складки своей плоти, и чувствовала, как мои собственные губки тяжелеют, наливаясь кровью. Влага уже пропитала кружево трусиков, явно демонстрируя мою готовность. Это было как сладкий укол: отклик пошёл по всему телу, заставляя соски затвердеть и больно упереться в чашечки бюстгальтера.
Я огляделась. Аллея всё ещё казалась пустой, но этот простор больше не пугал — он манил, как огромная сцена. Я сползла пониже, вжимаясь поясницей в жёсткие рейки, и широко, до хруста в суставах, развела колени. Юбка натянулась, как барабан, предательски очерчивая холмик лобка и каждую складку моих трусиков, которые уже успели превратиться в мокрый, липкий комок кружева.
Моя правая рука, как бы невзначай, опустилась в ложбинку между ног. О, да… Даже через ткань я почувствовала жар моей киски. Клитор пульсировал, набухший, твёрдый, как стальной шарик, и раскалённый, как кончик прикуривателя. Я накрыла его ладонью и начала медленно, с лёгким надавливанием водить кругами по лобку — прямо через одежду. Боже… Ткань трусиков, пропитанная соками, стала скользкой и теперь при каждом движении елозила по нежной, воспалённой плоти, создавая невыносимо острое трение.
Я закусила губу, чувствуя, как соски под блузкой окончательно одеревенели и превратились в две горящие точки. Сдерживать стон было физически невозможно. В этот момент рука нырнула под ткань трусиков, пальцы отодвинули край и коснулись мокрых губ — там всё буквально плавилось. Я почувствовала густую, тягучую смазку, которая тут же потекла по бёдрам, оставляя холодные дорожки на коже.
«Смотрите на меня… Ну же, пусть кто-нибудь пройдёт мимо», — шептала я про себя, закусывая губу.
Кристина на экране уже выгибалась под новобретённым любовником, а я… я чувствовала, что сейчас просто взорвусь. Образы из рассказа вспыхивали перед глазами, как кадры запрещенного кино, и каждый из них бил прямо в цель. Я представляла, как случайный прохожий подходит сзади, кладёт тяжёлые ладони мне на грудь и видит, как я бесстыдно ласкаю себя на глазах у всего парка. Мысль о том, что кто-то может застать меня за этим занятием, поймать мой остекленевший взгляд и услышать хлюпанье смазки, действовала круче любого допинга.
Внизу живота всё скрутило в тугой, горячий узел, а пульсация в паху стала такой сильной, что отдавало судорогами в кончики пальцев на ногах. Я больше не была «приличной Леной», я стала сгустком чистого, неразбавленного желания, которому было плевать на мораль, правила и приличия. Мне хотелось только одного: чтобы этот огонь вырвался наружу, и неважно, какую цену придётся за это заплатить
Я ввела один палец внутрь — глубоко, до упора, в сочную, обжигающую теснину. Влага внутри чавкнула, обволакивая фалангу, и я едва не выгнулась дугой прямо на скамейке. Следом вошёл второй. Я начала яростно растягивать себя, закатывая глаза к небу, которое было единственным свидетелем моего одинокого эксгибиционизма. К свежему аромату первой зелени и влажной земли примешался мой собственный запах — тяжёлый, сладковато-мускусный аромат возбуждённого тела, от которого кружилась голова.
Меня накрыл какой-то совершенно новый, ни на что не похожий психологический кайф. Это было не просто возбуждение — это было опьяняющее чувство абсолютной вседозволенности. Осознание того, что я, приличная студентка в чистой юбке, сижу посреди городского парка и откровенно ласкаю свою плоть на глазах у целого мира, кружило голову сильнее любого алкоголя. Риск быть пойманной за этим постыдным, интимным занятием действовал как самый мощный наркотик. В каждом шорохе листвы, в каждом далёком голосе мне мерещился некто, кто вот сейчас выйдет из-за куста и увидит всё: мои раздвинутые ноги, мои пальцы, утопающие в собственной смазке, моё лицо, искажённое похотью. И самое дикое — я не хотела прятаться. Я хотела, чтобы этот гипотетический зритель застыл в шоке, пока я буду кончать у него на глазах, окончательно сжигая мосты к своему прошлому.
