— Ну что мы, маленькие? — Она, пользуясь моим замешательством, ловко отскочила, быстро приводя себя в порядок. Видок у неё, конечно, был слегка ошарашенный, и её усилия не очень-то помогали это исправить.
— Я начинаю ждать прямо сейчас! — произнёс я и поднёс руку, мокрую от её соков, к лицу, с наслаждением вдыхая аромат женского естества.
Она посмотрела на это со смесью брезгливости и затуманенного желания и, пятясь, не прощаясь, выскользнула на улицу.
— ### —
Однако ни вечером, ни ночью Галя так и не пришла! Проворочавшись до трёх, вскакивая при каждом шорохе, я измучился и заснул. А утром решил, что что-то случилось. Но, выглянув в окно на соседний участок, облегчённо вздохнул: соседи мирно копались в земле.
Было немного обидно, но, с другой стороны, твердил я себе, кто я такой, чтобы что-то требовать от замужней приличной женщины? Поцеловались, пообнимались и всё. Сознательно сделать шаг и самой прийти ночью к любовнику, чтобы изменить мужу, спящему в тридцати метрах, в соседнем доме, это, пожалуй, требует не только отваги и сильного желания, но и крепкой сделки с совестью, особенно если раньше она хранила ему верность.
Так ли это, я доподлинно не знал. С женщиной невозможно угадать: в первый раз она свернула налево из-за любви новой, необыкновенной, внезапной и сильной, или это её обычный стиль поведения: не пропускать ни одного мужика без дойки, «пока титьки стоят».
В общем, я был разочарован, но не обижен. Эта неудача даже немного притупила во мне горячку первоначальной влюблённости, что позволило выкинуть срамные мысли из головы и погрузиться в дела.
Галя тоже не подходила и не пыталась заговорить. Наверное, считала, что я на неё обижен. Догадался я об этом не сразу, а когда эта мысль пришла в голову, сразу всё бросил и побежал «мириться» к забору.
— Соседям привет! — жизнерадостно крикнул я.
— Привет! Добрый день! — вразнобой ответили супруги с разных концов участка. — Вы во сколько отсюда вечером уезжаете? Как там с пробками в выходные?! — задал я невинный и действительно актуальный вопрос.
Муж соседки подошёл и подздоровался, щурясь на ярком солнце. Мы познакомились, после чего он стал излагать свои наблюдения по данному вопросу. Интеллигентный, спокойный, выдержанный, даже чуточку чопорный мужик. Ничего в его облике не выдавало каких-то негативных мыслей на мой счёт, но Галя, как горлица, цепко следила за нашим разговором издалека.
Поговорив, мы разошлись. Но где-то в обед, когда я как раз закончил с перекусом, дверь хлопнула, и в дом ворвалась Галина. Возбуждённая, запыхавшаяся, она с ходу и без разговоров кинулась мне на шею, подставляя жадные раскрытые губы. Несколько минут мы не могли разговаривать, только хватали друг друга руками и ртами, тяжело сопя. Теперь уже женщина была преисполнена безудержного влечения и со стонами таяла от моих поцелуев до дрожи в коленях.
— Прости, прости, мне было так страшно и стыдно! Я не могла прийти! Всю ночь промаялась: сама тут же и хочу, и стыжусь, глаза пялю, не заснуть! И такое желание махнуть на всё и к тебе… ты не представляешь! — И тут же, без остановки: — О чём вы с моим разговаривали?
— Да я ему: «Нравится твоя жена, уступишь?» А он — «Конечно, совсем забирай!».
— Тьфу, дурачина! Ну серьёзно? — сама всё прижимаясь ко мне, совершенно не обращая внимания на мои руки, шарящие у неё в трико.
— Не о тебе! Он про трафик на дорогах рассказывал, чтобы обратно ехать в воскресенье вечером.
— И всё?
— И всё! Ух! Ну слава Богу, а то я уже решила, что у меня всё на лице написано, все мои мысли нехорошие!
— Не на лице, но как бы и вправду написано. И почему это нехорошие? Очень даже замечательные!
— Что? Ты о чём?
— Да об этом, — сказал я и мокро почавкал в её вагине двумя своими пальцами.
От чего она и вздрогнула, и чертыхнулась одновременно:
— Как можно таким быть? — упрекая, но с затуманенным взором, она откинула голову, обмякнув в моих руках и подрагивая коленками. В этот раз она не сжимала ноги, и моя рука гуляла у неё совершенно свободно.
— Каким?
— Таким беспардонным, наглым, настырным, бессовестн…ым… Ах! — Голова её вернулась мне на грудь. Вся прижавшись ко мне, крепко обняв, она глубоко и сладко вздохнула, крупно дрогнула телом, сжав бёдра, и коротко спустила. Простояв недвижимо минуту, Галя боком выкрутилась с моих пальцев. Чуть отдышавшись, она подняла сияющие глаза и продолжила упрёки: — Как я теперь домой пойду? Меня качает и в ногах слабо! Дай посижу немного! — Рукой она уже нашарила спинку стула и тяжело опустилась на него. — Подойди ко мне! Встань вот так. Давай!
Она по-хозяйски распустила мне штаны и извлекла мой вздыбленный член, который, распрямившись, лёг ей в ладонь.
— У-у-у, какой он у тебя! — протянула Галя, внимательно рассматривая его. Пальчиками она сдвинула крайнюю плоть, обнажая головку, и поворачивала её то в одну, то в другую сторону, разглядывая, как ворона — зеркальце, мой напряжённый половой орган.
— Какой «такой»? — не понял я.
— Ну… другой!
Что такого она увидела — может, это был второй член в её жизни, а может, у него были необычные размеры, или муж у неё был обрезанным, а я нет… Гадать можно было бесконечно, а расспрашивать — значит просрать интимный момент. Я не стал мучить её вопросами, понял этот ответ по-своему и просто стоял, предоставив свой мужской орган в полное её распоряжение.
Она взяла его в кулачок и немного подрочила:
— Так не больно? — участливо спросила она.
— С чего это больно? Очень даже приятно!
— Хочешь, я возьму его в рот? Мужу нравится!
— Будь добра!
Она ещё пододвинула меня к себе, взявшись за мои бёдра, и старательно, как галчонок, открыв рот, стала заталкивать член в себя, перебирая губами. Когда он зашёл довольно глубоко, Галя прикрыла рот, плотно обхватив ствол колечком губ, и стала кругами водить языком внутри, засасывая, втягивая его в себя напряжёнными щеками. Она шумно дышала носом, качая меня целиком туда-сюда за бёдра.
Сосала она тщательно, не отвлекаясь, нацеленная на результат. Некоторая простоватость и наивность её движений, шикарная фактура, воспоминания о только что кончившей в моих руках женщине — всё это так возбудило меня, что я не продержался и пары минут. Не смог я и выдернуть член в последнюю секунду — застонав, начал спускать в сомкнутый на моём члене ротик. Она двигала меня, принимая выплёскивающийся заряд, не поменявшись в лице и никак не среагировав на сперму во рту.
Наконец я кончил, и она выпустила стремительно сдувшийся агрегат изо рта.
— Я нормально всё сделала? — спросила она с тревогой в голосе, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Просто фантастически! — Я схватил её в объятия, стараясь расцеловать. Но она начала упираться, отводя лицо, и боком двинулась к выходу.
— Да я на минуточку забежала, а уже не минуточка! Мой сейчас меня хватится, сказала, что в магазин пошла! Мне пора! Пусти! Стой! Ах! — Позволив мне последний долгий поцелуй, она выскочила из дома как ошпаренная.
А я бухнулся на диван с пустой звенящей головой, не чувствуя собственных ног и с космическим вакуумом в яйцах.
— ### —
Для меня секс никогда не был самоцелью. Всегда намного сильнее самого процесса будоражила самолюбивую мысль, что женщина предпочла именно меня всем остальным. Может, не полностью, не навсегда, но в эту конкретную минуту.
Наряду с этим сама новизна неизведанного тела, букеты его непривычных ароматов и даже иной, чем привык, объём и мягкость женских форм кружила голову. Галину можно было назвать пышкой, но только в сравнении с моей женой, никогда не вылезавшей за сорок четвёртый размер одежды. Наверное, именно эта непохожесть так сильно заводила меня.
Большая грудь, крутые объёмные бёдра, чуть оплывшее, но такое женственное лицо... воспоминания о них преследовали меня всю неделю. Заезжая поливать огород по вечерам, я питал надежду, что однажды застану соседку, но мы так и не пересеклись.
Поэтому на следующие выходные я возлагал особые надежды, поехав на участок в субботу как можно раньше.
В моём возрасте уже важен не сам процесс, который, как ни изгаляйся, довольно скоротечен, а само ощущение влюблённости — забытое и такое пьянящее, которое преследует, опьяняет дни и месяцы. Неотвязные думы о другой, предвкушение, смакование каждой мелочи о прошедших свиданиях, врезавшихся в, казалось бы, разучившийся восхищаться такими примитивными вещами мозг.
Действительно, что я в жизни не повидал женских кисок или не намялся грудей? Может, неловкий минет был для меня откровением? Вовсе нет. Всё это было: много, часто, особенно по молодости. Когда жена захотела второго, а он всё «не получался», моя домашняя сексуальная жизнь стала даже слишком напряжённой.
И несмотря на всё это, молодая женщина, посмотревшая в мою сторону благосклонно, тут же лишила меня покоя и душевного равновесия. Это даже удивляло, так как я давно решил, что в личном плане потрясения остались далеко позади.
Теперь, как влюблённый мальчишка, я беспрестанно заглядывался на соседний участок, не привезли ли родители на дачу «ту самую девочку». Но никого не было. Даже помидоры, активно тянущиеся вверх в теплице, и те напоминали мне о моей соседке.
Я переночевал, ещё поработал, но, не дождавшись, вернулся домой в тот же день в очень плохом настроении. Глупо, но я злился. На соседку, на обстоятельства, но больше на себя: как на дурака, напридумавшего себе романтичной ерунды, томящегося самца, которого обманули в его ожиданиях. Это было даже смешно, но хотелось плакать. Расстраивался, что такой кретин и не взял у неё телефон, чтобы можно было держать связь…
