— Дышите ровнее, — сказал он, и только тут она поняла, что задержала дыхание, её грудь вздымалась, соски манили.
Его руки наконец коснулись её — сначала маммография: он прижал грудь к аппарату, пальцы сжимали соски, проверяя, надавливая, круговыми движениями — боль смешалась с экстазом, Аня застонала громко, не в силах сдержаться, тело выгнулось, оргазм подкрался от одного этого, она кончила тихо, судорожно, влага хлынула между ног — “Это не может быть, я кончаю от осмотра?” — ужаснулась она, слёзы текли по щекам от стыда, но удовольствие было интенсивным, новым открытием: тело может реагировать так остро на чужие руки.
Потом вагинальный осмотр — он надел перчатки, смазал гелем: “Раздвиньте ноги шире, Анна.” Она раздвинула, чувствуя, как воздух касается мокрых губок, стыд жёг — “Он видит, как я теку, видит всё,” — подумала она, но возбуждение переполняло, матка сжималась. Пальцы раздвинули половые губы, холод геля сменился жаром — он вводил два пальца внутрь, глубоко, исследуя, надавливая на точки, которые заставляли её стонать громче, тело сжималось вокруг него ритмично, влага текла по его перчаткам, по бёдрам — “О боже, глубже, пожалуйста,” — мелькнуло в голове, и она покраснела от собственной мысли, вина перед Мишей резанула, но оргазм накатил мощный, она закричала, выгибаясь, кончая на его пальцах, слёзы смешивались с потом — “Я кончаю, от врача, что со мной?”
В это время дверь открылась — зашёл курьер, парень лет 20, с посылкой: “Доктор, доставка.” Дмитрий взглянул: “Подождите в углу, я сейчас.” Курьер сел в углу, но всё отлично видно — Аня на кушетке, ноги раздвинуты широко, сорочка задрана, грудь обнажена, влага блестит на бёдрах и простыне, пальцы врача внутри неё. Курьер тайком достал сотовый, сделал фото — Аня увидела краем глаза вспышку, стыд взорвался внутри, “Он фотографирует меня, видит, как я теку и кончаю,” — подумала она, но это только усилило возбуждение, она кончила снова, тихо всхлипывая, тело дрожало от интенсивности — новое открытие: быть увиденной усиливает оргазм.
Дмитрий продолжил УЗИ — гель на живот, датчик скользит, надавливая, вибрации отдаются в клиторе, она стонала, теча ещё сильнее. Потом вагинальное УЗИ: ввёл зонд глубоко, вибрации внутри, и оргазм был мощным, она закричала, выгибаясь, кончая в четвёртый раз, влага хлынула — “Я не могу остановиться, это слишком,” — подумала она в панике и эйфории, эмоции бушевали: стыд, вина, но и освобождение, как будто тело наконец живёт.
“Всё хорошо,” — сказал он наконец, выходя из неё, его перчатки блестели от её влаги. Курьер ушёл, но фото уже сделаны, Аня лежала, тяжело дыша, тело в поту, слёзы на щеках — “Я кончила столько раз… от осмотра… что я за шлюха?” — подумала она, стыд жёг, но под ним — удовлетворение.
— Одевайтесь, но сорочку оставьте — пройдёте в ней по коридору до физиотерапии, там переоденетесь. Это стандартно. Кабинет 7, по коридору налево, вниз по лестнице.
Аня встала, сорочка едва прикрывала — спина и ягодицы полностью голые, ткань спереди прозрачная, грудь просвечивала, соски торчали, между ног всё блестело от влаги, которая продолжала течь. Она вышла в коридор — там отдыхающие обоих полов: мужчины в шортах и майках, женщины в купальниках и халатах, все шли по своим делам, но при виде её замедляли шаг, оборачивались. “Смотри, какая красотка почти голая,” — услышала она шёпот мужчины лет 40, его взгляд скользнул по её груди, попке — Аня покраснела, стыд обжёг, “Они видят меня, видят всё,” — подумала она, но от внимания тело отреагировало: соски затвердели сильнее, клитор пульсировал, она текла ручьём, капли стекали по внутренним бёдрам, оставляя влажные дорожки, видимые всем — “Я теку от их взглядов, о боже, это возбуждает,” — ужаснулась она, но шла, чувствуя, как каждый взгляд — мужской жадный, женский любопытный или завистливый — усиливает жар, оргазм подкрадывался от одного этого, она сжала бёдра, но влага всё равно капала на пол.
Женщина средних лет улыбнулась: “Не стесняйся, милая, здесь все так ходят после осмотров,” — но её глаза задержались на мокрых бёдрах Ани, и это только усилило поток — Аня чуть не кончила на месте, слёзы навернулись от смеси стыда и удовольствия. Мужчина с полотенцем на плече подмигнул: “Красавица, не простудись,” — его взгляд на попке заставил её матку сжаться, влага хлынула сильнее. Она шла медленно, чувствуя себя выставленной напоказ, как в эротическом сне, и текла от каждого внимания — новое открытие: публичная нагота делает оргазм неизбежным.
В физиотерапии её ждали медсестра — полная женщина в очках, с доброй, но строгой улыбкой — и медбрат, молодой парень лет 25, мускулистый, с татуировкой на руке. “Раздевайтесь до сорочки, если не сняли,” — сказала медсестра, но Аня уже была в ней, почти голая — спина открыта, ягодицы на виду, грудь просвечивает, влага блестит на бёдрах. Они не моргнули, но медбрат взглянул жадно, и Аня текла ещё сильнее от его внимания.
Первая процедура — УВЧ-терапия (электромагнитное прогревание) на поясницу: медсестра уложила её на живот на кушетку, сорочка задралась, обнажив попку полностью. Медбрат прикрепил электроды — его пальцы коснулись кожи ягодиц, надавливая, и Аня застонала тихо, теча — “Его руки на мне, видит всё,” — подумала она, возбуждение нарастало. Вибрации от аппарата отдавали в матку, усиливая жар, она кончила тихо, выгибаясь, влага хлынула на кушетку — медсестра заметила: “Расслабьтесь, милая,” — но медбрат улыбнулся, его взгляд на мокрой попке усилил оргазм.
Вторая процедура — электрофорез с лекарством на шейный отдел: медсестра нанесла гель на шею и плечи, медбрат прикрепил электроды, его руки скользнули по груди, случайно (или нет?) задев соски — Аня вздрогнула, стону, теча ручьём — “Он трогает меня, видит, как я реагирую,” — эмоции бушевали: стыд, желание, вина. Ток от аппарата прошёл по телу, вибрации достигли клитора, и она кончила снова, судорожно, слёзы текли — “Я кончаю от процедур, перед ними,” — подумала она в отчаянии, но тело наслаждалось.
После процедуры медсестра сказала: “Одевайтесь и свободны,” — Аня быстро оделась дрожащими руками, тело всё ещё вибрировало. Она вышла, дыша глубоко морским воздухом, но мысли бушевали: “Что со мной происходит? …” — стыд смешался с предвкушением чего то неизведанного
Встреча и шантаж
Аня сидела на скамейке под кипарисом в парке санатория, уставившись на искрящееся море, но не видя его. Её мысли кружились в вихре — осмотр у Дмитрия, его пальцы внутри неё, зонд, вибрации, оргазмы, накатывающие один за другим, как неумолимые волны, от которых она не могла оторваться, тело сжималось в судорогах, влага хлестала по бёдрам, слёзы текли от переполнения. “Я кончила… столько раз… перед ним, перед курьером, как шлюха,” — повторяла она про себя, щёки горели от стыда, слёзы жгли глаза, горло сжималось от вины. Тело всё ещё ныло: соски были гиперчувствительными, трущиеся о ткань футболки при каждом вдохе, посылая электрические разряды прямо в клитор, между ног — постоянная, липкая влажность, как напоминание о предательстве собственного тела, матка пульсировала, требуя больше. Она сжала бёдра, чувствуя, как там всё скользко и набухшее, и новая волна вины накрыла: “Миша, прости, я не хотела… но почему это так возбуждало? Почему я текла от их взглядов, от прикосновений, кончая без остановки?” Эмоции бушевали — стыд смешивался с остаточным удовольствием, страхом, что это изменит её навсегда, и странным, запретным голодом, который она пыталась подавить, но он рос, пульсируя в матке, заставляя соски ныть, а влагу сочиться сквозь трусики.
Она встала, чтобы вернуться в номер, ноги подкашивались от усталости после процедур, колени дрожали, каждый шаг отзывался вибрацией в клиторе. Парк был полон отдыхающих — пары прогуливались, держась за руки, дети бегали с мячами, но Аня чувствовала себя изолированной в своём коконе стыда, как будто все знали её секрет, видели фото. И вдруг — знакомое лицо. Курьер, тот самый парень лет 20 из кабинета, с рюкзаком за спиной, шёл навстречу, улыбаясь нагло, как будто знал все её секреты, каждую судорогу оргазма. Сердце Ани ухнуло в пятки — “Он… он сделал фото. Видел меня… кончающей, текучей, стонущей.” Паника сжала горло, дыхание участилось, ладони вспотели холодным потом, слёзы навернулись на глаза от ужаса. Она хотела отвернуться, убежать, но ноги приросли к земле, а тело… тело отреагировало иначе: соски затвердели мгновенно, как камни, клитор набух до боли, и она почувствовала, как новая порция горячей влаги пропитывает трусики, стекает по внутренним бёдрам — “Нет, только не это, не от него, не от шантажиста,” — подумала она в ужасе, но физиология не слушалась, возбуждение от воспоминания о его взгляде на её обнажённое, текущее тело разгорелось заново, матка сжалась, посылая волны жара по всему телу.
— Привет, красотка, — сказал он, подходя ближе, его голос был низким, с хрипотцой, полный уверенности, глаза скользнули по её телу, задержавшись на груди, где соски проступали сквозь футболку как два твёрдых бугорка, на бёдрах, где она инстинктивно сжала ноги. — Помнишь меня? Из кабинета доктора Дмитрия. Ты там… впечатлила. Кончала так громко, текла рекой, я всё видел.
