— Гор… — простонала она, сама не понимая, просит ли остановиться или продолжать.
Он поебал её немного и, удостоверившись, что девочка уже готова к чему угодно, поднялся, расстегнул ремень. Член вывалился — длинный, чуть тоньше, чем у Марка, но идеально прямой, с тяжёлой, набухшей головкой. Гор взял её за бёдра, перевернул на живот, поставил на колени на пол, попкой вверх. Катя уткнулась лицом в сиденье и застыла в предвкушении: они брали её так дежурно, без единого слова любви или нежности — просто как тело, как плоть, как немую, покорную блядь, накачивали спермой, своими хуями, заставляя корчиться от удовольствия и особого восторга, что её давнишние потаённые мечты вдруг осуществились.
Мужчина вошёл медленно — сначала только головкой, растягивая её, давая почувствовать каждый миллиметр. Потом толчок — глубже, ещё глубже, пока не вошёл до конца. Катя тихонько и протяжно застонала. Гор схватил её за волосы, оттянул голову назад, другой рукой обхватил грудь, сжал сосок. Она ахнула. Острая волна резкого удовольствия, смешанного с болью, пронзила тело. Двигался он размеренно, но мощно — каждый толчок растягивал её влагалище в ширину и в длину, доходил до самой матки. Катя чувствовала, как внутри всё переполняется, как липкая сперма Марка вытекает наружу, пачкает бёдра, влажно шелестит шлепками их тел. Гор наклонился, прижался грудью к её спине, прошептал в ухо:
— Мокрая и горячая… дырка…
«Дырка! О, да! Я — дырка!» — пронеслось в голове Кати.
Он ускорился — короткие, жёсткие толчки подкидывали её тело, наполняли сладостными волнами. Она была такая маленькая, член — такой большой, мужские руки растягивали ягодицы, напрягая анус. Все мысли и чувства сконцентрировались сейчас в одной точке — в одной мясистой, выворачиваемой почти наизнанку узкой влажной трубке. Всё было настолько чувствительно, сильно, мощно, что Катя закричала, уже не сдерживаясь: новый оргазм, неожиданный и неумолимый, скрутил её тело. Она сжималась, дрожала, даже слёзы потекли по щекам от избытка нахлынувших ощущений. Гор всё двигался, рвал, наяривал как молодой бык, качал, ебал без всякой жалости. Всё чувствительное после разрядки чрево Катя почувствовала, как с каждым ударом наполняется горячими потоками спермы. Гор кончал. Он подвигался ещё немного, по инерции выдавливая последние капли. Потом вышел с громким чавкающим звуком — пизда провожала своего победителя. Сперма тонкой струйкой потекла дорожкой, щекоча воспалённый клитор. Она подождала, пока капли не прекратились, с трудом забралась на диван, поджала ноги, свернувшись калачиком, с пустой головой, действуя машинально. Гор укрыл её пледом, и Катя заснула почти мгновенно — выжатая, опустошённая, с пульсирующим теплом между ног и без всякого чувства вины.
Утро пришло с тяжёлой совестью. Катя проснулась одна — гостей уже не было, только парни неторопливо переговаривались на кухне. Она быстро натянула засохшие пятнами трусики — кожа в районе половых губ стянулась и неприятно пахла. Стараясь не шуметь, чтобы не пересечься с хозяевами, девушка выскользнула из квартиры и вызвала такси.
Дома долго отмокала под душем, сидела под струями, пытаясь понять собственные чувства. Разумная часть твердила: «Это была ошибка, её нельзя повторять». Телесная же с трепетом вспоминала вчерашний вечер и хотела, жадно жаждала повторения каждой клеточкой.
Повинуясь первой, разумной, она написала им обоим одним сообщением: «Это была ошибка. Большая. Больше не повторится!»
Ответ пришёл почти сразу — сначала от Гора, потом от Марка.
Гор: «Детка, это было классно, здорово и офигенно! Тебе это нужно не меньше, чем нам!».
Ему вторил Марк: «Можно не принимать себя, обманываясь. А можно признаться себе честно и брать от жизни то, чего хочется. Мы тебе не враги, а друзья и помощники! Было здорово!».
«Ёбаные "помощники"!» — Катя сидела в одном полотенце, поджав под себя ноги. Телефон в руках светил экраном, ожидая её решения…
— ### —
Ваня взял машину у отца на выходные, чтобы выехать с Катей за город. Деньки как раз стояли погожие. Катя сидела рядом, вся наэлектризованная — и недавними запретными ночами, и грызущей совестью, которая только подливала масла в огонь желания. Её рука всю дорогу лежала на его паху — тяжёлая, горячая ладонь медленно скользила по джинсовой ткани, чувствуя, как под ней наливается, твердеет, пульсирует его член. Каждый толчок крови под пальцами отзывался у неё внизу живота сладкой, влажной судорогой. Ей хотелось безумия, хотелось утонуть в нём прямо здесь, на глазах у пустой трассы.
Как только машина остановилась на парковке у прогулочной зоны, Катя не выдержала. Она уже перелезла через торпеду, оседлала его на водительском сиденье, приподняв платье спереди. Руки Вани инстинктивно легли ей на попку, но она не дала ему времени на нежности — расстегнула ширинку дрожащими пальцами, вытащила уже стоящий член и, не раздумывая, сдвинув трусики в сторону, опустилась на него плавным, жадным движением. Мокрая, горячая плоть раскрылась навстречу, обхватила головку туго, влажно, с тихим чмокающим звуком. Он вошёл до самого основания — глубоко, до упора, до лёгкой сладкой боли внизу живота.
Ваня выдохнул сквозь зубы, почти простонал: — Блядь… Катя… ты что… без резинки…
— Молчи, — прошептала она хрипло, почти рыча, и начала двигаться.
Она насаживалась на него медленно, потом всё быстрее, чувствуя каждый сантиметр внутри: как головка раздвигает стенки, как венки трутся о чувствительные складки, как яйца шлёпают по её мокрой промежности. Машина раскачивалась в такт её бёдрам — скрипели сиденья, дрожали стёкла. Вокруг не было ни души, но даже если бы кто-то увидел — это только разожгло бы её сильнее: мысль о чужих глазах на её обнажённой попке, на том, как она скачет на любимом, как её грудь подпрыгивает под платьем, как лицо искажается от наслаждения. Она вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу сквозь футболку, губы нашли его губы — жадный, мокрый поцелуй, полный языка и стонов.
Ваня не выдержал такого напора. Его пальцы впились в её ляжки, оставляя красные следы, он надавил снизу, заправляя себя ещё глубже, до самой матки. Глаза закатились, рот приоткрылся в беззвучном стоне — и он кончил резко, мощно, горячими толчками, заполняя её изнутри густой, обжигающей спермой. Катя почувствовала каждый пульс, каждый рывок внутри себя — это было почти осязаемо. Парень не дождался её до конца, но это было не важно. Она уже получила то, за чем гналась: вкус внезапности, привкус вины, смешанный с чистым, животным удовольствием, которое разрывало их привычный шаблон.
Ваня смотрел на неё снизу вверх, тяжело дыша, глаза блестели: — Ты… такая сегодня… будто другая. Расторможенная. Дикая. Мне это так нравится…
Катя кивнула, улыбнулась, слезла, подложив салфетку под вытекающую из неё жижу, и расправила сверху трусики. — Пойдём, погуляем, коли приехали!
Дома она не дала ему даже перевести дух. Как только дверь захлопнулась, она толкнула его на диван, стащила с себя платье и осталась в одних чёрных стрингах — мокрых насквозь после их приключений. Ваня потянулся к ней, но она снова опередила: толкнула его на кровать, села сверху, как в машине, опять не снимая сдвинула трусики в сторону и взяла его вагиной, прижала, забрала в себя. Член вошёл легко — она была возбуждена весь проклятый день. Катя двигалась жадно, сильно, почти как Гор или Марк, впиваясь пальчиками в его грудь. Бёдра шлёпали по бёдрам, грудь подпрыгивала, соски болезненно торчали. Иногда она прижималась, ложилась сверху и тёрлась ими о парня. Она пыхтела, яростно стонала, почти выкрикивала громкие звуки, когда ощущала, как член упирается «куда надо», в самую глубину. Ваня тоже разошёлся, словив настроение, подбрасывал её за ягодицы, помогал, подаваясь навстречу.
— Хороший хуй, хороший! Вот так… трахай меня… — пыхтела она, ловя вылетающую изо рта слюну…
Ваня ошарашенно вглядывался в свою девушку, не узнавая, потом, разгорячившись, даже шлёпнул её по заду пару раз ладонью. Катя вздрогнула от этого — оргазм, долгожданный, затянувшийся в ней ещё с утра, разошёлся, оттаял и начал выплёскиваться избыточной влагой, толчками заливая парня. Её колбасило, била дрожь, она тяжело, мучительно застонала, сжав зубы, и рухнула, вцепившись ногтями в его плечи. Теперь она обогнала его!
Они полежали так, пока Катя не успокоилась. Потом он перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и на волне их яростного соития выебал её глубоко и ритмично, доставая каждым толчком уже удовлетворённую и сверхчувствительную матку.
— А! Оо-о-о-о! Да! — Катя попискивала, извивалась, чувствуя, как сперма из предыдущего раза смешивается с её соками, вытекает наружу прямо по попке — на диван.
Ваня кончил, яростно застонав, горячо и обильно. Она снова ощущала каждый толчок и густую горячую жижу внутри. Ей даже показалось, что чувствует отдельные струи, которые выстреливают из члена и омывают её матку. Ваня разрядился и рухнул сверху, оставшись внутри, чуть поддавая бёдрами, пока совсем не затих. Головка члена какое-то время ещё нежно сношала её чувствительное влагалище ласковыми трениями. Катя лежала под ним, тяжело дыша. Тело расслабилось, голова была пустой, внутри стало тепло и спокойно.
Но через десять минут, когда Ваня пошёл в душ, а она осталась одна на диване, мучающие её вопросы вернулись.
«Что я за блядь? Почему даже только что так славно кончив, меня тянет налево?! К толстому, тяжёлому агрегату Марка, который растягивал её до предела. К ритмичным, властным толчкам Гора, к тому, как он держал её за волосы и шептал грязные слова прямо в ухо». Она вспомнила, как Лена вчера присылала фото с очередной тусы и писала: «Марк опять всех уделал… а ты где, шлюшка моя?». Вспомнила, как сегодня в коридоре универа какая-то девка, вихляясь перед ним, провела ладонью по ширинке Марка — небрежно, нагло, — и как внутри у Кати вскипела чёрная ревность, смешанная с яростью и возбуждением.
