Восторг перед свадьбой
Аня стояла посреди своей маленькой комнаты, залитой вечерним солнцем, и чувствовала, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. На кровати, разобранной и превратившейся в поле битвы порядка и хаоса, лежали две раскрытые дорожные сумки. В одну летели джинсы, футболки и кроссовки, в другую, поменьше, — легкие платья и купальники, которые она представляла на себе под южным солнцем, с ветром, развевающим подол и ласкающим кожу.
— Так, Сочи же юг, — шептала она себе под нос, прикусывая губу от усердия и лёгкого волнения. — Значит, панамку и крем от солнца… И, может, то сексуальное бельё? Нет, зачем, это же девичник, а не… — Она хихикнула, краснея от собственных мыслей.
Но мысли путались. Мысли были не о креме или белье. Мысли были о Мише. О том, как три дня назад он вручил ей это тоненькое колечко с бриллиантом, как его руки дрожали, когда он надевал его ей на палец, и как он потом поцеловал её так нежно, что у неё закружилась голова. Аня опустилась на край кровати, прямо на ворох одежды, и поднесла руку к лицу. Камень переливался, ловя лучи заката, и она улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тёплая волна счастья.
Она закрыла глаза и провалилась в сладкую, вязкую грёзу. Вот она идёт под венец в длинном белом платье, которое они с мамой ещё только присматривали — шёлк облегает тело, фата развивается на ветру, как в кино. Миша ждёт у алтаря, такой родной, с лёгкой щетиной на впалых щеках (он всегда волнуется перед важными событиями и забывает побриться), глаза его светятся любовью. Вот их первая брачная ночь… Она представляет их первую квартиру, маленькую, но свою — уютную кухню с запахом кофе по утрам. Представляет, как будет готовить ему завтрак, а он, сонный, подкрадётся сзади и обнимет за талию, уткнувшись носом в шею, бормоча что-то ласковое. Его руки на её талии, дыхание на коже — от этих мыслей по телу разливалось тепло, такое чистое и светлое, что хотелось смеяться и плакать одновременно.
Она вскочила и, кружась по комнате, как в детстве, начала запихивать в сумку балетки, напевая под нос какую-то глупую песню о любви. Её движения были лёгкими, полными энергии — она чувствовала себя на вершине мира, как будто весь воздух искрился от её счастья.
— Я стану самой счастливой, — сказала она пустой комнате, глядя в зеркало и поправляя волосы. — Мы будем самой лучшей парой. Миша — мой первый и единственный, и так будет всегда.
Никакой пошлости, никаких конкретных картинок постели в её мыслях не было — только романтика, нежные объятия, поцелуи под луной. Только ощущение полёта, безопасности и огромной, всепоглощающей любви. Она чувствовала себя хрустальной вазой, наполненной до краёв чистым светом, хрупкой, но сияющей. Предстоящая поездка в санаторий казалась забавным приключением, подарком родителей («Последний месяц свободы, доченька, отдохни, наберись сил перед взрослой жизнью»). Она ещё не знала, что эту хрустальную вазу ожидает множество падений, что внутри неё уже тлеет искра, готовая разгореться в пламя, и что свобода окажется гораздо более опьяняющей, чем она могла представить.
В поезде
Проводница поправила простыни, забрала билеты, и Аня осталась одна в купе. Или почти одна. Напротив, на нижней полке, уже сидела девушка, чуть старше её, с коротким каре и дерзким взглядом, который сразу зацепил — в нём было что-то свободное, беззаботное, чего Ане всегда не хватало. Две верхние полки принадлежали парням, которые сейчас вносили в купе гору пакетов с едой и парой бутылок шампанского, смеясь и толкаясь, как старые друзья.
— О, у нас пополнение! — воскликнула девушка, разглядывая Аню с головы до ног, и в её глазах мелькнуло одобрение, смешанное с лукавством. — Меня зовут Света. А это балбесы, — она кивнула на парней с такой теплотой, что Аня невольно улыбнулась. — Дима и Коля. Мы в Адлер, тусоваться. А ты? Выглядишь как девчонка, которая едет на первое настоящее приключение.
Аня, немного смущаясь под оценивающими взглядами парней — Дима был высоким, с тёмными волосами и уверенной улыбкой, а Коля, блондин с обворожительной ямочкой на щеке, выглядел как парень из рекламы, — представилась и рассказала про санаторий и свадьбу, показывая кольцо на пальце. Её голос дрожал от волнения, но и от странного возбуждения — атмосфера в купе была такой живой, полной энергии.
— Свадьба?! — Света аж подпрыгнула, её глаза загорелись, как у ребёнка в кондитерской. — Слышали, орлы? Девка замуж выходит! А ну, надо это обмыть! — Она ловко выхватила у Димы бутылку шампанского и открыла её, ударив ладонью по пробке с таким мастерством, что пена брызнула в воздух, а пробка с глухим стуком ушла в потолок, вызвав общий смех.
— Света, ну что вы, ещё же день… — попыталась возразить Аня, но ей уже протягивали пластиковый стаканчик с шипучим напитком, и аромат шампанского защекотал нос, обещая лёгкость и забвение.
— Самый раз, — подмигнул Коля, его глаза задержались на Ане чуть дольше, чем нужно, и она почувствовала лёгкий озноб по коже. — До Сочи ехать долго, надо знакомиться. Расскажи о женихе — он ревнивый?
Пили, ели привезённую парнями курицу гриль и помидоры, которые хрустели на зубах, сок стекал по пальцам. Поезд мерно покачивался, мелькали берёзки, сменяясь соснами, и пейзаж за окном казался частью их маленького, уютного мира. Шампанское быстро ударило в голову, развязав язык и сняв запреты — Аня хохотала над шутками Димы, чувствуя, как алкоголь приятно щиплет кончики пальцев и разливается теплом по телу.
— Скукотища, — заявила Света, когда закуска закончилась, её щёки раскраснелись, а глаза блестели. — А давайте в карты? На желание!
— На какое желание? — насторожилась Аня, чувствуя, как алкоголь делает всё таким ярким, таким соблазнительным, и внизу живота появляется лёгкое, незнакомое тепло.
— На самое простое. Проигравший снимает одну вещь. — Света подмигнула, и парни заулыбались, обмениваясь взглядами.
У Ани перехватило дыхание. Она посмотрела на парней — их сильные плечи, уверенные позы — и почувствовала, как сердце стучит быстрее. «Это просто игра», — успокоил внутренний голос, подогретый шампанским. — «Дурацкая, но веселая. Все же свои, молодежь. Миша никогда не узнает».
— Давай, Ань, не будь мямлей! — подначила Света, её рука легла на плечо Ани, и от этого касания по коже пробежали мурашки. — Последний раз отрываешься по-настоящему! Глядишь, жених и не узнает никогда.
Фраза «жених не узнает» почему-то подействовала как самый сильный наркотик — Аня кивнула, чувствуя прилив адреналина.
Играли в «Пьяницу» на раздевание, но правила быстро переиначили под настроение. Света, виртуозно тасовавшая колоду, предложила играть парами: девушки против парней, и от этого всё стало ещё острее. Ане отчаянно везло в первых конов — со смехом она смотрела, как Дима стянул через голову майку, обнажив спортивный торс с рельефными мышцами, а Коля, кряхтя и шутя, снял носки, показывая загорелые ноги. Парни шутили, не стесняясь ни капли — «Эй, девчонки, не отвлекайтесь на мой пресс!», — и атмосфера накалилась, но оставалась пока шутливой, полной флирта и лёгкого напряжения.
Но потом удача отвернулась. Сначала Аня проиграла Свете и под общий смех сняла свои балетки, чувствуя, как босые ступни касаются прохладного пола. Потом, в следующем коне, она сняла лёгкий кардиган, оставшись в тонком топе на бретельках, который обрисовывал её грудь, и парни явно это заметили — их взгляды стали жарче. Когда же она проиграла в очередной раз и должна была снять джинсы, её бросило в жар — тело горело, щёки пылали.
— Давай-давай, не стесняйся! — хохотал Коля, его глаза искрились. — Мы не смотрим! Ну, почти не смотрим.
Света, сидевшая рядом, вдруг положила свою ладонь на голое колено Ани — жест был собственническим, но успокаивающим, и от него по телу Ани пробежала волна тепла, спустившаяся ниже.
— Ань, не парься, — шепнула она ей на ухо, дыхание Светы обожгло кожу. — Мы же свои. Сними их, станет легче. Чувствуешь, как жарко? Это приключение, детка.
Аня, закусив губу, расстегнула молнию на джинсах и, извиваясь, стянула их — кожа покрылась мурашками от воздуха, она осталась в кружевных трусиках и топе, чувствуя себя уязвимой, но и… возбуждённой. Щёки её пылали огнём, она вжалась спиной в стену купе, прикрывая живот руками, но внутри росло что-то новое — открытие, что её тело реагирует так остро на взгляды.
— Не закрывайся, ты красивая, — сказала Света громко, её голос был хриплым от возбуждения. А потом, словно повинуясь внезапному порыву, наклонилась к Ане и поцеловала её прямо в губы — мягко, но настойчиво, с привкусом шампанского.
Это длилось всего секунду, но Аня почувствовала вкус чужих губ, лёгкий укус, и её тело отозвалось — соски затвердели под топом, внизу живота потеплело. Она замерла, не в силах оттолкнуть, парни присвистнули.
— Ого! Светка даёт жару!
— Аня, теперь твоя очередь проигрывать, — Света подмигнула и раздала карты, но её рука осталась на бедре Ани, поглаживая.
Через полчаса правила игры забылись окончательно — шторы в купе были задернуты, горел только тусклый ночник, отбрасывающий тени на обнажённые тела. Дима и Коля сидели на нижней полке напротив, уже совершенно голые, и их возбуждение было очевидным и пугающим, и завораживающим одновременно — члены стояли, венозные, с набухшими головками, и Аня не могла отвести глаз, это было её первое открытие: Миша был единственным, но эти… они были другими, большими, манящими. Аня сидела на коленях у Светы, которая была в одних трусах, и чувствовала, как руки девушки гладят её живот, поднимаясь всё выше под топ, касаясь сосков, отчего по телу пробегали искры.
