Этот спинофф повести «Голая правда», который рассказывает о Наташиной старшей подруге — Полине. События разворачиваются после откровений 13-й главы «Девичьи секреты».
Часть 1. Поиск новой жертвы
Я вышла из общаги, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо, как пощечина. Дверь за спиной хлопнула, а в голове всё ещё эхом отдавались слова Наташи — её фантазия о Саше, о том, как она хочет, чтобы он прижал её к стене, ласкал под платьем, доводил до стона на глазах у всех. Чёрт, это было горячо. Но не для меня. Больше не для меня.
«Упустила, Полинка, упустила свою сладкую добычу», — подумала я, чувствуя, как внутри всё скручивается от досады. — «Наташа была идеальной — такая чистая, запертая в своих свитерах и правилах, как девственная принцесса в башне. Я хотела её сломать, заставить умолять, смотреть в зеркало и шептать: "Я твоя шлюшка". А теперь? Пока ты смаковала фантазии, как медленно раздевать её перед зеркалом, заставлять краснеть и шептать гадости, она сама разделась. Сама побрила свою гладенькую кисочку в душе. Сама стояла перед Леной в одной майке, задрав попку, и фантазирует о публичном оргазме. Она выросла. Стала... равной. И это убило весь кайф. Ты опоздала на вечеринку».
В груди жгло не просто досадой — чем-то острым, почти физически болезненным. Я ускорила шаг, словно могла убежать от этого чувства.
«Чёртова эволюция, — хмыкнула я про себя, ускоряя шаг. — Я хотела быть той, кто разобьёт её скорлупу, а не слушать, как она делает это сама после случайного подглядывания за сексом».
Внутри всё зудело так невыносимо, будто под кожу запустили рой электрических муравьев. Моя внутренняя доминантка рвала и метала. Объект испорчен. Слишком много инициативы, слишком мало страха в её глазах. Мне не нужна «подруга по играм», мне нужна была жертва для алтаря моего эго.
«И этот её Саша… боже, этот щенок с влажными глазами и вечно растерянным видом! Он даже не поймёт, какой куш ему достался. Самое обидное, что он получит уже готовую, объезженную лошадку, а не дикую, дрожащую кобылицу, которую должна была приручить я. Лично. Ломая её сопротивление сантиметр за сантиметром, пробуя на вкус её первый стыд и первый восторг.»
Домой я ввалилась, как ураган, швырнула сумку в угол, пнула туфли и рухнула на кровать лицом вниз. Подушка пахла моими же духами — сладко, провокационно. Трусики были мокрыми с самого начала вечера — от тех откровений в комнате, от моего собственного признания. И теперь ткань неприятно холодила кожу между ног. Я сжала бёдра, чувствуя, как клитор пульсирует, требуя внимания.
Я перевернулась на спину, уставилась в потолок.
«Почему именно она? Почему именно эта тихоня в длинных юбках сводила меня с ума?»
В памяти всплыла старая Наташа: как она сидела на лекции, прячась за волосами, как краснела, если кто-то рассказывал о любовных приключениях, как опускала глаза, когда я шутила слишком откровенно. Та Наташа была как запечатанная коробочка с сюрпризом — и я хотела быть той, кто сорвёт ленточку, откроет крышку и увидит, как внутри всё дрожит от стыда и желания.
А новая Наташа… Новая стояла в тонком платье, признавалась, что хочет кончить на глазах у подруг, и смотрела прямо, без тени прежнего страха или стеснения.
«Ты стала слишком похожа на меня, детка. А я хотела тебя совсем другой».
Я не заметила, как рука сама скользнула под юбку. Пальцы нашли влажную ткань трусиков, прижались к клитору через неё. Выдохнула, закрыла глаза.
В голове — старая Наташа. Та, в свитере до колен. Я представляла, как подхожу сзади, обнимаю за талию, шепчу на ухо:
— Снимай это всё. Медленно. Я хочу видеть, как ты дрожишь.
Как заставляю её встать перед зеркалом, раздвинуть ноги и смотреть, как её собственные пальцы касаются пушистого лобка, раздвигают девственные губки.
«Ты бы плакала от стыда, — думала я, вдавливая пальцы сильнее. — И кончала бы так сильно, что ноги подкосились».
Я стянула трусики вниз, до колен, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается мокрой кожи. Бёдра раздвинула шире, ноги слегка согнула в коленях, чтобы было удобнее. Два пальца скользнули по губкам — они были набухшими, скользкими от моих соков, которые уже стекали вниз, оставляя влажный след на простыне.
Воздух в комнате наполнился густым, мускусным запахом моего возбуждения — солоноватым, горячим, почти животным. Я медленно провела по клитору — он был твёрдым, как маленькая горошинка, и от каждого касания тело вздрагивало, будто по нему прошёл электрический разряд.
«О да, вот так, Наташ… смотри в зеркало, как твоя киска течёт от моих слов», — фантазировала я, ускоряя движения.
Большой палец тёр клитор кругами, а средний и указательный входили глубже, растягивая меня изнутри, имитируя толчки. Я чувствовала, как стенки влагалища сжимаются вокруг пальцев, как всё внутри становится горячим, пульсирующим.
Другой рукой я задрала блузку, оголив грудь. Соски уже стояли торчком, розовые и чувствительные. Я сжала одну грудь, ущипнула сосок до боли, которая смешалась с удовольствием и разошлась по телу волной. Представила, как Наташа сосёт его, её губы мягкие, язык робкий, но жадный.
«Ты бы умоляла меня не останавливаться. Шептала бы: "Полина, пожалуйста… я твоя…"»
Движения стали быстрее, жёстче. Я трахала себя пальцами, слыша чавкающие звуки от своей влаги, чувствуя, как бёдра дрожат.
«Чёрт, как же я ненавижу себя за эту слабость, — мелькнуло в голове, пока пальцы продолжали работать. — Я должна контролировать, а не корчиться от мысли о ней».
Но перестать я просто не могла. Клитор пульсировал под большим пальцем, и я тёрла его сильнее, представляя, как Наташа стоит на коленях, лижет меня, задыхаясь от собственной смелости. Как смотрит вверх — глаза полные слёз и желания, щёки горят, губы блестят от моих соков.
«Да, лижи меня, шлюшка… глубже, вот так…»
Оргазм накрыл резко, судорожно. Тело выгнулось дугой, пальцы внутри сжались, а клитор взорвался вспышкой удовольствия. Я закусила губу, чтобы не закричать, но стон всё равно вырвался — низкий, хриплый, заглушенный подушкой. Волны прокатились по мне, от живота до кончиков пальцев на ногах, оставляя тело в поту и дрожи.
Но когда тело обмякло, а дыхание выровнялось… облегчения не пришло.
Только пустота.
Я лежала, глядя в темноту. Между ног всё ещё ныло, но теперь это была другая боль — тоска.
«Ладно. Хватит ныть. Если не можешь иметь её — найди замену. Новую невинность. Новую игрушку».
Вспомнился Слава. Лена сегодня упомянула его вскользь: «Тихоня, глаза дьявольские, но прячется за учебниками». Девственник, наверное. Никогда не целовался. Идеально.
«Он будет дрожать. Он будет краснеть. Он будет смотреть на меня так, будто я богиня. И я сломаю его. Медленно. Красиво».
Я улыбнулась в темноту. Представила, как он стоит передо мной, не зная, куда деть руки. Как я беру его ладонь и кладу себе на грудь. Как он замирает, боясь пошевелиться.
«Да. Он подойдёт».
Я заснула с этой мыслью — и во сне были не Наташины глаза, а робкий взгляд Славы, полный страха и желания.
Утром я проснулась с лёгкой головной болью и твёрдым решением. Телефон лежал на подушке. Я открыла чат с Леной.
«Привет, солнышко. Расскажи подробнее про этого вашего Славу. Сама невинность, говоришь? Хочу познакомиться. Организуешь?»
Ответ пришёл быстро:
«Ого, Полин, ты серьёзно? Он реально скромняга. Но ладно, сегодня после второй пары давай все встретимся в кафе напротив универа. Приходи, подведу его к тебе за ручку ;)»
Я усмехнулась, вставая с кровати.
«Всё. Новая охота начинается».
Я пришла в кафе первой, заняла столик у окна, где свет падал мягко и выгодно подчёркивал декольте. Заказала большой латте с корицей — чтобы запах был сладкий, обволакивающий, как мои планы. Юбка, конечно, задралась ровно настолько, чтобы привлечь взгляд, но не выглядеть вульгарно. Пока что.
«Главное — не спугнуть зайчика с первого шага», — напомнила я себе, размешивая сахар ложечкой.
Дверь звякнула, и вошли они: Лена впереди, бодрая и хитрая, как всегда, а за ней — он. Слава. Высокий, чуть сутулый, в простой серой толстовке, с рюкзаком через плечо. Волосы чуть взъерошены, будто он их нервно теребил всю дорогу. Когда он поднял глаза… о да. Лена не преувеличила. В них было что-то тёмное, глубокое, но спрятанное под толстым слоем стеснения. Идеально.
Лена подвела его прямо ко мне, улыбаясь во весь рот.
— Полин, знакомься, это Слава. Слава, это Полина, о которой я тебе… ну, упоминала.
Он кивнул, едва заметно, и протянул руку — ладонь тёплая, чуть влажная от волнения.
— Привет, — сказал тихо, голос низкий, с лёгкой хрипотцой.
Я пожала его руку чуть дольше, чем нужно, глядя прямо в глаза.
— Привет, Слава. Очень приятно. Лена говорила, ты просто гений философии. А я как раз мучаюсь с Ницше — он меня совсем запутал.
Лена хихикнула, хлопнула его по плечу.
— Ну всё, я вас оставляю. У меня практика, не скучайте! — И испарилась, оставив после себя лёгкий шлейф духов и ощущение, что она только что подложила мне подарок в красивой упаковке.
