Пятница. День, отмеченный в календаре Саши жирным, но неярким кружком. День выполнения пункта еженедельного плана: Цветы. Спатифиллум или альстромерии, чередовать. Маша любит белый и розовый. Он зашёл в знакомый цветочный киоск у метро, где продавщица уже кивнула ему, не спрашивая, и протянула завёрнутый в плёнку букет альстромерий. Стебли прохладные, гладкие. Он расплатился, получил сдачу, сказал спасибо. Всё как всегда. По дороге домой, в вагоне полупустого метро, он позволил себе редкую спонтанность — купил в телефоне билеты на выставку графики, о которой Маша упоминала месяц назад. Надо будет сходить, — сказала она тогда, задумчиво разглядывая рекламу в журнале. Он запомнил. Он — хороший муж. Он помнит. Он обеспечивает. Он планирует. Их жизнь — это аккуратный пазл, где все детали на своих местах: работа, выплата по ипотеке, родительские собрания у дочки, визиты к тёще по воскресеньям, секс по средам и субботам если нет мигрени и усталости.
Он открыл дверь своей квартиры — их квартиры — и замер на секунду, прислушиваясь к привычным звукам: стиральная машина булькает на кухне, из комнаты дочки доносится заставка мультфильма. И ещё — смех. Женский, звонкий, переливчатый. Машин. И другой, более низкий, бархатисто-насмешливый. Ваня. Она говорила по телефону с братом на громкой связи. Ее подруга Света сидела за столом и с любопытством слушала их разговор. Саша почувствовал лёгкое, знакомое напряжение под ложечкой. Ваня, который врывался в их расписание, как яркий, не в меру громкий рекламный ролик посреди спокойного фильма. Он приносил дорогие вина, о которых Саша не слышал, рассказывал анекдоты с намёком, хлопал Сашу по плечу со снисходительной фамильярностью старшего брата жены: Саш, расслабься, ты же дома, — говорил он, и Саша не мог расслабиться, потому что Ваня своим присутствием делал этот дом чуточку менее его...