— Тише-тише, так уже будет больно.
Царапая Тасю сосками по спинке, Джесс ускоряется, смачно шлёпая довольно приличными чёрными яйцами о разгорячённую славянскую промежность.
— О-ох, бли-ин, … как же это классно!
Покрывая Тасины плечики поцелуями, мулатка трахает ритмично и умеренно глубоко. Так, что девочка вскоре начинает сладко попискивать.
— Я хочу, чтобы ты … как это будет по-русски? - в порыве желания, обнимая партнёршу за попу, Джесс прикусывала мочку её уха.
— Кончила?
— Yes, honey! Let’s do it!
Джессика чувствовала, что Тасю вот-вот накроет. Прекрасно понимая, что не должна останавливаться, она и сама находилась на пике.
Прикушенное плечо, зажатые между пальцев соски и разъёбывающая серия финальных фрикций, лишая девочку чувств, словно выбили землю из под её ног.
Если бы Джесс не придержала, Быстрова осыпалась бы на пол, но у этого была и цена. Тася выгнулась и взвыла, её полностью насаженная на член вагина, жадно чавкая, принимала в себя молодое, африканское семя, а обмякшее, бесчувственное тело так и норовило сползти по стеклу на пол.
Картина "Кофе с молоком". Белая и чёрная голые задницы у стеклянной перегородки, переполненная семенем, пресытившаяся, девичья щель, выталкивающая из себя мясистый чёрный причиндал и мутно-белёсые сгустки, чуть подкрашенные красным.
Восхищённая сексуальной экспрессией юной русской девочки, мулатка нежно целовала её изящную шею, нашёптывая на ухо ласковые слова.
— You are amazing, baby and so beautiful.
***
Утро, для Таси Быстровой было, конечно, не таким тяжёлым как для мадам, которая всё убивалась о том, что так и не потрахалась с членодевкой и мучалась дичайшим похмельем.
Несмотря на то что Тамара накануне ночью ужралась в щи, с памятью, как выяснилось, у неё было всё бэнч. После неловкой паузы Тамара налила им обеим дорогущего виски и даже, сознательно, пошла на варварство, разбавив его для девочки колой.
— Кажется я вчера рукоприкладствовала. Прости, это было лишним. – гладит взъерошенные волосы Быстровой, всучивая ей в руки бокал. – Как, кстати, тебе чёрный хуй, ... нормас?
В шоке от себя и от ночных воспоминаний, Тася делает большой глоток, в панике высчитывая свой цикл.
— Вы знали, что Джессика – парень?
— Ну конечно, … а ты что, не видела её кадык?
— Бо-оже! – Быстрова закатила глаза в потолок. – Она в меня кончила, … много.
Тамара смеётся и чуть не давится вискарём.
— Подожди, вы вроде в резинке с ней начинали?
— Я потом ещё раз ей дала,... в душе.
— Уж не по любви ли?
— Сама не знаю, как это вышло. По срокам вроде отходит, … я ведь не должна залететь? – Тася, дрожащими пальчиками, водит по краю бокала.
— Ну, милая, беременной ты у меня играть точно не будешь. Пей давай и шлепай в душ, полижешь мне, да пойдём что-нибудь сожрём.
— Не думаю, что в меня сейчас полезет.
— Еда или мамочкин клитор?
— Простите, но я боюсь и не знаю, что мне делать.
— Было бы мне 16, я бы нашла для тебя таблетку, выжигающую там всё на хрен. Но я их давно уже не ношу. – улыбаясь, по-хозяйски сжимает Тасину задницу. – Расслабься, мальчонка просто прелесть, со свежими анализами и по срокам у тебя всё отошло. Сегодня, ты знакомишься с Эдуардом Александровичем, а завтра, мы можем снова пригласить Джессику.
— Нет уж, на фиг, я пас!
— Но я-то нет, сучка ты эгоистичная. Большой чёрный хуй и сиськи! Чёрт, да как я вчера пропустила всё самое интересное?! – буквально силой заливает виски в девочку и властно прихватывая Быстрову за шею, ведёт её в душ. – Идём, у мамочки есть для тебя дело!
