Катя встала, пошла в спальню, включила ноутбук. Открыла закладку с порно — двойное проникновение, грубое, смачное, со шлепками и криками. Смотрела, как две толстые елды залетают в соседние дырки, как девка под ними орёт, корчится и воет. Пальцы сами скользнули между ног — она была всё ещё мокрой и горячей после секса. Но ещё неудовлетворённой? Сложила два, ввела в себя и резко, без остановки, сильно оттрахала себя, пока опять не кончила.
Оргазм был небольшой, так, «оргазмик». Но он позволил понять, что и этого ей недостаточно. Шлюшка внутри не довольна. Она требовала именно двух демонов, которые брали её без слов, технично, мощно, как плоть. Требовала их запаха, их тяжести, их грубости. Катя закрыла ноутбук, легла на кровать лицом вниз и уткнулась в подушку. Между бёдер всё ещё пульсировало. Она понимала, что проигрывает эту битву со своей проснувшейся чувственностью, с чертиком, которого в ней нашли и разбудили. Новая буйная и неуемная Катя уже родилась и перехватывает в ней все руководящие посты. Рано или поздно она победит, и «старая» она сдастся. И тогда Ваня оставит её.
— ### —
В эти выходные Катя сидела дома одна и, как озабоченная, лихорадочно дрочила, подгоняя себя порнухой: двойное проникновение, грубое, безжалостное, с двумя толстыми членами, которые растягивали дырки до предела. И она тоже растягивала. Сзади. Сначала одним пальцем, потом двумя — представляя, что это не её пальцы и не пальцы вовсе. Как озабоченная, будто готовилась к чему-то, и готовила… Она уже кончила дважды, пальцы были мокрыми, экран бликовал, детали ускользали, а ей хотелось ещё и ещё! Будто ненасытный демон вселился в её тело.
Словно чувствуя её состояние, написал Марк и пригласил на очередную встречу: «Сняли дачу на выходные. На сутки. Приезжайте с Ваней. Будет тихо, лес, озеро, шашлыки…»
Катя лихорадочно соображала: Ваня не сможет — у него сессия, она даже не будет его звать по-настоящему. А ему скажет, что поехала к родителям! Так всё удачно складывалось! И она написала Марку одно слово: «Ок».
Совесть терзала всю дорогу — в электричке, в такси от станции, пока шла по тропинке к дому. Но когда увидела их двоих на веранде — Гора в чёрной футболке, Марка в расстёгнутой рубашке, с бутылкой в руке, — терзания отступили. Тело наполнилось негой предвкушения чего-то необыкновенного. Натруженная пальцами писечка будто не кончала сегодня утром дважды — пылала жарким желанием.
Сначала всё было почти невинно. Выпили. Потанцевали под колонку на террасе — сначала с одним, потом с другим. Катя немножко перепила, смеялась невпопад, вешаясь на парней. Когда все разбрелись, она обнаружила себя танцующей сразу с двумя. Гор был сзади, прижимаясь пахом к её попке, она отчётливо ощущала его болт между ягодиц, Марк двигался спереди — руки на талии, губы мягко жуют ухо. Она хотела вырваться, почувствовав, как оба их члена упираются в неё с двух сторон через ткань, но Марк тихо сказал ей прямо в ухо:
— Ну что ты, сладкая, всё будет идеально, как ты хочешь!
И хватило этих уверений — она полностью подчинилась.
Они увели её в дом — в большую спальню с широкой кроватью и открытым окном, через которое доносился шорох деревьев на ветру. Сначала Марк целовал её жадно, с языком, кусая губы, пока Гор стягивал платье. Трусики сняли вместе — медленно, растягивая момент, когда кружево сползало по бёдрам, она провожала их задумчиво, как остатки здравомыслия. Четыре мужские руки на теле — упоительно, невероятно чувственно! Катя стояла голая между ними, дрожала, прикрывала грудь руками — но Марк убрал их, наклонился и втянул сосок в рот, сильно посасывая, пока Гор сзади гладил её попку, раздвигая ягодицы пальцами. Сосок! — Она выгнулась от резкого удовольствия. Они раззадоривали её, хотя она давно была готова.
Потом опустилась на колени сама. Два члена перед лицом — толстый, бугристый Марка и длинный, прямой Гора. Катя взяла оба в руки, поочерёдно сосала — то один глубоко в горло, то второй, пока слюна не потекла по подбородку и по груди. Они стонали низко, хрипло, гладили по голове, направляли, хвалили. Она не останавливалась — хотела чувствовать их вкус, их тяжесть, их запах.
Потом её подняли как пушинку и уложили на спину. Марк лёг сверху, вошёл в киску медленно, непривычно растягивая, давая почувствовать каждый сантиметр. Катя стонала протяжно, выгибалась, раскидывая руки и извиваясь. Гор сел на грудь, у головы, и засунул член в рот, подложив подушки под голову. Зажмурившись, она жадно сосала, пока Марк трахал её глубоко, ритмично. Кажется, она даже кончила. Она не помнила. Потом парни поменялись местами. И всё повторилось. Чем дальше всё длилось, тем меньше она чувствовала своё тело, а больше парила над кроватью, как бесплотный дух.
И вот настало то, ради чего она сюда так поспешно стремилась, о чём бредила долгими ночами и жаркими днями в одиночестве: Гор лёг на спину, потянул Катю сверху. Она села на него — член вошёл во влагалище до самой матки, натянул, сдвинул, так что она ойкнула от полноты. Марк встал сзади, провёл головкой по её анусу — мокрой от слюны и её собственной влаги. Их пальцы уже побывали в ней, растягивали, ритмично давили, но член — это было впервые! Катя замерла, напряглась.
— Дыши… расслабься… — прошептал Гор, целуя её в губы.
Марк вошёл медленно — сначала только головкой, потом глубже. Катя вскрикнула — боль смешалась с невероятным, запредельным удовольствием. Два члена внутри — одновременно, растягивающие её до предела, трущиеся друг о друга через тонкую перегородку! Как в порно! Она чувствовала каждое движение: как Гор толкается снизу, как Марк вбивается сзади, как их яйца шлёпают по её мокрой коже! Боже, она приняла двух сразу! Как шлюха! Восторг, смешанный со стыдом, горячим туманом заволок сознание.
Они двигались в одном ритме — сначала медленно, давая ей привыкнуть, потом быстрее, жёстче. Катя громко кричала, как резаная — уже не сдерживаясь, голос срывался на хрип. Оргазм. О, вот это был оргазм — долгий, непрерывный, бесконечный! Он накатывал волнами, один за другим: она сжималась вокруг них судорогой, текла по бёдрам, по яйцам Гора, капала на простыню. Они не останавливались — трахали её вдвоём, ритмично, слаженно, глубоко, заполняя обе дырки до отказа. Она уже давно кончила и теперь безвольной тряпкой мотала головой в такт их ударам.
Марк спустил первым — в анус, горячими толчками, выругавшись сквозь зубы. Гор следом — в киску, вбиваясь до упора, выплёскиваясь внутрь. Тело Кати билось в конвульсиях вместе с ними, содрогаясь в очередной раз остатками былого сладострастия, слёзы текли по щекам, крика уже не было, только тихий протяжный стон. Она чувствовала, что заполнена спермой до предела, и всё тело пульсирует от переполненности.
Они лежали втроём — мокрые, потные, тяжело дыша. Катя между ними, с раздолбанными дырками, которые было страшно трогать. И жидкость медленно вытекала из неё. Она смотрела в потолок, и в голове осталась только одна мысль: «Боже, как это классно!». И еще она понимала, что после такого будет сложно остановиться.
— ### —
С этого момента что-то сломалось окончательно — рухнуло или воскресло: внешне это была вся та же Катя, но внутри не осталось ничего от неё прежней.
А жизнь закрутилась быстрее, чем она успевала осмыслить. Теперь у неё было несколько «своих» парней — не считая Вани. Каждый требовал встречи: кто-то звонил вечером «приезжай», кто-то писал «завтра после пар?», кто-то просто присылал адрес и время. Она врала Ване про дополнительные занятия, подругам — про семейные дела, родителям — про учёбу. Учёба трещала по швам: прогулы, хвосты, но она как-то выкручивалась — списывала, договаривалась, сдавала на минималку. Лена чувствовала неладное, но не лезла — только иногда подкалывала: «Ты какая-то другая стала… заполошная». Слухи уже ползли по универе: кто-то видел Катю с Гором у клуба, кто-то заметил, как она садится в машину Марка после лекций. Девчонки перешёптывались, парни посматривали с интересом. Катя делала вид, что ничего не слышит, но внутри полыхал стыд, страх разоблачения и в то же время странное, больное возбуждение от того, что она теперь «такая».
Ваня приезжал реже — дела, расстояние, усталость. Когда приезжал — секс был хорошим, но уже не тем. Она кончала, обнимала его, шептала «люблю», а в голове крутились лица других, их запахи, их грубость. И каждый раз после его отъезда она писала кому-то из «них» — и ехала. Всё закрутилось — парни, встречи, ложь, оргазмы, слухи, учёба на грани, подруги, которые начинают подозревать, Ваня, который начинает чувствовать холодок. Катя понимала: она уже не та девочка, которая когда-то мечтала о правильной любви.
То Марк провожал её до дома, потом до постели, потом до оргазмов — без резинки, без слов, просто взял, она просто дала. И спереди, и сзади. Катя лежала потом, проводив парня, и не могла понять, почему не кричит «нет», почему не оплакивает свою «чистоту», почему тело всё ещё дрожит от удовольствия. Через три дня то же самое повторилось с Гором — только уже в его квартире, на кухонном столе. Он оттрахал её быстро, жёстко, как будто это было давно запланировано. После обеда она собралась, накрасилась, села в электричку и поехала к Ване — как ни в чём не бывало. Обнимала его, целовала, говорила «я тебя люблю», а внутри жило воспоминание о чужих руках, чужих запахах, чужой сперме. Она стала другой. И остановиться не могла. Потому что остановиться — значило признать, что всё это реально произошло. А признавать было слишком страшно.
