«Ты больная. Тебе нужно к психологу. Или к психиатру. Или просто взять себя в руки и прекратить это».
Но вместо этого я пошла в комнату сына.
Дверь приоткрыта. Дима спал на животе, простыня сползла до середины бёдер. На полу валялись вчерашние боксёры — серые, с чёрной резинкой Calvin Klein. На передней части большое влажное пятно, уже подсохшее по краям, с маленькими белыми корочками.
Я замерла в дверях. Дыхание стало поверхностным, коротким.
Потом сделала шаг. Ещё один. Ещё.
Наклонилась, подняла трусы дрожащими пальцами. Ткань была тёплой — он спал в них всю ночь.
Запах ударил мгновенно — резкий, молодой, солоноватый, с лёгкой металлической нотой. Запах его спермы, смешанный с запахом его кожи, пота, дезодоранта. Я поднесла ткань к лицу. Вдохнула глубоко. Голова закружилась. Колени подогнулись.
Я села на край его кровати — осторожно, чтобы не разбудить. Раздвинула ноги. Стянула свои трусики до колен. Прижала боксёры к носу и языком провела по пятну.
Вкус — горьковато-солёный, чуть мыльный, очень живой. Я застонала тихо, почти неслышно. Пальцы вошли в себя легко — я была мокрее, чем когда-либо в жизни. Я лизала ткань, сосала пятно, представляя, что это его член. Представляла, как он стоит надо мной, держит за волосы и говорит «глотай, мам… всё глотай… не упусти ни капли…». Представляла, как он кончает мне в рот, как я глотаю, как смотрю ему в глаза и улыбаюсь.
Я двигала пальцами быстрее. Большой палец тёр клитор кругами. Вторая рука сжимала боксёры, прижимая их ко рту. Я сосала ткань, как будто это был он. Вкус спермы смешивался с моим слюной. Я чувствовала, как оргазм приближается — волнами, всё сильнее.
Когда он накрыл меня, тело содрогнулось. Влагалище сжалось вокруг пальцев, сок потёк по бёдрам на простыню сына. Я зажала рот его трусами, чтобы не закричать. Волны шли одна за другой — я тряслась, кусала ткань, слёзы текли по щекам от стыда и удовольствия одновременно. Я кончила так сильно, что на секунду потеряла ориентацию — комната качнулась, в ушах зазвенело.
Когда всё отпустило, я сидела несколько минут, тяжело дыша. Трусы Димы были мокрыми от моей слюны, слёз и моего сока.
Я аккуратно положила их обратно на пол — точно так, как они лежали. Поправила простыню, чтобы он не заметил пятна. Встала. Ноги дрожали. Халат прилип к телу от пота.
Вышла из комнаты.
В коридоре остановилась. Посмотрела на дверь своей комнаты. На дверь Димы.
Я знала: это только начало.
Я знала, что не остановлюсь.
Я знала, что хочу большего — хочу почувствовать его внутри, хочу, чтобы он кончал в меня, хочу, чтобы он смотрел мне в глаза и говорил «мамочка…».
Я пошла в ванную. Включила душ. Села под струи горячей воды. Плакала. Но между ног снова было влажно. Сегодня вечером я сделаю следующий шаг.
Глава 4. После тренировки
Вечер субботы пришёл незаметно. Я весь день ходила как в тумане — готовила, убирала, отвечала на рабочие сообщения в Максе, но мысли были только о нём. О Диме. О том, что произошло утром. О его боксёрах во рту, о вкусе, о том, как я кончила на его кровати. Стыд не отпускал — он сидел в груди комом, но возбуждение было сильнее. Оно возвращалось каждый раз, когда я вспоминала его дыхание, его стон, его член.
Он пришёл из зала около восьми вечера. Дверь хлопнула, ботинки упали в прихожей, куртка повисла на вешалке. Я стояла на кухне, делала вид, что мою посуду, но уши ловили каждый звук. Его шаги по коридору, скрип двери в комнату, шорох одежды.
Через пять минут он вышел — уже в шортах и чистой футболке, но спортивная майка осталась лежать на стуле в его комнате. Я знала. Я ждала этого момента весь день.
Я вошла в его комнату под предлогом «убрать». Он сидел за компьютером в наушниках — играл в что-то, не заметил меня сразу. Майка лежала на стуле — чёрная Nike, мокрая от пота, с белым логотипом на груди. Запах ударил ещё на пороге — резкий, густой, мужской. Пот, дезодорант, его кожа, его возбуждение после тренировки.
Я подошла. Он повернулся, улыбнулся.
— Мам, привет. Ты чего?
— Убираюсь, — ответила я тихо. Голос дрожал.
Он кивнул и вернулся к экрану. Я взяла майку. Ткань была тёплой, влажной. Поднесла к лицу. Вдохнула глубоко. Запах обжёг ноздри — солёный, тяжёлый, животный. Я закрыла глаза. Колени подкосились.
Я вышла из комнаты. Закрыла дверь своей спальни. Села на пол у кровати. Прижала майку к лицу. Вдыхала снова и снова. Запах его пота заполнял лёгкие, кружил голову. Я представляла, как он снимает эту майку после тренировки — мышцы блестят от пота, грудь поднимается и опускается, пресс напряжён, член полувозбуждённый под шортами.
Рука сама скользнула под халат. Трусики были мокрыми уже давно. Я стянула их до колен. Прижала майку между ног. Ткань коснулась клитора — влажная, горячая. Я застонала тихо. Двигала бёдрами — майка тёрлась о меня, впитывала мою влагу.
Пальцы вошли в себя — три сразу. Двигала быстро, сильно.
Оргазм пришёл внезапно — как удар. Тело выгнулось, влагалище сжалось вокруг пальцев, сок брызнул на ткань. Я зажала рот майкой, чтобы не закричать. Волны шли одна за другой — я тряслась, кусала ткань. Кончила два раза подряд — первый сильный, второй ещё сильнее, ноги свело судорогой.
Когда всё отпустило, я лежала на полу, тяжело дыша. Майка была мокрой от моего сока. Запах смешался — его пот и мой оргазм.
Я встала. Ноги дрожали. Пошла в его комнату. Он всё ещё сидел за компьютером. Я положила майку обратно на стул — аккуратно, как лежала.
Он повернулся.
— Мам, ты чего такая красная?
— Жарко просто, — ответила я. Голос дрожал.
Он улыбнулся. Не заметил ничего.
Я вышла.
В коридоре прислонилась к стене. Между ног снова было влажно.
Я знала: завтра я сделаю больше.
Я знала, что хочу его всего — не только запах, не только вкус. Хочу, чтобы он был внутри меня. Хочу, чтобы он кончал в меня. Хочу, чтобы он смотрел мне в глаза и говорил «мамочка… ты моя».
Глава 5. Решение позвонить Елене
Ночь была долгой и бессонной. Я лежала в своей постели, уставившись в потолок, где тени от уличного фонаря рисовали узоры, похожие на трещины. Часы показывали 2:47, потом 3:12, потом 4:05. Тело всё ещё дрожало от воспоминаний — вкус его спермы на языке, влажная ткань боксёров во рту, запах пота с майки, который я вдыхала, как наркотик. Я кончила три раза за вечер, каждый раз сильнее предыдущего, но облегчения не приходило. Только пустота и стыд, который теперь уже не просто жёг — он разъедал изнутри.
Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди. Простыня была влажной от пота и моих соков. Я не стала менять её — не хотела стирать следы. Хотела, чтобы запах остался. Хотела, чтобы он напоминал мне, что я сделала. Что я больше не могу притворяться.
В голове крутились обрывки мыслей. «Это ненормально. Это болезнь. Это преступление». Но каждый раз, когда я пыталась себя убедить, что завтра всё закончится, перед глазами вставал Дима — его широкие плечи, напряжённые мышцы живота, член, который он сжимал в кулаке, его тихий стон. И тело отвечало само — соски твердеют, между ног снова горячо, влажно, пусто.
Я не могла больше держать это в себе. Не могла притворяться, что справлюсь одна. Мне нужен был кто-то, кто поймёт. Кто не осудит. Или хотя бы не сразу вызовет полицию.
Лена. Мы дружим уже пятнадцать лет — с тех пор, как вместе работали в одном офисе. Она всегда была той, кто слушает. Не осуждает. Не читает морали. Просто слушает и говорит правду, какой бы она ни была. Я вспомнила, как однажды ночью, после развода, она позвонила мне в три часа и сказала: «Оля, я трахаюсь с молодым парнем из фитнеса. И мне хорошо. Не стыдно». Тогда я посмеялась. Теперь я понимала её лучше, чем когда-либо.
Я взяла телефон с прикроватной тумбочки. Набрала номер Елены. Гудки шли долго — пять, шесть, семь. Я уже хотела сбросить, подумала: «Она спит, завтра скажу, что ошиблась номером». Но на восьмом гудке она ответила.
— Оленька? — голос сонный, но сразу встревоженный. — Ты чего так поздно? Всё нормально?
Я молчала секунду. Горло сжалось.
— Лен… мне нужно поговорить. Очень серьёзно. Можно сегодня приехать?
Пауза. Я услышала, как она перекладывает телефон в другую руку, как скрипит кровать — наверное, села.
— Конечно, солнышко. Света у меня, мы как раз вино допиваем. Приезжай. Ждём.
Я выдохнула. Слёзы снова навернулись — теперь от облегчения.
— Спасибо. Я сейчас.
Я встала. Ноги дрожали. Пошла в ванную — умылась холодной водой, убрала волосы в хвост, надела джинсы и свитер. Не красилась — не хотела притворяться. Хотела быть честной. Хотя бы с ними.
Перед выходом зашла в комнату Димы. Он спал на боку, лицо спокойное, почти детское. Простыня сползла, открыв спину и поясницу. Татуировка-молния на коже блестела в лунном свете. Я стояла в дверях и смотрела на него. Сердце сжималось от любви и от ужаса одновременно.
Я подошла. Наклонилась. Поцеловала его в висок — едва касаясь губами. Он не проснулся. Только вздохнул во сне.
Я вышла. Закрыла дверь тихо.
Села в машину. Завела двигатель. Поехала к Елене — в Подмосковье, 35 минут по ночной трассе. Дорога была пустой. Фары выхватывали мокрый асфальт, редкие грузовики шли навстречу. Я включила радио — тихо играла какая-то старая баллада, но я почти не слышала. В голове крутилось одно: «Расскажи им. Расскажи всё. Может, они поймут. Может, они скажут, что я не сумасшедшая. Или хотя бы обнимут и скажут, что это пройдёт»
Продолжение следует.......
