Вид из-за сторожки был не очень. Самое интересное, что удавалось увидеть – груди, попку и треугольник Венеры, хотя, судя по рассказам Николая, если раздвинуть ей ножки, то можно увидеть отменные подбриваемые складочки, в которых приятно двигаться, в которые еще лучше кончать. Каждый из них вспоминал всё то, что им говорил Николай, все подробности, как именно и каким тоном это было сказано. Теперь, когда они видели живое доказательство победы, рейтинг Николая подскочил до небес. Елену считали слишком недоступной, слишком верной и честной женщиной, она была всеобщим восхищением, благородной дамой, а они – её рыцарями. Поэтому человек, который смог сделать её своей любовницей, да ещё подобным образом с ней обращается, внушал всяческое уважение.
– Ну-у-у, ты даёшь… – Виктор удивлённо таращил глазами и изумленно улыбался.
Николай усмехнулся, похлопывая друга по плечу.
– Теперь я вижу, – добавил Виктор. – Всё честно… Ящик с вином подгоню завтра…
– Что со мной происходит? – на том конце безумного мирка в отчаянии спрашивала себя Лена, остервенело оттирая трусиками грязь, налипшую снизу на бока машины. – Неужели это действительно я ползаю тут голая и мою машину своего любовника? Как последняя подзаборная сука... Правильно Николай меня так называет. Относится ко мне как к девке, я для него девка. «Работай, девочка, работай», – вот как он со мной обращается.
От этих мыслей Елена внезапно возбудилась. Она представила себе, что Коля наблюдает сейчас за ней, и от сознания своего унижения перед ним ощутила горячие толчки внизу живота. Осознав, что от своего постыдного положения возбудилась, Лена испытала чувство острого презрения к себе самой. Презрения, и бессилия перед внезапно возникшей влажностью между ногами.
– Ну, ты и тварь, – с гадливостью сказала себе Елена, закрывая глаза. – Что ж, позорься сущностью собственной натуры до конца.
Упершись одной рукой в бетонный пол гаража, другой она коснулась своего возбужденного влагалища, задела клитор, и почти в то же мгновение по всему телу прошла сладкая судорога – она кончила... Лена стояла на четвереньках, низко опустив голову. Наблюдающим за нею из-за сторожки было отлично видно и то, как она застыла с рукой, просунутой между ног, и то, как она вдруг резко задергалась, несколько раз тряхнув ягодицами.
– Смотрите, мужики, – горячо зашептал Николай, толкая товарищей локтем. – Она кончает! Говорил же я вам, что Ленка – блядь.
Когда машина была кое-как домыта, Николай бросил сумку к ногам дрожащей женщины с красными заплаканными глазами. Она, наконец, смогла одеться. Правда, одежда, будучи кое-как запиханной и скомканной в сумке, порядочно измялась. Под юбкой, естественно, не было трусов, и Лена испытала непривычное ощущение оттого, что вне дома – на улице, бедра внутри трутся друг о друга, не сдерживаемые никакой материей.
– Вымыла? – спросил Николай, усаживаясь на единственную табуретку и расстегивая штаны. – Теперь быстро на колени и сосать. Давай, теперь ротиком поработай!
Сломленная женщина уже не могла возражать. Униженная, в измятой одежде, да еще только что кончившая сама, она опустилась голыми коленками на бетонный пол гаража и покорно открыла рот...
Когда через несколько минут сперма брызнула Елене в горло, она поняла, что кончает и сама – второй раз и снова на коленях. Давясь спермой, она затряслась всем телом и застонала. После этого Николай сказал ей, что до главной дороги она пойдёт пешком, а там…
– Смотри, дурёха, на насильника не нарвись, – его смех заставил её ещё острее чувствовать только что произошедшее. Безжалостный голос ещё долго звенел в ушах… «Будь ты проклят!», – кричала она ему, но он этого не слышал, ведь вслух Лена и не пикнула. Глотая слёзы и кусая губы, она молча шла к автостраде…
Веселая компания гогочущих мужиков открыла по банке чешского пива – за то, как сегодня было весело и здорово! Эти слёзы, это возбуждающее унижение… Из спорщиков за Еленой не подсматривал только Сергей, но на следующий день ему наперебой, взахлёб рассказывали всё, что видели, рисуя живописную картину, с собственными оценками и комментариями к телу их Леночки…
