ГЛАВА 1. СТЕКЛЯННЫЙ АКВАРИУМ
Дима сидел в кресле спиной к двери, чуть развернувшись вполоборота к монитору
1.1 Стрим
Косточки лифа впились в бока, кружево натерло кожу под мышками. Резинка трусов — дорогих, но бельё есть бельё — к концу третьего часа натёрла бёдра до красноты. Лена поправила бретельку, улыбнулась в объектив и чуть прогнула спину.
В маленьком окошке превью она видела себя: сочная, ухоженная, с влажным блеском на губах. «Леночка». Для семнадцати зрителей — женщина-мечта.
— Зайчики, я устала, — промурлыкала она, потягиваясь так, чтобы грудь качнулась в декольте. — Салон сегодня выпил из меня все соки. Клиентки перед весной с ума посходили.
Чат взорвался:
«Лена, ты богиня»
«Покажи ножки, плз»
«Отдыхай, сладкая»
Дзынь. Пятьсот рублей. От пользователя «Аноним». Без текста.
Лена мысленно кивнула. Этот «Аноним» появлялся на каждом стриме месяца три. Молчал и платил. «Наверное, какой-нибудь стеснительный командировочный», — лениво подумала она, но мысль скользнула и пропала.
— Спасибо, Аноним, — она послала в камеру воздушный поцелуй. — Ты как всегда вовремя.
На самом деле думала о другом. Пятьсот рублей — пачка хорошего кофе и сигареты. Капля в море, если вспомнить про счета. Телефон на столе дёргался экраном вниз — банк напоминал о платеже.
— Всё, мои хорошие. До завтра.
Она нажала «Завершить». Улыбка сползла с лица мгновенно, как дешёвая косметика. Лена выдохнула, ссутулилась, помассировала шею. В тишине загудел холодильник. Сверху, с двадцать первого этажа, глухой удар — соседи опять что-то роняли.
Встала, чувствуя, как липнет синтетика. Накинула шёлковый халат, не завязывая пояс.
Лена вышла на лоджию. Здесь, на двадцатом этаже, город лежал внизу россыпью огней — далёкие высотки светились точками, между ними тёмные провалы. Холодный февральский воздух смешался с запахом духов и табака. Закурила, глядя на светящиеся окна соседних домов.
Взгляд скользнул вправо — соседнее окно, выходящее на эту же лоджию, светилось мутным жёлтым пятном сквозь плотные шторы. Комната сына. Полпервого ночи, а он не спит. Завтра учёба, а сидит в телефоне или за компом. Лена затянулась, провожая взглядом сизый дым. Чем он там занят в такое время?
Мысль скользнула и пропала. Затушила сигарету, вернулась в квартиру. В коридоре висел портрет — мужчина в камуфляже. Простой, уставший. Отец Димы. Два года как пришла похоронка. Не герой, просто человек, который не вернулся. С тех пор она поняла окончательно: рассчитывать не на кого. Она — мужик в этом доме. Ныть некогда.
Надо смыть с себя этот вечер.
1.2 Подглядывание
Вышла в коридор, направляясь в ванную. В квартире темно, только лунный свет падал на ламинат — узкая полоса от незашторенного окна в зале.
Дверь в комнату сына была приоткрыта. Лена хотела пройти мимо, но зацепилась взглядом за синее мерцание. Остановилась.
Дима сидел в кресле спиной к двери, чуть развернувшись вполоборота к монитору. На нём только наушники на шее и футболка. Внизу — ничего. В синем свете она видела его плечо, которое ходило ходуном, локоть, двигавшийся в одном ритме. Поняла, что он делает, ещё до того, как разглядела руку.
На мониторе застыл стоп-кадр. Узнала ракурс — минут двадцать назад, когда наклонялась за упавшей ручкой. Значит, смотрел трансляцию. Аноним всегда донатил молча. Месяца три. Как раз с тех пор, как Дима перестал просить деньги на мелочи.
Лена прислонилась плечом к косяку и стала смотреть.
Он был уже не мальчиком. Широкие плечи, жилистая шея. То, что он сжимал в руке, выглядело внушительно. В синем свете головка блестела, появляясь и исчезая в кулаке.
В воздухе висел тяжёлый, мускусный запах. Смесь мужского пота, дешёвого дезодоранта (надо купить ему нормальный) и того специфического возбуждения, которого она не чувствовала в квартире восемь лет.
Дима вдруг запрокинул голову. Из горла вырвался сдавленный хрип.
— Лена... — выдохнул он. Не «мама». Лена.
Рука замерла, сжимая член. Тело дёрнулось раз, другой. Он кончил — мощно, грязно, выплёскивая на шорты и на пол.
Лена почувствовала, как у неё самой внизу живота разливается горячая тяжесть. Чистая физиология. Тело откликнулось само, на автомате. Вид самца на пике.
«Ну надо же, — спокойно подумала она, чувствуя, как намокают трусики. — А он уже совсем большой. И Аноним — это, значит, он. Круговорот донатов в природе. А ведь не просто смотрит — выбрал. Из всех — меня».
Мысль кольнула неожиданно приятно, но Лена тут же её отогнала.
Бесшумно отступила. В ванной включила воду, не зажигая верхний свет. Глянула в зеркало — глаза блестели. Никакого ужаса, никаких мыслей «как я могла воспитать извращенца».
— Дело житейское, — шепнула отражению.
В ту ночь заснула быстро, предварительно удовлетворив себя под шум воды. Представляла не абстрактных мужиков, а синий свет монитора и напряжённую спину сына. Небо не упало.
1.3 Три дня молчания
Следующие три дня прошли в странном, звенящем вакууме. Жили как обычно — завтрак, универ, работа, ужин. Но воздух в квартире стал плотным.
Дима вёл себя как побитая собака. Избегал смотреть в глаза, прятался в комнате. Лена, наоборот, наблюдала. Замечала детали, которых не видела раньше: как он пьёт воду — кадык ходит вверх-вниз; как на руках выступают вены, когда режет хлеб.
«Красивый мужик растёт, — отмечала про себя. — Если бы не сутулился. Интересно, он сам знает, как на него смотрят?»
На третий вечер застала его на кухне. Сын сидел перед пустой тарелкой, уткнувшись в телефон.
— Дим, — сказала она, включая чайник.
Он вздрогнул.
— Мам?
— Ты бледный. Ешь нормально?
— Ага.
— И стримы мои смотреть перестал? — спросила легко, словно между прочим.
Замер. Медленно поднял глаза. В них ужас пополам с надеждой.
— Ты… видела?
— Видела. Дверь закрывать надо, если хочешь приватности.
Покраснел так, что уши стали бордовыми. Открыл рот, закрыл.
Лена хмыкнула, доставая чашки.
— Расслабься. Ты взрослый парень. Физиология. Я не полиция нравов.
— Тебе… не противно? — выдавил он.
Повернулась к нему, опираясь бедрами о столешницу. Халат чуть разошёлся на колене.
— Мне? Нет. Мне лестно. Значит, я ещё котируюсь у молодёжи.
Дима смотрел во все глаза.
— Ты улыбаешься по-другому, — вдруг сказал он. — Не как там, в камере. Там ты… пластмассовая. А здесь настоящая.
Лена почувствовала укол под рёбрами.
— Ешь, — сказала она, ставя перед ним чай. — Настоящая я, когда счета оплачиваю.
1.4 Приватный урок
Три дня наблюдала, как он мучается, и чувствовала, что и сама сходит с ума. К четвёртому вечеру решила: хватит. Проще разобраться по-взрослому.
Вошла к нему без стука.
Дима лежал на кровати с книгой, но по глазам видно — не читает. В комнате душно. Лунный свет падал на пол узкой полосой, мебель тонула в темноте.
Лена была в том же шёлковом халате. Под ним — то самое красное бельё. Не сняла после примерки.
— Вставай, — сказала она.
— Зачем?
— У тебя спина каменная. Ходишь как знак вопроса. Давай разомну.
Дима сел на край кровати спиной к ней. Лена встала сзади. Руки легли на плечи. Кожа горячая, сухая. У неё — прохладная. Этот контраст — её спокойствие против его жара — вдруг показался важным.
Начала разминать плечи. Жёстко, сильно.
— Расслабься. Ты как струна.
— Я не могу, — хрипло ответил он.
Руки скользнули ниже, по позвоночнику. Чувствовала, как его трясёт. Мелкая дрожь.
— Почему?
— Потому что ты… близко.
— И что?
— Мам, не надо.
— Чего не надо? — рука скользнула с плеча на грудь. Через футболку нащупала, как бешено колотится сердце.
Обошла кровать и встала перед ним. Он сидел, уперевшись взглядом в её живот. Лунный свет падал на неё со спины, оставляя лицо в тени.
Лена развязала пояс халата. Шёлк распахнулся.
Красное кружево на белом теле. Шрам от аппендицита. Родинка на ключице.
Дима издал звук, похожий на стон. Взгляд приклеился к просвету между ног.
— И много ты на этот сайт денег слил? — спросила она, кивая на выключенный монитор. Голос спокойный, с лёгкой насмешкой. — Лучше бы матери отдал. Или просто попросил, если так приспичило.
— Я… я не мог…
— Вижу, что не мог. Трясёт всего.
Шагнула к нему, вклиниваясь между коленей. Положила ладонь на спортивные штаны. Там было твердо, горячо.
— Бедный, — сказала без жалости, скорее констатируя. — Больно же так ходить. Давай, мама поможет. Считай, это эксклюзивный приват. Бесплатно.
Стянула штаны вместе с трусами. Рывком, по-деловому.
Член освободился от ткани, упруго прижавшись к животу. Твёрдый, темно-розовый, с набухшими венами. Крупный. Даже очень.
