16 марта: поезд (вибратор + дрочила член),
Университет (отсос в классе)
Текущий статус Девственница? → [?]
Уровень сломанности: 34%
Комментарии (анонимно):
«Легко подчиняется»
«Плохо сосёт, но старается»
«Быстро возбуждается, течёт уже через минуту»
Пустые поля смотрят на меня:
«Домашний адрес», «Групповое использование», и прочие пока еще пустые строки.
Скоро всё заполнится, если я не сумею это остановить. Но я не знаю как. Полиция тут не поможет. Моя жизнь уже не моя.
В этот момент тот, кто стоит сзади, прижимается и начинает мять мою грудь, со словами:
— Насмотрелась, детка. Пришла пора платить.
Он резко задирает мою юбку, спускает трусики до колен. Холодный воздух обжигает кожу. Потом я вижу как поднимается уже го юбка и моей промежности касается его уже вставший член, который упирается между моих губок — и одним мощным, безжалостным толчком входит в меня полностью.
Я вскрикиваю. Внутри всё разрывается. Он толстый, длинный, горячий — заполняет меня так, как никогда не заполняли пальцы или баллон. Головка упирается прямо в матку. Я чувствую каждую вену, каждое движение. Он начинает двигаться — грубо, глубоко, без единого вопроса, без пощады. Каждый толчок бьёт в самое дно, растягивает меня до предела.
«Нет… пожалуйста… я не хочу… это слишком… я не готова…»
Но тело уже не слушается.
Первый настоящий оргазм от настоящего члена накрывает меня через несколько секунд.
Это совсем не то, что было раньше. Не пальцы. Не вибратор. Не холодный баллон. Это живое, горячее, грубое проникновение. Внутри всё сжимается вокруг него мощными, глубокими спазмами — так сильно, что я чувствую, как матка пульсирует, как стенки обхватывают его член. Волна идёт из самой глубины, поднимается по позвоночнику, взрывается в голове. Ноги подкашиваются. Я выгибаюсь, прижимаясь лбом к ящику. Из меня вырывается громкий, сдавленный стон. Сок брызжет — сильно, мокро, стекает по бёдрам горячими струями. Я кончаю так, как никогда в жизни не кончала: всем телом, всем существом, с полным ощущением, что меня используют.
«Я кончаю… от того, что меня грубо трахают… без спроса… без согласия… Я кончаю от изнасилования… Боже… я сломалась… За неполные два дня я превратилась в секс-игрушку, которая кончает от насилия… Я ненавижу себя… я презираю своё тело… но оно… оно дрожит от удовольствия… Я уже не могу остановиться…»
Он чувствует, как я сжимаюсь вокруг него, и ускоряется ещё сильнее. Второй оргазм накатывает сразу за первым — ещё глубже, ещё больнее. Я плачу, стону, ноги дрожат. Внутри всё пульсирует, сжимается, выталкивает сок. Я уже не стою — вишу на его члене, держась за край ящика.
Он вдруг резко вынимает член.
— Повернись и открой рот, детка.
Я падаю на колени на холодный асфальт. Открываю рот. Он входит глубоко, несколько раз жёстко трахает меня в горло, потом вынимает и начинает дрочить прямо перед лицом.
Горячие струи бьют мне на язык, на щёку, на лоб, в глаз. Сперма стекает по лицу густыми каплями.
И в этот момент я снова не выдерживаю.
Мочевой пузырь расслабляется. Тёплая струя мочи вырывается из меня — прямо на асфальт, между колен. Я мочусь под себя от стыда, от переполнения, от второго оргазма. Лужица растекается подо мной. Я плачу навзрыд, слёзы смешиваются со спермой и мочой.
Он делает два снимка, спокойно убирает телефон и уходит, не сказав ни слова.
Я остаюсь сидеть на мокром асфальте. Лицо в сперме, трусики на коленях, между ног — лужа моей мочи. Тело ещё дрожит после двух самых сильных оргазмов в жизни.
«За неполные два дня… я превратилась в секс-игрушку. Меня грубо трахают, кончают на лицо, а я кончаю от этого. Я мочусь под себя от стыда. Я уже не сопротивляюсь. Я сама открываю рот. Я сама читаю свою анкету, пока меня используют. Я сломалась полностью. Я уже не человек. Я — №887. И завтра… завтра в анкете появятся новые строки. И я… я уже не знаю, хочу ли я это остановить…»
Я сижу на холодном асфальте, вытираю лицо рукавом и тихо, беззвучно плачу.
Потому что понимаю: обратного пути уже нет. И та Мика, которая была вчера утром, умерла навсегда.
