В обеденный перерыв, сидя в кафе напротив офиса клиента, она рассеянно гоняла вилкой маслины в салате и пыталась разобраться в себе. Её удовольствие всегда было ярким, бурным, но вторичным. Главное — это реакция мужчины. Его стоны, его финальный рывок, неуместные, но необходимые струйки семени, его усталый благодарный взгляд. Она ловила кайф от того, что доводила их до пика, что они теряли контроль из-за неё, становились первобытными и ранимыми, в момент сбрасывали защиту. И вдруг — этот провал. Неужели вся её жизнь крутилась вокруг того, чтобы ублажать мужчин, а не себя? Это открытие было неприятным, как глоток остывшего кофе. Анфиса Т. нахмурилась, отодвинула тарелку и полезла в сумочку за сигаретами, хотя бросила курить два года назад. «Чёрт, что со мной творится?» — пробормотала она, не найдя, конечно, искомой пачки.
К вечеру, вернувшись в гостиницу, она была измочалена. Хотелось принять душ, заказать ужин в номер и завалиться спать. Но в голове настойчиво пульсировала другая мысль: спуститься в лобби, найти того красавчика или кого-то ещё, сделать всё правильно, доказать себе, что она всё ещё на высоте. «Я не какая-то там неудачница, я красивая, мужчины мечтают обо мне, и я умею доставлять удовольствие!» — твердила она, глядя на своё отражение в зеркале лифта. Её каштановые локоны были слегка растрёпаны, грудь тяжело и волнительно вздымалась, а глаза были полны решимости. Она поправила платье, чуть распахнула вырез, обнажая ложбинку груди, и шагнула в холл.
Искать никого не пришлось. Зверь сам бежал в лапы охотницы. Злополучный брюнет в обтягивающей рубашке, с той же белозубой улыбкой, тащил на локтевом приводе очередную жертву своей бессловесной тактики съёма. Тащил несопротивляющуюся, оглушённую такой скорой удачей, с замиранием сердца готовую отдать красавчику всё, что он попросит. Женщина была, может, даже помоложе Анфисы Т., но из-за своей пышноты однозначно проигрывала ей в эффектности, что наша дева про себя тут же отметила. В деревенском ярко-зелёном платье с оборками, не скрывающем её полноватые бугристые ляхи в телесных чулках и тупоносых туфлях, она семенила, заботливо поддерживаемая и ведомая печально знакомым красавчиком. Анфиса Т. почувствовала, как в груди закипает что-то горячее — смесь ревности, азарта и злости. «Сейчас я тебе устрою!» — решила она, встала в боевую стойку, скрестив на груди руки и преградив парочке дорогу.
— Привет, а я тебя давно жду! — сказала она громко, игнорируя спутницу мужчины. Её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как у хищницы, готовой к прыжку. — Кажется, мы вчера не закончили, и за мной остался должок!»
Женщина в зелёном платье замерла, её улыбка увяла. Мужчина молча уставился на Анфису Т., и в его глазах мелькнуло удивлённое узнавание. Он медленно убрал руку с руки своей новой знакомой и шагнул ближе к Анфисе. Надо признать, сориентировался он мгновенно.
— Солнце, прости, я совсем забыл. У меня остались неоконченные дела с коллегой! — извиняясь, выговорил он свою самую длинную фразу за сутки. И, не дожидаясь реакции поражённой громом незнакомки, протянул руку Анфисе:
— Пойдём, — сказал он, как и вчера, без лишних слов, разворачивая её обратно к лифту.
— Эй, подожди! — возмутилась женщина в зелёном, но Анфиса с парнем уже были в лифте, и двери его, постепенно сходясь, отделили удивлённое лицо пострадавшей от благодарных зрителей.
В кабине Анфиса Т. не стала терять времени. Она прижалась к парню, чувствуя, как её тело снова оживает от его близости. «Вот теперь, красавчик, мы узнаем, что ты любишь. Теперь я не буду такой лохушкой, как в прошлый раз!» — подумала она, и её губы нашли его. Он ответил с той же молчаливой страстью, но на этот раз она не теряла голову, осаждая свою готовую раздухариться плоть.
В номере Анфиса не дала ему времени на раздумья. Она толкнула его на кровать, срывая с него рубашку с треском кнопок. Её руки скользили по его загорелой груди, пальцы цеплялись за пояс брюк. Она была как в угаре, движимая не только похотью, но и желанием доказать — себе, ему, всему миру, — что она всё ещё руководит процессом, а не является жертвой. Он не сопротивлялся, следуя её желаниям. Лишь смотрел на неё с лёгкой улыбкой, будто понимая свою силу перед ней. И это даже злило.
«Баба я безвольная и ебливая, или власть над мужчиной имею?» — можно было охарактеризовать это отчаянное восхождение Анфисы Т. к пониманию своей глубинной сути.
«Только не расслабляйся, не вздумай кончать!» — твердила она себе, оседлав красавчика сверху. Она использовала весь свой арсенал: глубокие стоны, лёгкие покусывания, движения бёдер, которые сводили с ума даже самых искушённых. Она сдавливала член у корня, заставляя его каменеть, потом разворачивалась задом, показывая всю себя с самой выигрышной точки. Она могла представить, на что смотрит красавчик, когда она приподнималась на его члене. Даже специально чуть раздвинула ягодицы, чтобы ему было лучше видно. Сколько нормальный мужик мог терпеть такое интенсивное воздействие?! Ну, пять минут, десять. Ну, не полчаса же! Не час!?! Её кожа блестела от пота, волосы прилипли к плечам, мышцы задеревенели, но она не останавливалась. Она хотела его оргазма, как никогда не хотела ничего в жизни. Это было больше, чем секс, — это был вызов, один из принципиальнейших за всю её жизнь.
Куда тяжелее, чем изнурительный секс, было самой удержаться от оргазма. Он то и дело подкатывал, сковывая весь низ живота. Анфисе приходилось соскакивать, менять позу, или даже ускользать в ванную, умываться холодной водой, сбивая настрой. Такое воздержание не шло ей на пользу. Промежность будто онемела, и Анфиса Т. почти перестала её чувствовать — в животе стоял тугой пульсирующий в такт сердцу комок, будто там зиждился чужой, готовый в любой момент родиться.
Потом она оказалась внизу, зажатая сверху, с задранными до головы ногами, раскинутыми на плечах незнакомца. Его махина грузно погружалась в неё, хлюпая и шлёпая лоснящимися от пота телами. Она только тихо ойкала, прижатая и утомлённая. Но тут красавчик схватил её за задницу, приподнял, наклонился, воткнувшись головой у её плеча, и перешёл на такую скорость, что у Анфисы полезли глаза из орбит.
— Что! Ах! А-а-а-а! — перешла она на визг, чувствуя, что теперь абсолютно бесконтрольно внутри неё набухшее за долгое время чрево само за неё решило кончить: вдруг запульсировало, разорвалось и потекло волнами вверх, вниз, внутри и снаружи. Анфиса Т. закричала, протяжно и громко, и, вцепившись в красавчика наманикюренными ноготками, зашлась судорогой, бесконтрольной и почти болезненной. Она почти ослепла. Казалось, из неё что-то полилось внутри, лопнуло и растеклось горячей струйкой. Она извивалась и стонала в лихорадочном пароксизме, но краешком чувств всё же удовлетворённо смогла заметить, как, не останавливаясь из-за её бешеного финала, красавчик, продолжая вколачиваться со скоростью спортивной машины, напрягся, дыхание его стало резким, а хватка — почти болезненной. Огромным усилием и одним рывком он вырвался из её сковывающих рук, подскочил, срывая презерватив, и оказался перед лицом Анфисы. В следующую секунду горячие струи ударили ей в лицо и шею. Она машинально открыла рот, и он, приподняв её голову над подушкой, надел её на свой вздрагивающий и изливающийся член. Она сосала и глотала остатки, ритмично двигая головой, машинально и заучено, помогая себе рукой, радостно и старательно. «Соска, довольна?!» — крутилось у неё в голове. «Кончил, накормил тебя, ты счастлива?!». Теперь уже досада и раскаяние охватили её: «Обычный мужик, что ты себе надумала?! Поимел тебя дважды, а ты и довольна!». Анфиса, не выпуская член изо рта, который уже не выглядел мощным, а скорее усталым и увядшим, глянула в лицо красавчика, искажённое удовольствием, и вдруг выплюнула член и рассмеялась — громко, почти истерично. Смех смешался со слезами, которые катились по её щекам. Она устала, её тело дрожало, во рту был привкус спермы, но она была счастлива. Она сделала это! Она добилась своего!
— Ну что, красавчик, теперь доволен? — хрипло спросила она, откидываясь на кровать.
— Да, как и всегда! — довольно блекло ответил он. — Не удостоив её компанией на кровати.
— Ну, не скажи, вчера ты, кажется, так и не кончил, — не удержалась Анфиса от упрёка.
— Это же не главное! — встал он, озираясь.
— Разве? Я думала, для мужчин без оргазма секса не бывает!
— В целом да. Но когда за вечер у тебя четыре или пять дамочек, с каждой кончать не получится. — Продолжая разговаривать, вполне, между прочим, сносно и связно, красавчик принялся одеваться, собирая по номеру раскиданные Анфисой вещи.
— А почему так много? — приподнялась Анфиса Т. от удивления.
— Отель доплачивает, чтобы постоялицы не скучали!
— И что, многие соглашаются? — уязвлённо продолжала узнавать подробности поражённая женщина.
— Мне этого не следовало бы говорить. Но почти все, — улыбнулся парень своей коронной улыбкой.
— Мы такие предсказуемые? — упавшим голосом поинтересовалась Анфиса Т., чувствуя, как её маленькая победа превращается в комичный анекдот.
— Мы все одинаковые и хотим одного, — тяжело вздохнув и выпрямившись, заключил уже полностью одетый красавчик.
Он тепло улыбнулся морально уничтоженной обнажённой женщине на кровати, добавил коронное «ты супер, детка!» и, не прощаясь, покинул номер. Скорее всего, сейчас он снова спустится в лобби и будет выбирать себе новую жертву. Ещё одну голодную дамочку, вырвавшуюся на свободу от мужа и семьи, полагающую, что в состоянии завлечь любого красавчика и сделать его счастливым.
Анфиса Т. лежала в позе звезды, разглядывая потолок, и утешалась спасительной мыслью: «Зато нормально потрахалась, и бесплатно». «Чёрт, чёрт, чёрт, ну какая же я дура!»
***
