День 2. Вторник. Утро.
Я стою в вагоне метро, у самых дверей, крепко вцепившись в холодный поручень. Поезд мчится, качается на стыках рельсов. Толпа вокруг плотная, душная, пахнет потом, мокрой одеждой и чужими одеколонами. Сначала всё как всегда — просто тесно. Но потом воздух будто сгущается.
Мужчины вокруг начинают двигаться одновременно. Их шестеро. Они прижимают меня спиной к металлической двери вагона, не давая даже пошевелиться. Руки — горячие, грубые — сразу везде. Две пары фиксируют мои запястья над головой, прижимая к поручню так сильно, что пальцы немеют. Кто-то сзади задирает юбку до талии, другой рвёт трусики одним резким движением — ткань трещит, и я остаюсь голой ниже пояса. Только белые гольфы до колен и кеды. Блузку расстёгивают до самого низа, груди выскакивают наружу, соски мгновенно твердеют от холодного воздуха вагона.
«Нет! Отпустите! Пожалуйста, не надо!» — кричу я, но голос выходит слабым, тонет в гуле поезда. Никто из других пассажиров не реагирует — они просто стоят и смотрят, некоторые ухмыляются.
Первым ко мне прижимается Такаши. Тот самый парень из параллельной группы — высокий, с мягкой улыбкой, который всегда здоровается со мной на переменах и однажды помог донести тяжёлую сумку. Сейчас его глаза тёмные, голодные. Он подхватывает мою левую ногу под колено, поднимает её высоко и широко в сторону, прижимая к двери. Я стою на одной ноге, полностью открытая, беспомощная. Его твёрдый, горячий член раздвигает мои губы и входит — резко, до самого конца, без единого слова. Я вскрикиваю от внезапной боли и полноты. Он начинает трахать меня — сильно, глубоко, прижимая всем телом к холодному металлу. Каждый толчок отдаётся в позвоночнике, его яйца шлёпают по моей мокрой попе.
Сбоку другой мужчина наклоняется и грубо хватает мою грудь, сосёт сосок, покусывая зубами. Третий стоит сзади — его два пальца без подготовки раздвигают мои ягодицы и входят в анус, двигаясь в одном ритме с Такаши. Четвёртый заставляет мою правую руку обхватить его член и дрочить — кожа горячая, пульсирующая. Пятый просто трёт мой клитор быстрыми, жёсткими движениями. Я плачу, извиваюсь, но тело предаёт — внутри всё мокрое, сжимается вокруг Такаши, влага течёт по бёдру.
«Такаши… нет… ты же… хороший…» — всхлипываю я, но он только улыбается и ускоряется, шепча мне в губы: «Ты мне нравишься, Мика… поэтому я и взял тебя первой… смотри, как ты течёшь для меня…»
Они не останавливаются. Через несколько минут меня отрывают от двери и перетаскивают на свободное сиденье в углу вагона. Такаши садится первым, сажает меня сверху лицом к нему — его член снова входит в меня полностью. Другой мужчина встаёт на сиденье коленями и грубо засовывает свой член мне в рот — глубоко, до горла. Я давлюсь, слёзы текут, но он держит меня за волосы и трахает в рот в одном ритме с Такаши. Сзади третий снова входит в анус — теперь уже членом, растягивая меня до предела. Четвёртый и пятый стоят по бокам, заставляют мои руки дрочить их, пока они щиплют соски и трут клитор.
Я полностью заполнена. Меня трахают втроём одновременно, а двое других используют мои руки. Вагон качается, люди смотрят, но никто не вмешивается. Такаши держит меня за бёдра, поднимает и опускает на себя, его член бьёт в самую матку. Я стону сквозь член во рту, слёзы смешиваются со слюной. Тело дрожит, приближается оргазм — огромный, стыдный, неизбежный.
Такаши наклоняется ближе, его губы тянутся к моим — хочет поцеловать. Его красивое лицо прямо передо мной, глаза тёплые…
И в этот момент лицо меняется.
Глаза становятся маленькими и злобными. Челюсть тяжелеет, появляется двойной подбородок, кожа покрывается потом. Это уже не Такаши. Это толстый, некрасивый мужик с потным лицом, редкими усами и гнилостным дыханием. Он высовывает длинный, влажный язык и тянется ко мне, чтобы поцеловать — грубо, жадно.
Ужас пронзает меня насквозь.
— НЕЕЕЕТ!!!
Я просыпаюсь с криком, который застревает в горле.
Сердце колотится так, будто сейчас разорвётся. Я сижу в постели, вся дрожа, ночнушка задрана до шеи. Трусики насквозь мокрые, прилипли к коже, между ног пульсирует и ноет. Простыня подо мной влажная. Кошмар был таким реальным, что я до сих пор чувствую, как меня трахают втроём, как Такаши смотрит мне в глаза, как потом его лицо превращается в это уродливое…
Слёзы текут по щекам горячими ручьями. Смотрю в потолок, тяжело дыша, и знаю, что тело уже требует продолжения. Между ног всё пульсирует, клитор набух и ноет, трусики промокли насквозь, а простыня под попой холодная и влажная. Кошмар всё ещё стоит перед глазами — яркий, живой, липкий. Такаши входит в меня, другие мужчины держат, трогают, используют… и потом это ужасное лицо.
Сворачиваюсь в позу эмбриона, подтягиваю колени к груди, обхватываю себя руками. «Нет… хватит… это же просто сон… я не буду…» — шепчу я в подушку, сжимая бёдра так сильно, что мышцы дрожат. Пытаюсь думать о чём-то другом — о лекциях, о маме, о завтраке. Но жар между ног не утихает. Наоборот — становится только сильнее. Каждый вдох отдаётся пульсацией в клиторе, влага течёт по внутренней стороне бедра, соски трутся о ночнушку и твердеют. Тело предаёт меня снова. Оно хочет. Оно требует.
Так лежу минут пять, дрожа всем телом, пытаясь задушить это чувство. Но оно только растёт. В конце концов я не выдерживаю. Руки сами опускаются вниз. Я стягиваю мокрые трусики до колен одним резким движением — никогда раньше я не делала этого в кровати, всегда только под душем, быстро и стыдливо. Теперь же… пальцы дрожат, когда я раздвигаю ноги прямо на своей постели.
Я касаюсь себя. Клитор горячий, скользкий, набухший. Два пальца сразу скользят по губам, раздвигают их, входят внутрь — легко, потому что там уже всё мокро от кошмара. Я начинаю двигаться — медленно сначала, потом быстрее. И в голове сразу всплывает вся сцена.
Я снова в вагоне. Меня прижимают к двери. Такаши поднимает мою левую ногу высоко, входит в меня резко и глубоко. Его член толстый, горячий, заполняет полностью. Сзади другой мужчина входит в анус — растягивает, двигается в одном ритме. В рот мне засовывают третий член — грубо, до горла. Руки дрочат остальным. Такаши смотрит мне в глаза и шепчет: «Ты мне нравишься, Мика… поэтому я и трахаю тебя первой…» Я стону, плачу, но тело сжимается вокруг него.
Потом они перетаскивают меня на сиденье. Такаши садится, сажает меня сверху. Другой входит сзади. Третий — в рот. Меня трахают втроём одновременно, жёстко, без перерыва. Я чувствую, как они кончают — один за другим, внутри, на лицо, на грудь. И в самый момент, когда Такаши наклоняется, чтобы поцеловать меня…
Его лицо превращается в толстое, потное, уродливое. Язык высовывается, тянется ко мне…
Пальцы в реальности ускоряются. Два внутри, большой палец яростно трёт клитор круговыми движениями. Я представляю, как меня используют все шестеро — как меня перебрасывают с члена на член, как меня наполняют спермой, как Такаши кончает в меня первым, а потом его лицо меняется и толстый мужик заканчивает то, что начал.
Оргазм накрывает меня внезапно — такой мощный и глубокий, что тело выгибается лодочкой над кроватью. Спина отрывается от матраса, ноги сводит судорогой, пальцы внутри сжимаются ритмично. Я закусываю губу до крови, чтобы не застонать на весь дом — родители ещё дома, я слышу, как мама на кухне звенит посудой, а папа кашляет в коридоре. Тихий, сдавленный звук всё равно вырывается сквозь зубы: «Ннннххх…» Волна за волной прокатывается по телу — внутри всё пульсирует, сок брызжет на пальцы, на простыню, на бёдра. Я кончаю долго, сильно, почти болезненно — тело дрожит, как в припадке.
Когда всё заканчивается, я падаю обратно на кровать — обмякшая, мокрая, дрожащая. Слёзы снова текут по щекам. Я лежу на спине, раскинув руки, и тихо плачу. Простыня подо мной полностью испачкана. Трусики валяются у колен. Между ног всё ещё пульсирует.
«Я… я только что мастурбировала в своей кровати… представляя, как меня насилуют… как Такаши трахает меня, а потом превращается в этого урода… И я кончила так сильно, что чуть не закричала. Родители рядом… а я… я такая грязная…»
Будильник наконец пищит — ровно 6:30.
Но я просто продолжаю лежать, а слёзы продолжают течь, и в голове бъется тяжёлая мысль:
Сегодня вторник. Они сказали «завтра продолжим». И я уже сломалась… ещё до того, как вышла из дома.
Слёзы всё ещё текут, когда я слышу, как хлопает входная дверь. Мама и папа ушли. Квартира опустела. Тишина стала оглушительной.
Встаю. Ноги не слушаются — ватные, дрожащие, как будто я действительно только что стояла в том вагоне. Иду в ванную, держась за стену, словно пьяная. Включаю душ. Горячая вода обрушивается на меня, но не смывает ничего.
Стою под струями и прокручиваю в голове всё, что произошло за последние двадцать минут. Кошмар. Такаши, который мне всегда нравился — его тёплые глаза, мягкая улыбка. Как он входил в меня, шептал «ты мне нравишься», как меня трахали сразу трое, как меня перетаскивали на сиденье и использовали, как полную шлюху. А потом… его лицо превратилось в уродливое. И я кончила от этого. В своей кровати. Громко. Грязно.
«Что со мной происходит?.. Я всегда была нормальной. Утром под душем — тихий, быстрый оргазм, и всё. Это был мой маленький секрет. А теперь… теперь я мастурбирую, представляя групповое изнасилование. Я кончила от того, что меня растягивали, заполняли, заставляли. От того, что Такаши — хороший Такаши — трахал меня против воли. Я… я хотела этого? Нет. Нет! Я ненавижу себя. Я отвратительная. Я уже не та Мика, которая вчера просто ехала в поезде. Я сломалась. За один день. За один вечер. И самое страшное… мне мало».
