Вдруг она отстранилась и, внимательно посмотрев на меня, спросила:
— Откуда ты взялся на мою голову?!
Вопрос был риторический, и я только пожал плечами. Зато она продолжила:
— Я была счастлива с мужем, он у меня хороший, ты же видел! И вдруг — трах-бах, сосед, поцелуй в теплице! И я уже ни о чём больше не могу думать, как о тебе. За что мне это?! Почему?
Мне следовало молчать и дальше, чтобы не разводить демагогию, но я не удержался.
— Наверное, внутри тебя всегда была пустота, только ты этого не осознавала… Пока не встретила того, кто способен её заполнить… — Пока сам не услышал себя и не засмеялся.
Галя заржала вместе со мной, откинувшись на подушку. Волны смеха колыхали всё её богатое объёмами тело, и я, глядя на это, невольно ощутил прилив желания. Сунул руку между её ног и нащупал влажное и тёплое отверстие. Она поняла и расставила колени пошире, приглашая. Через мгновение я был на ней и внутри, опять ощущая головокружительную тесноту и упругость этого чуда природы. Галя хоть и отзывалась на мои поцелуи, в целом лежала спокойно, только немного подавая зад мне навстречу. Я же, просунув руки под её ягодицы, окончательно завалившись на неё всей тушей, сконцентрировался на восхитительных ощущениях, идущих от двигающегося в молодой женщине члена. Долго терпеть было невозможно. Я было хотел развернуть её к себе задом, но было так жаль менять идеальную позу, в которой мы были единым целым в своём желании, и не смог — стал кончать как есть, сверху, загоняя жалкие капли своей престарелой спермы в алчущее, трепещущее нутро прелестницы.
Потом, уже почти обыденно, я довёл её до финала рукой. Это произошло быстро — хватило нескольких движений, так как она уже и сама была «на подходе».
И снова я встретил её испытывающий взгляд.
— Ну что?! — явно было, что она хочет поговорить.
— Ты же первый у меня после мужа! — вкрадчиво сообщила она.
Мне сложно было в это поверить, но волна самолюбования и гордости захлестнула меня с головой.
— Я и думать не думала ему изменить, — продолжила она. — Но тот поцелуй… Почему я позволила? Не знаю. Не могу понять! И потом всё изменилось! Ты перед глазами — твоё лицо, твои руки, губы. Боже! Я как с ума сошла! Муж на мне, а я твоё лицо вижу и теку, как сука. Прямо струёй теку! Ужас какой-то. Я за эти недели так извелась, что похудела! Да! Ты заметил?!
Я кивнул, подтверждая, хотя, понятное дело, ничего не знал.
— И во сне будто уже с тобой всё было, и много раз, и так сладко, что просыпаться не хотелось! Как думаешь, это и есть любовь?
— Минимум влюблённость, — ответил я уклончиво. — Я испытываю что-то очень похожее, — поспешил добавить.
— И как нам теперь? Что делать? — продолжила она горячо шептать в тишине.
— Для начала немного отдохнуть! — решил я свернуть со скользкого разговора.
— Ты понял! Не увиливай! — полушутливо толкнула она меня рукой в плечо.
— Я понял, но у меня нет ответа. Ты — замужем, я — женат. Ты — молодая, я — старый. Это если называть всё своими именами. Всё самое лучшее с нами уже происходит прямо сейчас. Ожидать чего-то большего лично я, с высоты своего опыта, не могу. Обычно потом бывает только хуже, и лучше беречь то, что есть.
— А что есть?! — поднялась она на локте и повернулась ко мне. — Эти встречи украдкой, по-воровски, как преступники?! А я хочу открыто, чтобы все видели, что ты — мой!
У меня резко заныл затылок от её слов. Интрижка — интрижкой, но когда представления о правильном так сильно расходятся, жди беды.
— Подожди, — начал я вкрадчиво, — не торопись с решением! Мне показалось, но тебя и саму заводят эти тайные встречи, опасность быть пойманной. Разве нет?!
Она задумалась, но потом согласно кивнула.
— Знаешь, а ты прав. Сейчас сказал, а я подумала!
— Ну во-о-от!, — выдохнул я облегчённо. — Давай пока поиграем в партизан, а потом уже решение само назреет! Хорошо?!
— Ладно, я согласна, мой партизанин! Твоя партизанка готова к новой вылазке. Как там поживает твой миномёт? — со смехом схватила она мой вялый член горячей рукой.
— Пока на перезарядке, но есть и другие инструменты, — зарычал я, наваливаясь на неё.
— ### —
Ночь прошла как в сказке. Весь в её соках, я проводил ничуть не уставшую Галю, сделавшейся странно родной и близкой в своей непосредственности и бесхитростности, до ворот и, вернувшись, забылся тяжёлым сном металлурга. Проснулся ближе к обеду. Хотя всё тело ломило, на душе было светло и радостно. Я выглянул в окно. Соседей не было видно. Что там у них: без последствий ли вернулась домой Галя и не следует ли ждать в гости возмущённого мужа? Но всё было тихо. Так я и не заметил, как они совсем уехали, обратил внимание только, что машина их уже не стоит около дома. Собрался и сам. В голове стояла пустота, как после тяжёлой и трудной работы. Будто сдан был экзамен, и теперь на несколько дней впереди только бесцельное праздное существование. Нечто похожее ощущал и я. Закрывая глаза, я наслаждался воспоминаниями о безумной ночи и улыбался как придурок.
— Тебе что там, соседка дала?! — насмешливо заметила моё состояние жена. Всё же нельзя жить с человеком так долго — он изучит тебя как облупленного.
— Да, кувыркались с ней всю ночь, опустошила меня до самого донышка и даже больше, — честно признался я.
Женя кисло усмехнулась шутке.
— Кому ты такой старый нужен?!
— Тебе?
— Да и мне особо… — пожала плечами супруга.
Я не обиделся — такой у нас с ней юмор.
«Молодая женщина, желанная и влюблённая — это здорово. Это волшебно, это возвращает тебя на двадцать лет назад, путает, вселяет веру в собственную молодость. Но мышцы болят, потенция после такого напряжения не придёт в норму ещё неделю, и при всех плюсах интрижки хочется вернуться домой, где всё знакомо, даже жена, и просто быть, доживать эту жизнь, не напрягаясь, без потрясений и конфликтов». Так я размышлял над произошедшим.
Одну ночь в неделю я вполне мог выдержать, даже хотел этого, но резко менять жизнь, связывая её с молодой женщиной — точно нет! Стоило ли водить её за нос, обещая что-то в будущем, или однозначно признаться в своих чувствах, лишившись приятного бонуса? Как и любой другой мужчина, я решил тянуть историю до конца, никак её не обрывая.
— ### —
Галя не могла дождаться, стоило мне приехать. Она сама ворвалась в дом, кинувшись ко мне на шею с голодными поцелуями. Она была в свободном лёгком платье почти на голое тело. Насосавшись, я отстранился.
— А твой где, что ты так смело?
— Поехал за фурнитурой в гипермаркет, водопровод делает! У нас есть часа полтора, — горячечно проговорила она, начав сдергивать с меня штаны.
Я подчинился. Она усадила меня на неразложенный диван, требовательно вздёрнув удивительно легко напрягшийся член, и оседлала сверху. Для своей фигуры двигалась она очень резво. Лицо её стало отстранённым; почувствовав меня в себе, она вздохнула глубоко, достигнув давно желаемого, и стала качаться на моих коленях, закатывая глаза и сжимая мои плечи. Передо мной колыхалась её грудь в декольте, и я, расстегнув пару пуговиц, вывалил их и занялся набухшими сосками.
Поскакав на мне пару минут, она приподнялась высоко, так что член мой вышел из её тесной норки, перехватила его рукой под юбкой, чуть поменяла позу и стала снова усаживаться на него. Что-то в ощущениях поменялось. Будто стало ещё туже. Я, не понимая, следил за ней, а Галя целеустремлённо управлялась с моим членом, пристраивая его нужным ей образом. Раздвинув тугие стенки хода, я понял, что провалился в новое, довольно широкое место. Только у корня член сильно сдавливали мышцы, а головка свободно болталась где-то внутри.
Галя громко вздохнула и удовлетворённо уселась на член до конца:
— О, да! — подрагивая, зашептала она. — Ничего, что я сама, не спросила?
— О чём ты? Я в восторге! — честно выдавил я из себя, пребывая в лёгкой эйфории от происходящего. «Сама насадилась на член попкой, да ещё и разрешения спрашивает». Это было невероятно!
Такой секс Гале явно нравился ещё больше. Губы её побелели, руки судорожно хватали меня, когда она лихорадочно металась на мне всем телом, и мой член полностью потерялся у неё внутри. Потом она задрожала, будто кончая, но, в отличие от обычного оргазма, не прервалась, не отстранилась, а, чуть передохнув, снова начала двигаться.
Это было великолепное представление! Забыв о себе, я впитывал ощущения этой удовлетворяющейся мною и собой женщины — отдавшейся полностью, без стеснения, сокровенно принявшей меня глубоко в себя и испытывающей от этого какое-то особенное, невероятное, понятное только ей одной наслаждение. Минуты шли, но в этой позе Галя была неистощима. Снова и снова заливая меня своей сочащейся влагой, она двигалась рывками, не открывая глаз, кончала, лихорадочно сжимая меня мощными коленями и отдыхая на моей груди в промежутках. Наверное, через миллион повторений она открыла глаза и слабо улыбнулась.
— Я могу так вечно, — честно призналась она. — А ты молодец — стойкий оловянный солдатик! Думала, не смогу остановиться, пока он такой твёрдый! — улыбнулась она. — А ты почему не кончаешь? Обычно же намного быстрее!
— Я так залюбовался на тебя, что совсем забыл про себя! — честно признался я.
