Второй день на свадьбе больше похож на всеобщую опохмелку. Люди выползают кто откуда, помятые и небритые. Заглохшая было за полночь гулянка потихоньку разгорается с новой силой. Суетливые женщины мечут на стол чистые тарелки, неспешные мужики, кряхтя и жалуясь "на вчерашнее" солидно разливают «лекарство» и чокаются. Вокруг царит тягучее предвкушение. Все ждут «молодых».
Сейчас уже никто не верит в непорочность невест и святость первой брачной ночи. Ну может совсем уж старенькая прабабушка по материнской линии и всплакнёт по утерянной очередной девичьей чести и тяжелой последующей бабьей доле, промакивая слёзы краем платочка. Но и только.
В пику бытующим нынче нравам Татьяна, наша невеста, донесла свою невинность до свадьбы в целости и сохранности! Даже столь любимых нынче молодежью «альтернативных» способов половой связи с парнями она себе не мыслила и не позволяла, так как твёрдо решила отдать себя только одному, любимому и единственному – мужу. Глядя как в одиночестве всю жизнь промаялась её мать, как влачила унылое одинокое существование смолоду оставшаяся вдовой бабушка; наслышанная, что и далее, в глубь веков, по материнской линии, у неё были сплошные матери - одиночки Таня дала себе зарок никогда не оставаться одной. Поэтому искала мужа тщательно и вдумчиво. Одного и навсегда.
Им стал Саша. Большинство её подруг и не посмотрели бы на него в толпе. Невысокий, рыхлый парень с откормленными щеками и животом. Но это было и хорошо. Это был добрый спокойный и безотказный парень. За Сашей стояла влиятельная мать – директор департамента мэрии, в придачу к его телу шла квартира в центре, подаренная на свадьбу и неплохой оклад ведущего системного администратора там же. Невзирая на насмешки подруг, Татьяна точно знала для чего ей именно этот пентюх! Более домашнего, тихого и услужливого парня невозможно было сыскать во всем городе! Татьяна решила всё за них, как только увидела Сашу в первый раз, и несмотря на свою природную скромность и строгое воспитание переступила через себя и сделала всё, чтобы обнаружиться на его небосклоне, познакомиться и влюбить. Последнее было совсем нетрудно. Наверно она была первой девушкой, которая не отпускала ему злобные насмешки, говорила участливо и внимательно слушала его ответы. Она быстро стала для него единственной и неповторимой Танечкой, властительницей всех его дум и желаний, центром его эротической вселенной. Эта худенькая и не фигуристая девушка-птенец держала его близко, но на достаточном расстоянии, чтобы к свадьбе они подошли крепкой, но еще совершенно невинной парой. Как младенца она манила его своей вполне скромной фигурой, успокаивала строгими платьями и отвлекала широко раскрытыми глазами, затмевая любые другие соблазны вокруг.
В первую брачную ночь им предстояло, наконец, перейти черту, перед которой она так долго топтались и познать таинства супружеской постели во вновь обретенной квартире. Проснувшиеся на утро гости терпеливо ждали их приезда из города, постепенно кучкуясь вокруг стола. Второй день догуливали на большой даче невесты, доставшейся её семье еще от родственников деда – рано погибшего военнослужащего. Основная масса гостей заехала еще с вечера, проводив молодых. Вокруг были старые обжитые участки с высокими заборами и разросшейся сиренью. Глядя во двор с веранды, казалось, что находишься в лесу - такая тут кругом была тишь и благодать.
Мать новобрачной, Татьяна Викторовна с зари была на взводе. Надо было всё успеть, всё приготовить. Родители Саши, конечно, оплачивали всё мероприятие, но вот сама организация полностью оказалась на ней. Первый день прошел как один сплошной кошмар. Теперь нужно было расквитаться со вторым. Благо из гостей остались только самые близкие. Должны были приехать еще родители жениха и сами новобрачные. Татьяна Викторовна лихорадочно готовилась к их встрече, проверяя блюда и сервировку. За делами на второй план ушла главная печаль и расстройство матери – её единственная доченька стала взрослой женщиной и покинула её! Резкая смена парадигмы бытия угнетала женщину. Столько лет холить и лелеять дитя, оберегать от соблазнов и злого умысла, и вдруг собственными руками отдать, положить её под мужчину, чтобы он забрал, всё что они так долго хранили, сделал с дочей то, что когда-то её отец сделал с ней самой.
Те времена остались в памяти Татьяны Викторовны нереальной галлюцинаций, такой, что теперь уже в неё было сложно поверить. Если бы не подтверждающая случившееся взрослая дочка. Её тоже когда-то любили, и она была когда-то с мужчиной, отдавалась ему раскрывая свои чресла, совершала сладкие и постыдные дела, теряя себя в всепоглощающей пламенной страсти. Как это было давно, будто и не было вовсе! Не всегда она была яростной и непреклонной Татьяной Викторовной, завучем по учебной деятельности в гимназии, не допускающим разгильдяйства и расхлябанности! Когда-то и её тело таяло в руках мужчины, подчинялось его воле, истекало любовными соками, содрогалось в бесконечный оргазмах...
Татьяна Викторовна обнаружила себя бесцельно стоящей посреди кухни с тарелками в руках, отрешенной от действительности с ноющей тяжестью внизу живота. Он ненавидела эти свои приступы "текущей суки" и привычно взяла себя в руки – это в прошлом, забыть и не вспоминать! Теперь её дочке предстояло познать все радости и печали взрослой жизни. Пусть у неё этот путь будет более счастливым!
На дворе поднялся шум – приехали молодые.
Таня шла нарядная и румяная вместе с новоиспечённым мужем и не знала куда девать себя от стыда и волнения. Казалось, все смотрели на неё и точно знали, что она делала всю ночь. Представляли их с Сашей вместе, лежащими и трахающимися. Это было для неё мучительно стыдно. Тем более, что ночь прошла вовсе не так великолепно как она представляла себе в своих осторожных и скромных фантазиях.
Стоило им войти, к ним тут же подскочила Юлька, её давняя непутевая подруга:
— Ну как, колись! Как все прошло!? – Подругу до жути интересовали подробности.
Но что Татьяна могла ей такого рассказать? Как новоиспеченный муж кончил в то же мгновение, как в первый раз прикоснулся к её голой груди? Как потом она битый час успокаивала его и снова пыталась привести мягкий и от того особенно противный член жениха в боевое положение? Как наплевав на собственною брезгливость она брала эту мягкую сосиску в рот, и она росла у неё там на глазах? Как потный и перевозбужденный муж завалился на неё все своей тяжелой тушей, бестолково тыкаясь воспарявшим членом куда угодно, но только не куда надо? Как ей пришлось снова брать дело в свои руки и направлять мужской орган в своё влагалище с единственной оставшейся целью – зафиксировать их брак и стать, наконец, полноценной женщиной и женой? Как потом она плакала от разочарования и жалости к себе и жалела, что всё это затеяла?
С грехом пополам Саша смог-таки лишить её невинности. Было чуть больно, но терпимо, тем более, что её муж оказалось, не обладал внушительными параметрами по этой части. Мужской орган его не превышал двух её пальцев в ширину и был не более десяти – двенадцати сантиметров в длину. Именно в эту ночь для Тани это оказалось благом.
И вот теперь на заинтересованные вопросы Юльки надо было что-то отвечать! Врать Таня не хотела, считала это ниже своего достоинства, поэтому она просто закатила глаза и поводила ими там, за веками. И пускай Юлька сама решает хорошо это было или плохо.
Думала ли Таня о том, что случилось ночью, беспокоило ли это её? Она и сама пока не понимала. Этот постельный опыт стал для неё скорее стыдной необходимостью, чем внутренней физической потребностью. Было и было. Никакого удовольствия от пережитого она, впрочем. не испытала. Забыть и простить. Повторения испытанного унижения она хотела как можно реже. Саша был управляемым и послушным мальчиком. Татьяна считала, что сможет и дальше держать на максимальном расстоянии от своего тела и подпускать мужа настолько редко насколько ей будут позволять приличия.
Саша тоже был смущен и растроган. Но иначе. Увиденное ночью оставило его под впечатлением: белеющая в темноте чулками стройная и белокожая трепещущая Татьяна, с темнеющими волнами волос, растёкшихся по плечам. Невинный цветок, трепещущий в его руках. Голенький, безволосый лобочек с манящей и беззащитной тонкой щелью посередине. Такие соблазнительные небольшие холмики грудок с остриями маленьких и острых сосков! Это было так волнующе великолепно, когда он прижал к ним ладони, что он не удержался и сразу же излился. Член его резво выплёскивал накопившуюся в ожидании сперму прямо на живот новоиспеченной супруги, а та прикольно растерянно пыталась отстранится от горячих капель, закрыться руками, в ужасе не понимая, что это такое происходит. Потом его невеста, Танечка, брала его член в рот своими нежными едва целованными губками, которыми она так любит рассказывать умные вещи, и это тоже было незабываемо! Лежащая на его брюхе юная головка с рассыпанными волосами! И затем случился тот восхитительный миг, когда он проник в неё, почувствовал своей головкой нестерпимо мягонькое и влажное нутро её влагалища, и они стали единым целым! Саша все еще пребывал под неизгладимым впечатлением от случившегося и был пьяным без вина от избытка впечатлений. Глаза и улыбка его блуждали по лицу как у недоразвитого. "Неужели это счастье будет меня ждать теперь каждую ночь?", - Восторженно задавал он себе вопрос и жмурился от сладостного предвкушения.
Родственники исполнили свои роли, встретили молодых и празднество разгорелось с новой силой. Сегодня молодожены также были в центре внимания. Их заставляли целоваться на счет, собирать «мусор» и обещать нарожать много детишек. Все были веселы, беззаботны и быстро пьянели. Только Татьяна Викторовна, напряжённо вглядываясь в свою дочь отметила в ней нервозность и растерянность. Ей так хотелось выгнать всех этих веселящихся гостей, а также новоиспеченного «мужа», обнять свою доченьку как раньше, снова сесть с ней у телевизора и провести так, вместе, еще хотя бы один спокойный вечер!
