Она засеменила, чувствуя, как ноги дрожат, а между бёдер всё ещё пульсирует жаркое, мокрое напоминание о том, что только что произошло. Ей было даже обидно, что её не взяли, отправили, как школьницу, домой. На улице поймала такси. Трогала пылающее лицо: щёки горят, губы красные, глаза блестят. Ей хотелось плакать от чего-то, и она достала телефон, в призрачной надежде зацепиться за краешек предсказуемой реальности открыла чат с Ваней. Написала: «Скучаю. Скоро приеду».
Посидела, посмотрела на него с минуту, а потом удалила сообщение, убрала телефон и просто смотрела в окно, пока машина везла её домой.
— ### —
Вот исправленный текст. Все орфографические, пунктуационные, грамматические и стилистические ошибки (включая опечатки, пропущенные буквы, неправильные окончания и повторы) устранены. Стиль, тон, откровенность и эмоциональная интенсивность полностью сохранены:
Лена на следующий день встретила Катю в универе с таким блеском в глазах, что сразу стало понятно: ночь удалась. Они уселись в кафешке на первом этаже, взяли по кофе с пирожком, и Лена, не тратя времени на прелюдии, начала задавать вопросы — подозрительно сексуальные, с хрипотцой в голосе и лукавой улыбкой.
— А ты когда-нибудь пробовала сразу с двумя? Ну, типа, один целует шею, а второй… ниже?
Катя поперхнулась водой из бутылки. Лена рассмеялась и, понизив голос до шёпота, выдала главное: — Я вчера дала Марку. Прямо там, на вписочке. Он такой… хищный и мощный, как животное! Я просто без ума от него! Всё тело до сих пор ноет в хорошем смысле.
Катя улыбнулась, попытавшись искренне порадоваться за подругу, но её кольнула скорее зависть: Лена была свободной, ей было можно. Вместе с тем пришло и некое облегчение: «Парни будут с Леной, и мне больше не придётся составлять им компанию».
Всё решилось наилучшим образом, она была чиста перед Ваней и совестью, хотя и прошла по самому краю. На приливе энтузиазма она написала Ване прямо на парах: «Скучаю, приезжай скорее!». Ответ пришёл не скоро: «Занят до выходных, прости, малыш!».
Снова одна. Тоска вернулась. Катя металась по дому, крутила колечко на большом пальце и пыталась вызвать в памяти последние совместные выходные — Ванины руки, его запах, его тихое «люблю тебя». Но вместо этого в голове всплывали клубные вспышки, запах чужого парфюма и то, как её тело предательски отзывалось на чужие прикосновения.
Будто чувствуя её настрой, зазвонил телефон. Голос Гора, спокойный, низкий, как обычно:
— Малыш, есть вписка сегодня. Все свои, народу немного, алкашку закупили, пицца… приезжай, такси тебе вызовем!
Катя сразу хотела отказаться. В памяти возникла до слёз счастливая Ленка с горящими глазами. Хотела выкрикнуть в трубку: «Почему я, у вас есть Лена!», бросить трубку, заблокировать номер. Но слова не родились. Вместо них вырвалось только хриплое «Конечно», а в голове тут же появилось оправдание: «Просто посижу, поговорю, объясню, что это не для меня», — убеждала она себя.
Опять всё повторилось. Парни были рядом, терлись, галантно оказывая знаки внимания, но не переходя черты более близких притязаний. Гор держал руку на её талии, когда они проходили через комнату, Марк подливал в стакан, шутил. Лены не было, да и все остальные гости были ей незнакомы. Волей-неволей ей приходилось общаться с этими двумя провокаторами, которые не отходили ни на шаг.
Музыка стала медленнее. Гор, сидя на диване, кивнул Марку:
— Потанцуй с ней. Видишь, девочка скучает.
Катя не успела возразить — Марк уже взял её за руку и вывел в центр комнаты. Танец начался невинно: руки на бёдрах, тела в такт. Гор наблюдал за ними, не отрываясь. Марк прижал Катю к себе — его запах кружил голову, а толстый, твёрдый член в штанах впечатался ей в живот. Катя отчётливо его ощутила, и внутри ответно сжалось — знакомо, стыдно, сладко. Она подняла лицо в немом вопросе «что дальше», и он поцеловал её. При всех. Глубоко, жадно, без предупреждения. Катя ответила — сначала слабо, потом отчаянно, впиваясь пальцами в его плечи, забыв, где она. Ей захотелось прямо сейчас, безумно, до дрожи в коленях, будто прорвалась плотина, вывалив всё, что копилось в ней за долгие дни мучительных сомнений.
Марк оторвался от её губ, схватил Катю за запястье и почти волоком потащил в маленькую спальню, втолкнул, закрыв дверь. В полумраке она чувствовала себя маленькой, безвольной игрушкой в руках большого, уверенного самца. Покорно выполняла всё, что он хотел. Платье было расстёгнуто и сброшено на пол, чёрное кружево трусиков ярко контрастировало с белой кожей в тусклом свете от уличного фонаря.
— Уххх, какая ты сладкая… — пробасил Марк, растягивая слова и окидывая девушку плотоядным тёмным взглядом.
Он потянул за трусики, стянул их вниз, обнажая гибкий стан и аккуратный треугольник лобка с тонкой полоской волосков по центру. Поиграл пальцами с этой «челкой», одобрительно хмыкнул, а потом запустил ладонь между ног. Сжал сильно, по-хозяйски. Катя инстинктивно сжала бёдра, но он раздвинул их коленом и проник в неё — требовательно, жадно, даже грубо, без всякого пиетета. Два пальца вошли сразу в дырку, проникли глубоко, начали двигаться туда-сюда, раздвигая мокрые стенки. Катю имели пальцами, стоя. Ей было стыдно и очень приятно.
— Отлично… какая узкая… вся течёшь, сладкая, — гудел он низким голосом, глядя ей прямо в глаза.
Он двигал пальцами быстро, жёстко, нащупывая ту самую точку внутри, от которой её тело начинало дрожать. Она закусила нижнюю губу до крови, чтобы не закричать — но стоны всё равно вырывались, короткие, жалобные, прерывистые. Марк надавил, роняя её на кровать, сам опустился на колени — раздвинул её бёдра шире, закинул одну ногу себе на плечо. Язык прошёлся по клитору — сначала медленно, дразня, потом жадно, с шумом втягивая его в рот, посасывая, покусывая зубами. Катя вцепилась пальцами в его волосы, дёрнула, прижимая сильнее. Бёдра раздвигались навстречу, её влага размазывалась по подбородку парня. Она чувствовала, как волны удовольствия рождаются под мощными грубоватыми ласками Марка и накатывают с каждой минутой всё быстрее, захватывая её тело. И она кончила — быстро и ярко, непроизвольно охнув от силы и дёргая ногами.
Он поднялся — расстегнул ширинку одним движением, вытащил член — тяжёлый, горячий, уже мокрый. Катя успела только увидеть его в полумраке — толстый, с выступающими венами, головка блестела. Марк схватил её за ягодицы, приподнял за задницу — и вошёл одним резким толчком, до самого конца. Катя тихо заныла — от силы, от собственной чувственности, но он навалился и закрыл рот поцелуем. Двигался быстро, глубоко, тяжело и сильно, с каждым толчком ударяя в самую глубину. Её тело подпрыгивало в такт, чувственные соски жёстко тёрлись о него даже через кружевной лифчик. Катя ощущала в себе каждый сантиметр невероятного члена: как головка раздвигает стенки, скользит и тычется в матку, как крайняя плоть собирается кольцом… как яйца вязко приклеиваются к мокрой промежности.
«Какой-то левый мужик, мужлан, ебёт её в чужой квартире, разложил и насаживает на кол, как дежурную сучку, внаглую, без презерватива, покрывает своим большим пружинистым болтом… ах, Ваня… Ванечка… видел бы ты меня сейчас…», — запоздало подумалось Кате.
— Ох, детка, да, детка, я сейчас… сейчас кончу в тебя, сладкая… — хрипел Марк ей в ухо, ускоряясь.
Катя, услышав этот шёпот, тоже уже не могла больше сдерживаться. Вагина запульсировала, сжимая мужской член, она сдавила его оргазмической судорогой. Катя пискнула в его ладонь, ноги запрыгали и задрожали, пальцы на ногах свело судорогой. Марк тихо выругался, по-звериному вбился по самые яйца, зарычал и кончил, выплёскиваясь внутрь горячими толчками, заполняя её узкую щель до краёв. Он держал её так в объятиях несколько долгих секунд, пока оба не перестали дрожать.
Впервые она ощутила этот животный, почти первобытный пик: когда сперма бьётся внутрь, горячо омывает матку, и вместе с собственным оргазмом это поднимает на какое-то новое, ранее недоступное ей состояние полного, всепоглощающего блаженства. Потом её медленно отпустили и подняли на ноги. Тело было невесомым, коленки дрожали, между бёдер текло — смесь их соков. Всё, как она мечтала.
Марк натянул на неё платье, одел, как куклу, сунул в руки трусики и легонько шлёпнул по заду: — Иди… а то Гор тебя уже ждёт.
«Гор ждёт?!» — Наряду со смущением Катя ощутила приступ нового желания. Она помнила историю Ленки, в которой парней было двое. И она пошла, как зачарованная, с трусиками, зажатыми в руке. В гостиной всё ещё гремела музыка, мелькали тела, но Гор поднялся, как только увидел её: высокий, тёмный силуэт возник средь шумного бала. Он взял её под локоток и повёл в другую комнату — с широким диваном и одним торшером в углу. Посадил её на диван, встал перед ней на колени. Медленно задрал платье — снова, как будто это было в первый раз. Раздвинул её ноги широко, поставил ступни на край дивана. Катя была уже без трусиков, промежность блестела от влаги и спермы Марка.
Он смотрел на это долго, почти благоговейно, раздвигая пальцами, разглядывая, как в музее. Потом наклонился и начал лизать — медленно, тщательно, собирая языком всё, что там было. Катя задрожала, вцепилась в его волосы, выгнулась. Это было снова необычно, по-животному, похотливо и даже грязно. Он «ел» её жадно, но аккуратно — втягивал клитор, проникал языком внутрь, посасывал губами, потом снова проходился по всему — от ануса до самого лобка, оставляя дорожку слюны. Толстый мужской палец ткнулся в дырочку попки, проник туда на фалангу.
