Дверь предбанника открылась и подслеповато щурясь в парилку вошла Татьяна Викторовна. Она была худощавой подтянутой женщиной, фигурой напоминающей собственную дочь. Её возраст выдавала только размазанные складки некогда упругой груди и выбеленные стрии на животе. Чуть дряблые в бедрах ноги венчал треугольник коротких рыжеватых волос на лобке. Женщина со свету пыталась разглядеть сидящих на полке людей.
— Кто здесь? Таня, ты? А это кто с вами, не признаю?! – Она все вглядывалась в непонятный силуэт в смутно знакомом купальнике.
— Что ж вы зятя то не признаете, тётя Таня! – Хохотнула показавшаяся из-за спины Юлька.
Татьяна Викторовна тихо ахнула, прикрывшись руками и подалась назад в слепом ужасе, намереваясь выскочить из парилки. Но там была Юлька, она преградила ей дорогу, расставив руки:
— Куда- куда! Единение семьи! Все в сборе! – Он у нас как приглашенная звезда, для красоты. Мы все тут голые, тётя Таня! – Заверила она женщину, подталкивая к скамейке. - Чего вам терять!?
Татьяна Викторовна была в ужасном замешательстве. Она знала, что Юлька недолюбливала её еще с детства, когда она изловила её со своей дочкой за всякими непотребствами и страшно на неё ругалась. И теперь сама попалась на её уловки, опозоренная перед собственным затем. Но не драться же с ней теперь из-за этого? Татьяна Викторовна с достоинством опустила руки, расслабилась и села рядом с дочерью. Она была раздосадована на неё.
— Что тут у вас происходит? Таня?! Саша!? Вы опять за своё? Что это на нём, мой старый купальник? Ну и зачем вы его так нарядили?! Он тебе что, игрушка? Что за странные развлечения? Это же мужчина! Надо подчеркивать его мужское начало, а не развивать женское! Это все опять Юленька? Её проделки?! Как она была с причудами с детства, так и осталась! – Татьяна Викторовна гневно метнула в посмеивающуюся Юльку всю ярость заслуженного педагога.
— Мама, ну хватит! У нас же праздник! Мы развлекаемся. Александр ничуть не против! – Успокаивала её Танька.
— Татьяна Викторовна, не ругайтесь на них пожалуйста, это у меня не было плавок, чтобы никого не смущать я это и одел. Извините, что так вышло. – Плаксивый голос зятя привёл Татьяну Петровну в чувство и она осеклась.
— Давайте лучше попаримся! – Предложила Юлька. – Все, вставайте! Татьяна Викторовна ложитесь! - Она растолкала всех, руководя процессом и уложила вдоль верхнего полога Танину маму на живот.
— Саша, Таня, хватайте веники, давайте попарим тёщу!
Березовые ветки были вытащены из кадки с давно остывшим кипятком и наполнили слащавым ароматом все небольшое пространство парилки. Послышались шлепки по голому телу. Татьяна Викторовна сначала смущенно молчала, но потом начала подгонять молодежь и руководить процессом:
— Так, сильнее по ногам! Саша, возьми ниже! Таня, что ты гладишь, стукни хорошенько!
С молодых градом тёк пот, Саша задыхался, но изо всех сил хлестал тещу веником по её тощему и дряблому заду.
— Вот так! Ах, хорошо! Вы – молодцы! Уважили тётку! – Вскричала Татьяна Петровна! – А теперь проваливайте отсюда мигом, я еще хочу посидеть!
Молодежь с облегчением двинула на холодок, оставив Юльку и Татьяну Петровну в парилке.
Юля присела рядом с перевернувшейся на спину учительницей и внимательно разглядывала её.
— Ну что тётя Таня, каково это полжизни жить без мужчины? – Без обиняков спросила Юлька.
— Ты хочешь обо этом поговорить? – Скосив глаза на соседку спросила Татьяна Викторовна.
— У меня не укладывается в голове, как можно жить без мужчины, без всего этого... Без секса... Я и неделю без мужика мне уже плохо. А вы всю жизнь.
— Ты всегда была этим озабочена, сколько тебя помню. И дочку мою в это втянула. Мне потом даже у постели её приходилось дежурить, чтобы она ручки свои куда не надо не засовывала. Говорила, что Юля научила, подружка!
— Ну и что такого. А вы вырастили пугливую пуританку, которая боится собственных желаний!
— Да, она достойная девушка! - С вызовом поднялась на локте учительница. – Я считаю, что всему своё время. И до всех этих... переживаний надо еще подрасти. Не забивать этим голову с малолетства!
— Кому же мешает хороший оргазм? – Юлька искренне недоумевала.
— Вот тем и мешает, что отвлекает от всего остального!
— Врёте вы всё, это ваши собственные заблуждения! Всем этим занимаются и никто еще не стал дебилом!
— Ну и на том спасибо!
— Неужели нельзя отделить потребности тела от своего такого строго нрава? Вы же из-за этого сами страдаете? Будь вы попроще да посговорчивее, наверняка не остались бы одна. – Упрямилась Юлька.
— Только звери слепо идут за потребностями своего тела! Люди тем и отличаются, что могу быть выше этого, действовать вопреки инстинктам!
— Как тогда расценивать ваш фаллоимитатор в тумбочке? Как же подняться над собственным инстинктом?
— Я же не бросаюсь в объятия случайным мужикам как течная сука! Хотя возможно мне бы этого и хотелось! А это всего лишь разрядка, для снятия застоя крови, и чтобы не ныл живот! Для здоровья и мою нравственность не компрометирует! – Татьяна Викторовна поднялась и села рядом с девушкой; и теперь спорила глядя ей прямо в глаза. Она не могла позволить, чтобы эта маленькая распутная дрянь её смутила.
— Ладно, я поняла – вам важно страдать, но не допустить, чтобы кто-то подумал, что вы тоже женщина, у которой есть постыдные на ваш взгляд желания!
— Не страдать, но и не опускаться до животного уровня!
— Хорошо, Татьяна Петровна! Я никогда не поверю, что можно взять и выключить себя ниже пояса. Но хватит об этом! У меня есть для вас подарок! Ложитесь обратно на полог! – Скомандовала Юлька!
После непродолжительного препирательства Татьяна Петровна уступила.
— Эй, молодежь, вы там живы! Идите к нам! – Позвала молодожёнов Юлька. – Я предлагаю сделать вашей мамочке массаж! Она так старалась ради вашей свадьбы, взяла все хлопоты на себя! Это – меньшее, чем вы можете её отблагодарить!
Юлька затолкала Таньку и Сашку в парилку и вылила щедрой рукой флакон миндального масла на спину лежащей женщины. – Приступайте! Скомандовала она и проследив за руками молодых выскользнула из парилки.
Таня размазывала масло по спине мамы, а Саша, воруя у неё остатки смазки распространял её ниже, по ягодицам и ногам. Это он удачно занял позицию, - пронеслось у него в голове! Он пялился в темнеющую промежность тёщи, а его член от такиъ прикосновений к очередной женщине снова предательски набух. Татьяна Викторовна лежала на животе под старательными поглаживаниями ребят. Ей было чертовски приятно и она совсем расслабилась и сомлела. Чья-то одна рука постоянно скользила по её попке, задевала колечко ануса и норовила проехаться по внутренней поверхности бедер. Она тогда покрепче сводила ноги, но от этого только дополнительно возбуждалась, напрягая тем самым интимные мышцы. Поэтому снова расслабляла бедра, и когда они чуть расходились, пытливая рука опять лезла к ней между ног. Она догадывалась, что это проделки зятя. Невзирая на двусмысленность ситуации женщине и это было неожиданно приятным, и она даже не думала всё прерывать.
Таня же гладила свою мать и думала о другой женщине. Молодой и вредной. Той, что снова поставила её в неудобное положение. Она вспоминала их недавний поцелуй, жадный рот подруги на своей киске, быстрые и умелые пальцы. Она пыталась отбросить эти мысли, но от лежащей перед ней наготы они настойчиво возвращались, и она задумчиво перебирала ладонями, глубоко погруженная в эротические картинки.
Саня, меж тем, совсем осмелел и активно наминал руками зад тёщи, подбодренный полнейшей её покорностью. Руки его сами собой стремились к её темнеющей волосатой промежности, касались там при каждом удобном случае. Он с замиранием сердца перебирал чуть дрябловатые и волосатые сладки и, кажется, проникал кончиками в наполненную горячей влагой середину. Член стоял как деревянный сучок, сжимаемый тугой тканью купальника, и он беспокойно дергал задницей, пытаясь пристроить его поудобнее. За сегодня он насмотрелся на столько голых женщин, сколько не встречал за всю прошедшую жизнь! И не просто их наблюдал, а трогал! забирался им в самые интимные места! Он был на седьмом небе от счастья. И орудовал руками всё смелее.
Татьяна Петровна совсем не хотела скандала, да ещё и с собственным зятем. Хуже всего было сейчас показать дочке какая её муж озабоченная и беспринципная скотина. И она как могла снова сводила и сжимала свои бедра, закрывая дорогу наглым ладоням мужчины.
От этого внутри неё нарастало возбуждение, знакомое по одиноким вечерам сладострастное удовольствие. Она стояла перед выбором. Или кончить от сведённых сжатых бедер, или расслабиться, и неминуемо разрядится от старательных рук молодого человека. Слишком давно она этого не получала и теперь не могла устоять. Татьяна Викторовна выбрала меньшее из зол и еще плотнее свела ноги, вспугнув тут же оробевшего Сашку. Но держать так долго было невозможно, сладостная финальная судорога скрутила и бросила её на полок. Татьяна Петровна мелко затряслась всем телом на скамейке, гулко ударяя о неё коленями, неудержимо кончая перед двумя парами любопытных глаз.
Таня с ужасом посмотрела на Сашу как бы спрашивая: "твоих рук дело?". Но он только развёл руками, типа: "я не при делах". Они смотрели друг на друга и на стонущую перед ними Татьяну Викторовну. Первая пришла в себя Танька: Саша, ну ка марш отсюда! – Скомандовала она мужу.
Выпроводив его, она повернулась к матери, чуть живой от стыда и тихонько лежащей на скамейке:
