Рассказ 1: «Запах его белья»
Глава 1. Возвращение домой после ревизии — усталость, мысли о Диме
Я вышла из магазина «Пятёрочка» № 4782 на Профсоюзной в 21:47. Дверь за спиной хлопнула с таким металлическим лязгом, будто кто-то специально хотел напомнить: всё, рабочий день кончился, иди уже домой. Охранник дядя Саша даже головы не поднял — сидел за своей стойкой, уткнувшись в телефон, как всегда в это время. На экране мелькали какие-то яркие короткие видео, наверное TikTok, и его лицо освещалось холодным синим светом. Я прошла мимо молча. Говорить было не о чем — он и так знал, что я выжата как лимон, а он просто ждёт, когда я уйду, чтобы закрыть магазин и поехать к своей семье.
На улице было сыро и холодно. Не настоящий мороз, а та мерзкая ноябрьская промозглость, от которой сразу начинают ныть колени, поясница и даже старый зуб справа внизу, где когда-то стояла пломба, которую я так и не поменяла. Ветер задувал под пальто, лез под юбку, холодил бёдра. Я ускорила шаг к парковке — там, в самом дальнем углу, стоял мой серый KIA Rio 2019 года. Машина уже третий год просила замены печки и резины, но я всё откладывала: деньги уходили на кредит, на продукты, на оплату репетитора Диме по высшей математике, хотя он и без того тянет на четвёрки-пятёрки в МГУ.
Открыла дверь, бросила портфель на заднее сиденье. Он упал с глухим стуком — внутри 42 страницы отчёта, фотографии всех нарушений выкладки (товары на полу в проходе, просрочка на полке с кефиром, пустые места в холодильнике с колбасой), три заполненных акта, пометки красным маркером, мои собственные записи на полях: «ответственный — зав. отделом», «срок устранения — 48 часов», «штраф — 15 000 руб.». Голова гудела. Я опять доказывала, что я лучшая в районе, опять осталась до последнего клиента, опять выслушивала, как «это не моя вина, Ольга Сергеевна, поставщик подвёл», «это не я, это ночная смена», «я вообще не в курсе». А толку? Завтра в 9:30 зум с директором, и он всё равно будет орать, что показатели по марже упали на 0,3 %, что план по акциям не выполнен, что «Магнит» через дорогу отжимает трафик.
Села за руль, захлопнула дверь. Включила печку на максимум — из дефлекторов пошёл тёплый воздух с запахом старой пыли и пластика. Сидела и смотрела, как дождь стучит по лобовому стеклу, как жёлтые фонари размываются в каплях, как отражения красных огней светофора медленно ползут по мокрому асфальту.
«Домой. К Диме».
Эта мысль всегда приходит последней. Когда все остальные — работа, поставщики, кассиры, претензии, звонки от мамы «когда ты уже найдёшь нормального мужика», напоминания от банка о платеже — уже пережёваны и проглочены. И каждый раз я чувствую одно и то же: сначала тепло под грудиной, мягкое, почти нежное, потом покалывание ниже живота, потом жжение между ног, потом стыд. Жгучий, липкий, невыносимый стыд, от которого хочется заплакать или ударить себя по лицу.
Мне тридцать семь. Ему восемнадцать. Он мой сын.
Включила музыку — старый плейлист с «Руки Вверх» и «Тату». Громко, чтобы заглушить мысли. «Нас не догонят» заиграло на всю машину. Вырулила с парковки, повернула на Волгоградку. Дорога домой — 18–22 минуты. Сегодня было пусто, редкие машины проносились мимо, оставляя за собой шлейф брызг.
По пути вспоминала, как всё началось. Три месяца назад. Он пришёл из зала поздно, весь потный, футболка прилипла к телу, обрисовывая каждый мускул. Я стояла в коридоре, якобы вытирала пыль с полки. Он прошёл мимо, улыбнулся, сказал «привет, мам». От него пахло потом, дезодорантом Axe и чем-то ещё — молодым, мужским, живым. Я стояла и не могла пошевелиться. Потом пошла в ванную, заперлась, стянула трусики и кончила за минуту, представляя его руки на своей талии, его дыхание у шеи.
С тех пор всё пошло по наклонной. Подглядывания в щель двери. Случайные касания, когда я «помогаю» ему надеть рюкзак. Ночные фантазии, от которых я просыпаюсь мокрая и виноватая. Я пыталась остановиться. Пыталась думать о работе, о будущем, о том, что он поступил в МГУ, что у него вся жизнь впереди. Но тело не слушалось. Мысли возвращались к нему снова и снова — к его широким плечам, к коротко стриженному затылку, к тому, как напрягаются мышцы на животе, когда он делает планку в зале.
Я припарковалась у подъезда. Выключила музыку. Посидела минуту в тишине. Сердце стучало быстро, в горле стоял ком.
Открыла дверь квартиры. В нос ударил знакомый запах: подгоревшие тосты (он опять забыл вытащить хлеб из тостера), его дезодорант Axe Dark Temptation и лёгкий, едва уловимый запах пота после тренировки. Дима был дома.
Сняла мокрые ботинки, повесила пальто. На вешалке висела его чёрная спортивная куртка с белыми рукавами — ещё влажная от дождя. Провела пальцами по рукаву. Ткань холодная, но под ней ещё оставалось тепло его тела. Задержала руку на секунду дольше, чем нужно. Потом отдёрнула.
Прошла по коридору тихо, почти на цыпочках. Дверь в его комнату приоткрыта — он никогда не закрывает её до конца, говорит, что «жарко спать». Из щели льётся синий свет монитора.
Я остановилась. Сердце стучало так, что казалось — он сейчас услышит.
Знала, что нельзя смотреть. Знала уже третий месяц. Но ноги сами сделали шаг вперёд.
Глава 2. Подглядывание за мастурбацией сына через дверь
Я стояла в коридоре босиком, прижавшись спиной к холодной стене. Было уже около полуночи. Сергей уехал в командировку утром — теперь он будет появляться дома только раз в два-три месяца, если вообще появится. Дом казался слишком большим и слишком тихим.
Я услышала, как в ванной комнате Дима выключил воду. Дверь душевой открылась, и через щель под дверью своей комнаты я увидела полоску света и тень длинных ног сына. Он прошёл в свою спальню в одном полотенце на бёдрах.
Сердце заколотилось так сильно, что мне стало трудно дышать.
Я знала, что не должна. Знала уже несколько недель. Но каждый раз, когда Дима возвращался с тренировки — потный, с мокрыми после душа волосами, в одних спортивных шортах, обтягивающих бёдра и выпирающий бугор спереди — внутри меня что-то переворачивалось.
Сегодня я не выдержала.
Подождав, пока в комнате сына погас свет, я тихо прошла по коридору. Дверь в его комнату была приоткрыта — Дима всегда оставлял щель, потому что «жарко спать». Я замерла у косяка.
Лунный свет из окна падал на кровать. Дима лежал на спине, простыня сползла до середины бёдер. Одна рука была под одеялом и медленно двигалась. Дыхание — тяжёлое, прерывистое. Он не заметил меня в дверном проёме.
Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Моя собственная рука уже скользнула под халат, между ног. Трусики были мокрыми уже давно.
Я смотрела, как член сына напрягается под тканью, как головка проступает через ткань боксеров, как Дима ускоряет движения. Тихий стон сорвался с его губ — почти неслышный, но для меня он прозвучал как гром.
Он откинул простыню полностью. Член стоял колом — толстый, молодой, с набухшей головкой, уже влажной. Рука двигалась ритмично — вверх-вниз, сжимая у основания, потом скользя к головке. Я видела, как напрягаются мышцы живота, как подрагивают бёдра. Он дышал тяжело, через рот, иногда тихо выговаривая что-то неразборчивое — кажется, женское имя, но я не была уверена.
Я ввела два пальца в себя. Было так влажно, что они вошли легко, без сопротивления. Я двигала ими в такт его руке. Клитор пульсировал под большим пальцем. Я кусала губу, чтобы не застонать вслух.
Дима вдруг ускорился. Бёдра дёрнулись вверх. Он тихо застонал — «ааах… да…». Сперма выстрелила — первая струя упала на грудь, вторая на живот, третья на простыню. Густая, белая, горячая. Он продолжал двигать рукой, выдавливая последние капли.
Я кончила в тот же момент. Тело содрогнулось, влагалище сжалось вокруг пальцев, сок потёк по внутренней стороне бедра. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Ноги подкосились — я едва не упала, прислонилась к косяку.
Дима лежал, тяжело дыша. Потом расслабился. Рука упала на простыню. Он перевернулся на бок, простыня прикрыла его до пояса. Свет от луны упал на его лицо — спокойное, красивое, почти детское во сне.
Я стояла ещё долго. Минут пять, может десять. Смотрела на него. На пятно спермы на простыне. На его лицо.
Потом тихо ушла в свою комнату.
Легла. Не раздеваясь. Халат задрался, трусики мокрые. Я не стала их снимать.
Я лежала и смотрела в потолок. Слёзы текли по щекам. Стыд. Страх. Желание.
Глава 3. Находка боксёров
Утро субботы началось в 7:12.
Я проснулась от собственного стона. Во сне Дима стоял надо мной, держал меня за волосы и входил глубоко, медленно, приговаривая «мам, ты такая мокрая… ты вся течёшь для меня…». Я кончила во сне. Простыня между ног была влажной, трусики прилипли к телу. Я лежала на спине, глядя в потолок. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется из груди.
Стыд накатывал волнами — сначала холодный, потом горячий, потом снова холодный. Я чувствовала себя грязной. Больной. Извращённой. Но возбуждение было сильнее. Оно пульсировало между ног, не давая покоя.
Я встала. Ноги дрожали. Пошла в ванную, умылась ледяной водой. Посмотрела в зеркало: растрёпанные светлые волосы, мешки под глазами от недосыпа, но щёки горят, губы припухшие, глаза блестят, как будто я только что занималась любовью.
