— Что-то случилось? — пытала благоверная. — Ты сам не свой.
— Неверно переработал, теперь всё тело ломит, — отбрехивался я.
Налил себе подряд три стопки, закусил и, решив, что надо скорее заканчивать эти неудачные выходные пораньше, ушёл спать.
— ### —
В пятницу жена огорошила меня «радостным известием»: праздничный день пришёлся на воскресенье, в субботу она оказалась выходной и решила поехать на дачу вместе со мной. Как в том анекдоте: «поехала с мужем в командировку и испортила ему всю каторгу». Мне хотелось и смеяться над собой, и кусать локти от досады: на эти выходные у меня были совсем другие планы. Потом мстительно подумал, что для Гали появление моей жены будет холодным душем, ответкой за упущенные возможности, и приготовился смотреть спектакль.
Соседи были на месте. По дороге я рассказал о них жене, поэтому она не удивилась. Наоборот, пошла знакомиться. Теперь две женщины мило болтали у забора, а я беспокойно прислушивался, пытаясь угадать ход их беседы.
Жена вернулась вполне довольная.
— Галя говорит, помогала тебе помидоры высаживать, — спросила она. — Не удивительно, что ты зачастил на огород с такой соседкой! — подколола она меня. — Симпатичная!
Я понимал, что она шутит, стараясь меня поддеть, но холодок по спине всё же пробежал от того, как она была близка к истине.
Так мы и провели выходные, каждый на своём участке, перебрасываясь с Галей мимолётными взглядами, как воланчиком в бадминтоне. Я хотел её, думал о ней, поэтому ночью полез к жене, хватая её за поджарые коленки.
— Я смазку не взяла, не думала, что у тебя вдруг охота взыграет на свежем воздухе, — жаловалась супруга, пока я раскладывал её под собой.
— Ничего, я слюнями, — пообещал я.
Но сколько ни плюй, если женщина по своей перезрелости страдает сухостью, то никаких слюней не хватит. Член со скрипом двигался в давно потерявшем упругость влагалище, жена морщилась от чрезмерного трения, покряхтывала, будто работала в огороде, что совсем не располагало к удовольствию. Член в нерешительности упал, и я, в расстроенных чувствах, скатился на бок.
— Предупредил бы, я взяла бы, — будто оправдывалась жена, натягивая трусы.
— Да всё нормально. Решил, что хочу. Оказывается, нет, — примирительно заверил я.
К сожалению, такие осечки случались у меня дома в последние годы довольно часто. Этому было море объяснений, но все они не делали происходящее более приемлемым. Снова всплыла перед моим внутренним взором круглобокая и свежая Галя, её молодая, выпуклая, мокрая писечка, сочащаяся настойчивым желанием. Такой не нужна была дополнительная смазка! Вот да! Член дёрнулся снова, вставая, но я мысленно дал ему отбой и решил спать.
— ### —
В следующую субботу Галя уже ждала. Хотел написать «дала». Но не всё так просто. Встреча с женой никак не повлияла на её настрой. То ли по жизни она была такая врушка-хохотушка, то ли решила, что жизнь — жизнью, а интрижка — своим чередом. Поэтому, увидев, что приехал я один, сама пошла в атаку:
— Серёжа! Добрый день! Забываю тебя спросить! Ты пасынки-то отрываешь? — и так заботливо и участливо спросила, загляденье.
— Пасынки? А это что такое? — чистосердечно переспросил я, подходя поближе и наблюдая любимые формы.
— У помидоров между листом добавочный стебель вырастает. Его надо удалять, чтобы только основной оставался! — втолковывала Галя, сама заглядывая мне в глаза томным просящим взглядом.
— Может, ты бы мне показала лучше? А не то оторву лишнее невзначай! — сдался я.
— Угу, сейчас забегу! — с готовностью пообещала женщина.
Через минуту она уже была в моей теплице. Помидоры стояли стеной по обеим сторонам, закрывая нас от посторонних глаз. Со стоном Галя кинулась ко мне на шею, подставляя лицо с закрытыми глазами под мои торопливые и жадные поцелуи.
— Я соскучилась! Как я соскучилась! — шептала она, отрываясь от моих губ и снова жадно хватая их ртом. Всё её тело ходило ходуном, источая желание томными подрагиваниями.
Здесь! Сейчас! Я уже не мог ждать. Развернув её, я облокотил её о бочку для полива, стоявшую посередине между рядов, сам схватил за бока, притянув их к себе. Она поняла, наклонилась, выставив зад ещё дальше. Я рывком стянул с неё трико вместе с широкими простыми трусами. Вязкая слизь потянулась ниточкой у неё из промежности на ткань. Это было умопомрачительно, возбуждающе! В следующую секунду я уже нашаривал её вход своим ополоумевшим от желания членом.
Она вертела своим шаром-попкой в нетерпении. И вдруг… я нахожу эту заветную дырочку, на ощупь напоминающую мокрую воронку, и, приставив головку и надавливая, с трудом раздвигаю плотные стенки и овладеваю женщиной!
Войдя, я замер от восхищения и желания продлить этот первый чарующий момент обладания. Плотно охваченный стенками нового, неизведанного вместилища, как будто зажатый в кулак, я ощущал себя в ней и её на себе каждым миллиметром своего органа. Волшебно было даже вот так стоять, соединившись, наслаждаясь непривычной узостью и мягкой шелковистостью её влагалища, огромными белыми ягодицами и покорной позой отдающейся женщины. Но природа звала, и я стал двигаться, почувствовав внутри всю неодолимую силу этого молодого влагалища.
Галя вцепилась в края бочки руками, помогая. Несмотря на то что в ней было полно воды, от наших движений по поверхности пошли волны. Я не озирался, не следил за окружающей обстановкой — полностью был поглощён долгожданным, волшебным актом, восторженно насаживая это облако из пышных складок на свой возрождённый к жизни член.
Наверное, стоило подождать даму, но желание было слишком велико, и я, не раздумывая и не прерываясь, через считанные минуты лихорадочно-быстрого сношения стал бурно, со стоном кончать в неё, скоро долбя её спускающим членом. В глазах мелькали искры, я стал мокрый от движения и от жары внутри теплицы. Вынул ослабший член, развернул «поплывшую» Галю к себе и крепко прижал, покрывая лицо поцелуями. Рука моя, словно извиняясь, накрыла мокрую разъезженную писечку, нащупывая нежные складки и клитор. Она обвила мою шею, не доверяя ослабевшим ногам. Через минуту ласки по телу её пробежал знакомый уже озноб, и она, вздрогнув, освободилась от моих рук, а потом, словно очнувшись, со страхом осмотрелась.
— Боже! Что мы творим!? А вдруг кто-то увидит! — испуганно запричитала она, натягивая обратно свою одежду.
— Ничего, что я — в тебя? — запоздало уточнил я.
— А? Ничего! Даже хорошо! Это же полезно! — хохотнула Галя, оглядывая себя придирчивым взглядом. — Уф! Всё, не трогай меня сейчас больше! Дай я покажу тебе пасынки!
Мне ничего не оставалось, как согласиться. Под её чутким руководством я настриг целую охапку «ненужных» стеблей помидоров, немного жалея растения из-за такой безжалостной прополки. Но выполнял распоряжения Гали безропотно. Сил спорить просто не было, двигался как варёный от жары и секса. Галя же, в отличие от меня, вернулась к своему обычному состоянию, будто ничего с ней не произошло. Вот что значит молодость и зрелость!
Чмокнув меня напоследок, она испарилась, украдкой пообещав вернуться вечером. Я же, с трудом добравшись до комнаты, завалился спать глубоким сном без сновидений. Очнулся уже вечером. Смеркалось. Голова раскалывалась, а во всём теле стояло вязкое бессилие.
«Ничего себе любовничек, завёл молодуху и с первого же раза поплыл», — корил я себя. «Да, наверное, такие потрясения уже не для меня!» Но вместе с тем я снова был в предвкушении, ожидая этого облака женственности и желания. «Может, она снова не придёт», — думал я не то с разочарованием, не то с надеждой.
Но тут входная дверь скрипнула. В темноте нарисовался широкий светлый силуэт, который, постояв, двинулся к кровати:
— Серёжа, ты тут?
Но я уже поднялся, принимая её в свои объятия.
Сейчас, в темноте и тишине, она была совсем другой. Мягкой, податливой, как поднявшееся тесто. Я мял её большую грудь, крутил и облизывал соски, которые под моими пальцами стали крупными и твёрдыми. Галя охала, распластавшись по кровати. Её широкое белое тело лежало передо мной, как одна большая надувная игрушка для престарелого ловеласа. И я никак не мог насытиться ею — всё мял и целовал, стараясь не пропустить ни одной складки, ни одного углубления и возвышения. Мои ласки привели меня в самый низ. Галя уже дважды просила меня «войти», но я всё медлил, распаляя её и заводясь сам.
Пухлый лобок с редкими волосиками манил меня, и я, сужая круг поцелуев, приближался к нему всё ближе. Женщина поняла, к чему всё идёт, и замерла в ожидании. Я устроился поудобнее, лёг между её ног, приподнялся на локтях и развёл руками то, что уже столько раз трогал, но ещё ни разу не видел так близко и подробно. В тусклом свете летней ночи я скорее угадывал нежное устройство этого восхитительного органа, впитывал влекущий аромат молодой женщины. А насладившись, стал жадно и старательно вылизывать сочащуюся желанием раковину.
Галя беспомощно охнула, напрягшись. Снова охнула, когда мой язык нашёл и надавил на её сладкий маленький пупырышек — клитор. Я повторял движения снова и снова, накрыв ртом, всосав её вульву и быстро-быстро скользя языком по клитору. Женщина, казалось, спала, почти не двигаясь, вся превратившись в точку наслаждения под моим языком. Потом её спокойствие сменилось резкими движениями. Она подпрыгнула несколько раз, громко и со стоном кончая. Сжав ноги и мелко дрожа, она изгнала меня от своих «ворот» и уложила рядом, обвив благодарными руками своё повлажневшее лицо. От слёз? Мы молча целовались.
