Стала что-то набивать на клавиатуре, поглядывая в паспорт Сергея.
- Надо было мне ксерокопию вчера запросить у тебя, чтобы уже набить договор и просто дать тебе, - проговорила как бы между делом Стася, - последние полгода к нам никто не устраивался, поэтому я уже и забыла, что так можно было сделать, - бегло повернулась к нему и потом снова уткнулась в монитор.
Сергей испытывал некоторое стеснение за вчерашнее, поэтому ему было не просто выйти на какой-то связный диалог с ней.
- Ну, ничего страшного, думаю… это же не долго? – не придумал ничего иного парень.
- А я разве сказала, что это долго? Я же просто сказала, что обычно так делаю, и подготавливаю всё заранее, но вот сейчас уже забыла про все эти хитрости, - немного огрызнулась Стася, хотя и сделала это вполне невинно. – Так! Готово. – Стася крутнулась на стуле на девяносто градусов в сторону от Сергея, и быстро встала со стула, чтобы подскочить к застрекотавшему принтеру, который начал выплевывал страницы с трудовым договором.
Она взяла листки бумаги, зачем-то пролистала их, бегло просматривая, при этом не особо пытаясь что-то прочитать или даже понять, зачем она это делает.
- Вот, держи, - сказала она, протягивая ему листки с договором через стол, одновременно присаживаясь обратно на свой стул.
Сергей взял бумаги, положил перед собой и стал стараться вчитываться в то, что там было написано. Как бы он ни пытался, спустя абзац текста он понял, что не осознал прочитанного, оттого, вернулся обратно и приступил читать снова. Приложив огромные усилия, он сумел понят смысл первого абзаца, после чего перешел ко второму. Но ни с первого, ни со второго раза, понять смысл ему не удалось. Мысли о вчерашнем так и лезли ему в голову, не давая сосредоточиться. Он ощущал на себе взгляд Стаси, которая сидела напротив и смотрела на него, откинувшись на спинку. «Наверняка, Настя вспоминает вчерашний день… я сижу перед девушкой, которая за волосы поставила меня на колени перед Викторией Руани и, по сути, заставила отлизать ей… и вот она сейчас просто спокойно сидит напротив меня, смотрит на меня, о чём-то думает… Вспоминает ли она чего либо, офигевает от того, какой никчёмный неуверенный в себе неудачник сидит перед ней и что-то пытается вычитать в договоре» - Сергей снова понял, что он прочитал отдельные слова, но связать их в единый смысл не удалось… Он покраснел, осознав, что не сможет сейчас вот так взять и прочитать текст на этих листах бумаги. А это значит, он либо подписывает его просто не глядя, либо, как дурак, продолжает сидеть тут, пока не осилит эти три страницы текста.
- Ну там стандартный договор, который мы все тут подписывали. И я тоже. Мы работаем по ТК, зарплата твоя в договоре прописана, он полностью белая, как договаривались. – начала говорить Стася, заметив, что взгляд Сергея не ушёл дальше второго абзаца за всё это время, голос её стал чуть гнусоват, интонация сказала о её лёгком возмущении и желании поскорее закончить эту часть дела.
Сергей поднял на неё глаза, непроизвольно придурковато улыбнувшись, но упёрся в надменный взгляд Стаси. Улыбка сникла, и на его лице появилась лёгкая растерянность. Он не нашёл слов для возражения Стасе, и единственное, как не выглядеть ещё глупее, это просто взять и подписать.
- Да, вроде, стандартный, - проговорил он, для вида перелистнув на вторую страницу, бегло пробежав по строчкам её текста, затем проделал то же самое и с третей страницей. Выловив какие-то фразы из договора, которые просто отдались в его голове бессмысленным набором слов и бесследно исчезли, он нашёл взглядом ручку, взял её в руку и поставил свою подпись.
- Вот тут ещё… и тут, - распорядилась Стася. – Завтра ещё по технике безопасности распишешься, я подготовлю бланк. Так, ну всё тогда. Пойдём, я отдам тебя твоему руководителю, и дальше уже она тебе скажет, что будешь делать. Я упоминала, что твою руководительницу зовут Инна Грано́ва. – продолжила Стася, откинув голову на подголовник офисного кресла, прихватив ручку со стола, начав неспешно крутить её своими пальчиками. – Но тут её так никто не называет. Ты же уже понял, что тут… - она чуть отвернула голову от Сергея, - тут могут быть особенные обращения, особые имена.
Тембр голоса Стаси чуть сменился, стал на полтона ниже, Сергей это ощутил будто не ухом, а уловил на подсознании, как улавливаем мы всякий раз это переход, когда человек проговорил какие-то заготовленные фразы, а потом ему надо сказать что-то едва ли не личное, что-то от себя, незапланированное. И сейчас, Сергей будто ощутил слова несколько иной Насти, не той Насти, которая приняла его только что на работу, играв роль эйчара, хотя и при этом не попыталась быть вежливой с ним, но сейчас словно говорила настоящая Настя, которая была бы просто его коллегой. Сергей лишь догадывался об этом, ощущая лёгкий укол из своего подсознания, которое уловило этот момент.
- Я много не буду тебе рассказывать, думаю, что это сделает твой руководитель. Инна Гранова, - Стася чуть ухмыльнулась на этом моменте, - даже как-то непривычно так её называть, - как бы между делом добавила она. – Дак вот, её мы все называем Госпожа Интегра, - тут она перевела свой взгляд на Сергея, - тебе лучше именно так её и называть.
«Ещё одна госпожа…» - сказал он сам себя. В этот момент у него возникло несколько вопросов, но он не осмелился задавать их Стасе, предпочтя уже разбираться по ходу дела.
- Да… хорошо, - выдавил он из себя.
- Отлично. Вставай, пошли, я тебя провожу.
Стася соскочила со стула, быстро подошла к двери, открыла её и рукой сделала жест, указавший Сергею на коридор. Ей по привычке тесного общения с коллегами, захотелось взять Сергея за руку или плечо, иными словами, получить какой-то тактильный контакт, но она себя сдержала, ощущая ещё некоторую чуждость и напряженность парня.
Сергей тут же последовал приглашению от Стаси, встал со стула и вышел в коридор. Очутившись вдвоем на лестнице, они услышали доносившийся сверху разговор двух женщин, которые спускались со второго этажа.
- Я и говорю Раулю, что мы не сможем так сделать, или же это будет стоить гораздо бо́льших денег, чем они рассчитывают, - раздался голос сверху, который принадлежал Вере Ковальской. – А он мне такой, «а я уже договорился с ними, на другое они не согласны». Представляешь? Договорился он! И пытается мне ещё доказать, что мы это обсуждали совместно и договорились именно на такой формат рекламы, и что я подтверждала нашу возможность публикации их баннеров в соцсетях, и в общественном транспорте. Блин, да кто нам так просто даст в транспорте что-то разместить, я говорила только о такой возможности, я уж не знаю, что там Рауль им потом уже, после встречи, ещё успел наобещать. Хотя, я до этого не раз говорила Раулю, о чем нельзя говорить с клиентами без меня, или моего согласования, - продолжила сетовать Вера, хотя, этот весь диалог больше требовался ей, чтобы самой для себя проговорить вслух кому-то эту ситуацию и озвучить слова в своё оправдание. – Но… Рауль есть Рауль, блин, он может наболтать такого… Да, он привлекает классных крупных клиентов, тут не поспоришь, - уже спокойней сказала она…
- Привлекает классных крупных клиентов, и мы потом все расхлебывает эту кашу, - со смешком дополнила её Инга Вэй, и они вместе с Верой негромко в единый тон засмеялись, выразив согласие с друг другом.
Дамы медленным прогулочным шагом спускались по ступенькам широкой лестницы. Ингу Вэй в агентстве коллеги называли Ива, ей тридцать шесть лет, и она хороша собой, чуть вытянутое лицо, прямой ровный нос и хорошо очерченные скулы. Вера же немногим моложе Ивы, высокая, стройная и статная, всегда державшая ровную строгую осанку, естественные кудрявые волосы, которые Вера дополнительно завивала каждое утро, придавали большой упругий объём её прическе, немного выпирающий нос придавал её лицу особую изюминку, которая могла бы очень понравиться некоторым мужчинам, делая его более выразительным и узнаваемым.
Характер Веры имел схожие черты с её внешностью. Любой, кто поработал бы с ней вместе несколько дней, непременно отметил бы её высокую самооценку, повышенные требования к ответственности от окружающих и острую непереносимость сексизма. Слова её звучали уверенно, когда же она ощущала уязвимость своей позиции, в голосе её появлялись нотки возмущения, повышая тембр её звучания на полтона выше. Импульсивность от осознания собственной неправоты мешала ей воспринимать чужое мнение и ей требовалось время для того, чтобы успокаивать внутри себя бушевавшие в такие моменты эмоции от возникающего внутреннего противоречия, но после чего она вполне была готова принимать мнение собеседника. Вера работала руководителем Отдела маркетинга и продвижения, имея в подчинении пять сотрудников. Надо отметить, что Вера вполне заслуженно занимала это место, отчего, её словно лёгкими взмахами крыльев одухотворяла внутренняя гордость, во время всякого большого или малого триумфа на профессиональном поприще. Каждый раз всё сильней убеждая её в мысли о том, что женщины более успешные и удачные руководители, чем мужчины, и неизбежность доминирования женщин в этой ипостаси лишь искусственно сдерживалась узколобыми хамоватыми начальниками мужского пола, которые в виду тянущихся с древности предрассудков заполонили управляющие позиции в мире.
Оттого, «рекламное агентство Руани» представляло для Веры дополнительную ценность в виде Виктории Руани, которая, будучи женщиной, возглавляла компанию и являлась прямым руководителем Веры. Именно женщина, а не мужчина. Получать рабочие задачи, некоторую критику, обсуждать необходимые исправления в её работе Ковальской психологически комфортнее с женщиной, а не с мужчиной. При этом, Вера понимала, что если внутренне убеждена в равноправии обоих полов, то работать под руководством мужчины и женщины ей должно было одинаково комфортно. Но это лишь на словах. Чувства Веры были не согласны с логическими доводами её головы. Она столь убеждена в общемировом подавлении женского представительства на управленческих позициях разных уровней со стороны мужчин, что для выравнивания её внутреннего психологического баланса, для большего вклада её женского участия в этой «борьбе», требовалось полностью перейти на «женскую» чашу весов, а не находиться где-то посередине. Она осознанно приняла это решение, явно для себя не желав бороться с собой, не желав уговаривать себя принять и признать нейтральную позицию. Тем более, «рекламное агентство Руани» полностью удовлетворило эту позицию, которая была принята легко и спокойно её чувствами. Остальные коллеги без особых проблем принимали Веру такой, какой она была, иногда, по-приятельски, подшучивая на эту тему.
