Андрей кивнул, удовлетворённый ответом, и поцеловал её в плечо.
- Хорошо. Я боялся, что между ними может возникнуть напряжение.
Катя улыбнулась через силу и отвернулась к стене.
А внутри у неё творился настоящий ад.
Она вспомнила вчерашний вечер в душе.
Как стояла на коленях. Как дрочила сыну. Как мощно он кончил ей на грудь и шею.
И вдруг её словно ударило током.
У Кости была маленькая тёмная родинка чуть правее пупка.
А у того, кому она вчера стояла на коленях… родинки не было.
Совсем.
Катя похолодела. Её руки под одеялом начали дрожать.
«Это был… Сергей…»
Она ясно вспомнила всё: как член был чуть толще, как он дышал, как сильно и обильно кончил… и как у него не было этой родинки.
Это был не Костя.
Это был Сергей.
Её второй сын.
Катя лежала неподвижно, чувствуя, как мир медленно рушится.
Она вчера стояла на коленях перед Сергеем. Дрочила ему. Выжимала из него сперму. И даже не заметила, что это был другой сын.
Её начало сильно трясти.
Она прикусила губу до крови, чтобы не застонать от ужаса и стыда.
Ночь Катя почти не спала.
Она лежала рядом с Андреем, глядя в темноту, и внутри неё бушевала настоящая буря.
Сначала она хотела наброситься на обоих сыновей со всей яростью, на которую была способна. Хотела закричать, ударить, выгнать их из дома, назвать извращенцами и предателями. Хотела спросить, как они посмели так её обмануть. Как Сергей мог стоять перед ней и молчать, пока она дрочила ему, стоя на коленях.
Ярость была такой сильной, что у неё сжимались кулаки и дрожали губы.
Но чем дольше она лежала, тем больше ярость стихала, сменяясь тяжёлым, холодным страхом.
Косте по-прежнему нужна была её помощь. Руки у него всё ещё плохо сгибались. Перевязки, мази, мытьё - всё это лежало на ней. А главное - боль внизу живота. Она видела, как он мучается, как ходит, согнувшись, как не может нормально спать. Катя очень боялась, что если оставить его в таком состоянии надолго, это может плохо сказаться на его здоровье в будущем. Вдруг это повлияет на деторождение? Вдруг он потом не сможет иметь детей?
Эта мысль пугала её больше всего.
А ещё был Сергей.
Его она хотела поймать с поличным.
Она хотела увидеть его лицо в тот момент, когда он не сможет соврать. Хотела посмотреть ему в глаза и понять - знал ли он, что она думает, будто помогает Косте? Или наслаждался тем, что обманывает её?
Утром Катя встала с тяжёлой головой и ощущением, что её жизнь уже никогда не будет прежней.
Она приготовила завтрак. Сергей и Костя вышли почти одновременно. Оба выглядели как обычно - спокойные, немного сонные. Сергей даже улыбнулся ей своей обычной мягкой улыбкой.
Катя смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается.
«Один из вас вчера кончил мне на грудь… а я даже не знала, кто именно».
Она поставила перед ними тарелки и тихо сказала:
- Ешьте. Мне нужно сделать Косте перевязку после завтрака.
Сергей кивнул и начал есть.
Костя бросил на неё быстрый, горячий взгляд.
Катя опустила глаза.
Она ещё не знала, что будет делать дальше.
Но одно она понимала точно:
Игра зашла слишком далеко.
На следующий день Сергей ушёл на учёбу, и в квартире остались только они вдвоём.
После обеда Катя повела Костю в душ. Она уже точно знала, что это он - маленькая тёмная родинка чуть правее пупка была на месте. Но от этого понимания ей становилось только тяжелее.
Катя надела старую белую майку и трусики. Как только они зашли под воду, она почувствовала привычный стыд, смешанный с чем-то тёплым и неправильным.
Костя стоял под струями. Его член уже начал подниматься - толстый, тяжёлый, с блестящей головкой.
Катя налила масло на ладонь, но перед тем, как прикоснуться, тихо, почти шёпотом спросила:
- Костя… ты сегодня тоже хочешь посмотреть на мою грудь, что бы быстрее закончить?
Костя сглотнул и кивнул:
- Да… очень хочу.
Катя закрыла глаза на секунду. Внутри неё всё кричало.
«Что я делаю… Боже, что я делаю… Я его мать. Я родила его. Я кормила его грудью. А теперь стою перед ним полуголая и собираюсь дрочить ему, как последняя шлюха…»
Она медленно стянула мокрую майку через голову и бросила её на пол. Её полноватая грудь полностью обнажилась. Соски уже стояли твёрдыми от воды и напряжения.
Катя обхватила ладошкой горячий член сына и начала медленно двигать рукой.
«Мне должно быть противно… Мне должно быть мерзко… Почему же тогда у меня так мокро между ног? Почему я чувствую это возбуждение, которое меня сжигает изнутри? Я плохая мать. Самая плохая мать на свете…»
Костя тихо застонал, глядя на её обнажённую грудь.
- Мам… я так ждал этого момента… весь день только об этом и думал… - хрипло прошептал он.
Катя дрочила быстрее. Её маленькая ладошка скользила по толстому стволу, размазывая масло. Вода стекала по её голым сиськам, по соскам, по животу.
«Он ждал… Мой сын ждал, когда я встану перед ним на колени и возьму его член в руку. Как я дошла до этого? Как я позволила себе опуститься так низко? Я должна остановиться… прямо сейчас… но не могу. Потому что знаю — ему больно. Потому что знаю — ему нужна разрядка. Потому что… мне самой уже хочется этого…»
- Мам… быстрее… - выдохнул Костя.
Катя ускорилась. Её рука летала по члену сына, издавая влажные, пошлые звуки. Она смотрела, как головка появляется и исчезает в её кулачке, и чувствовала, как внутри неё всё сжимается от стыда и похоти одновременно.
«Я стою перед своим сыном почти голая… дрочу ему… и мне нравится, как он на меня смотрит. Мне нравится, что он хочет мою грудь. Мне нравится, что я могу дать ему это облегчение… Я развратная. Я больная. Я уже не могу остановиться…»
Костя тяжело дышал, пожирая глазами её мокрые сиськи.
- Мам… я так ждал… так сильно ждал…
Катя ничего не ответила. Она просто продолжала дрочить, полностью погружённая в свой внутренний ад.
Стыд. Вина. Материнская любовь. И всё более сильное, тёмное возбуждение.
Она уже не знала, где заканчивается одно и начинается другое.
Катя стояла на коленях под тёплыми струями душа. Её маленькая ладошка уверенно двигалась по толстому, горячему члену сына. Масло для тела делало движения скользкими и громкими. Вода стекала по её обнажённой груди, по твёрдым соскам, по животу.
Она уже не могла остановиться.
Костя тяжело дышал, глядя вниз на мать. Его взгляд был прикован к её мокрым, колышущимся сиськам.
- Мам… - хрипло прошептал он. - Можно… можно я потрогаю?
Катя подняла на него испуганный взгляд, но руку не остановила.
- Нет, Костя… нельзя… - тихо, но твёрдо сказала она. - И так уже слишком далеко зашло.
Но Костя уже не мог сдерживаться. Его левая рука медленно потянулась вперёд и легла на правую грудь матери. Пальцы осторожно, но жадно сжали мягкую, тяжёлую плоть.
Катя резко вздрогнула.
- Костя! - возмущённо прошептала она. - Убери руку! Я же сказала - нельзя!
Она хотела отстраниться, но в этот момент Костя громко застонал и резко выгнулся.
- Мам… я кончаю… не могу больше…
Катя попыталась отвести его член в сторону, но было уже поздно.
Первая мощная, густая струя спермы вылетела и тяжело шлёпнулась прямо на её левую грудь. Вторая - ударила чуть выше, попав на сосок. Третья и четвёртая - густо забрызгали обе сиськи, стекая белыми дорожками по коже.
Костя кончал сильно и долго, рыча сквозь зубы. Его рука так и осталась на её груди, сжимая её в момент оргазма.
Катя продолжала медленно дрочить, выжимая из сына последние капли, пока его член дёргался в её ладони.
Когда всё закончилось, она замерла на коленях.
Её грудь была полностью покрыта густой белой спермой сына. Капли стекали по соскам, по ложбинке, по животу. Одна толстая струя медленно сползала вниз по её левой сиське.
Катя тяжело дышала. Её лицо пылало от стыда.
Она смотрела на свою испачканную грудь и не могла поверить, что это происходит с ней.
- Костя… - тихо, дрожащим голосом произнесла она. - Ты… ты не должен был меня трогать…
Костя стоял, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал.
- Прости, мам… - хрипло сказал он. - Я не смог удержаться… Ты слишком красивая…
Катя молча встала. Сперма сына продолжала стекать по её телу. Она включила воду сильнее и начала смывать с себя следы того, что только что произошло.
Внутри неё всё смешалось: стыд, вина, материнская любовь… и странное, тёмное возбуждение, которое она уже не могла отрицать.
Она снова помогла своему сыну кончить.
И снова - позволила ему кончить себе на голую грудь,, и с каждым разом становилось делать это всё легче.
Вечером Катя пришла в комнату к Косте делать перевязку. Сергей, как всегда, сразу поднялся и сказал:
- Ну я пошёл…
Он вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Костя протянул матери руки. Катя внимательно осмотрела ладони и тяжело вздохнула:
- Придётся продлевать больничный… Руки всё ещё в плохом состоянии. Раны плохо заживают.
Она аккуратно обработала кожу мазью, наложила новую повязку и закрепила её. Когда процедура закончилась, Костя тихо сказал:
