Выключаю душ. Вытираюсь старым мягким полотенцем — кожа розовая, горячая. В зеркале — обнажённая, с каплями на плечах и груди. Красивая? Наверное. Но я быстро отвожу взгляд — неловко смотреть на себя слишком долго.
Одеваюсь. Белое хлопковое бельё — простое, удобное. Школьная форма: белая блузка (пуговицы чуть натянуты на груди), галстук (завязываю аккуратно), юбка… Блин, она правда короткая. Подол едва прикрывает верх бёдер. Если наклонюсь или ветер подхватит — всё будет видно. Я тяну её вниз — бесполезно. «Просто не наклоняйся сильно.» Гольфы до колен, лоферы. Волосы в два хвостика — так проще и выглядит мило. Лёгкий блеск для губ, тушь чуть-чуть.
Завтрак — быстрый: рис из холодильника, мисо-суп вчерашний, немного овощей. Ем стоя у стола, смотрю в телефон — сообщения от одногруппниц: «Сегодня первая пара в 9:00, не опаздывай!» Улыбаюсь. Обычный день.
Беру сумку — тяжёлая, учебники, тетради, ланч-бокс от мамы. Выключаю свет, запираю дверь. В подъезде пахнет сыростью и соседским завтраком. Спускаюсь по лестнице — лифт опять сломан.
На улице прохладно, осенний ветер сразу задирает юбку. Я прижимаю её рукой, ускоряю шаг к станции. Сердце стучит чуть быстрее обычного — от ходьбы, наверное. Поезд в 8:15 всегда переполнен. Но я привыкла. Втиснусь, постою, доеду. Ничего страшного.
**День 1. Понедельник. Метро.**
Я подбегаю к платформе за минуту до прибытия поезда. Двери уже открыты, толпа вваливается внутрь плотным потоком. Я втискиваюсь последней, в самый центр вагона — там, где всегда больше места у поручня. Руку поднимаю высоко, хватаюсь за холодный металл, сумку прижимаю к груди другой рукой. Поезд трогается с лёгким толчком, и сразу начинается качка.
Вагон переполнен. Люди стоят вплотную — плечо к плечу, спина к спине. Запах чужих курток, лёгкий пот, парфюм, мокрый асфальт с улицы. Дышать тяжело, но я привыкла. Стараюсь стоять прямо, чуть расставив ноги, чтобы не потерять равновесие при поворотах.
Сначала я не замечаю ничего странного. Просто теснота. Но через пару минут чувствую: кто-то сзади прижимается чуть сильнее, чем нужно. Его бедро упирается в мою попу — твёрдо, настойчиво. Я напрягаюсь, пытаюсь сдвинуться вперёд на пару сантиметров. Не получается — впереди стена из спин. Качка вагона делает так, что это трение повторяется снова и снова — медленно, ритмично.
Сердце начинает стучать быстрее. «Просто теснота… все так стоят», — уговариваю себя. Но потом появляется рука.
Большая, мужская ладонь ложится на мою попу — прямо поверх юбки. Сначала просто лежит, как будто случайно. Я замираю. Дыхание сбивается. Пальцы начинают медленно поглаживать — кругами, мягко, но уверенно. Через тонкую ткань юбки я чувствую тепло его ладони. Кожа под гольфами покрывается мурашками.
Я инстинктивно сжимаю ягодицы, пытаюсь отодвинуться. Бесполезно — он только сильнее прижимается. Рука скользит ниже, под подол юбки. Пальцы касаются голой кожи над краем гольфов — там, где заканчиваются чулки. Медленно поднимаются выше, по внутренней стороне бедра. Я сжимаю ноги сильнее, но он раздвигает их коленом — не грубо, но настойчиво.
«Нет… пожалуйста, нет…» — мысленно повторяю я, но голоса наружу не выходит. Страх душит горло: если закричу — все обернутся. Увидят мою задранную юбку, мою дрожь. Подумают, что я… сама виновата? Что позволила? Что мне нравится?
Пальцы добираются до края трусиков. Я пытаюсь оттолкнуть руку своей свободной ладонью — незаметно, под сумкой. Но он сильнее. Перехватывает моё запястье, прижимает его к поручню, а своей рукой продолжает. Поглаживания становятся смелее: ладонь полностью обхватывает одну ягодицу, сжимает, разминает. Большой палец скользит по ложбинке между ягодицами — через тонкую ткань трусиков. Я вздрагиваю всем телом.
Внутри поднимается странное тепло — предательское, стыдное. Тело реагирует против воли: соски твердеют под блузкой, между ног становится влажно.
«Почему… почему так? Я же боюсь…»
Он чувствует это. Пальцы отодвигают край трусиков в сторону — медленно, аккуратно, чтобы никто не заметил. Кончики пальцев касаются волос — густых, мягких. Потом ниже — находят клитор. Начинают круговые движения — точно такие же, как я делаю утром под душем. Только теперь это чужая рука. Медленная, уверенная.
Ноги дрожат. Я прикусываю нижнюю губу до боли, чтобы не застонать. Вагон качается — это маскирует мои мелкие судороги. Влага течёт сильнее — я чувствую, как трусики намокают, как капелька стекает по внутренней стороне бедра. Пальцы ускоряются. Я пытаюсь бороться: сжимаю бёдра, толкаю локтем назад — тихо, незаметно. Он только крепче прижимается, шепчет мне в затылок — так тихо, что слышу только я:
«Тише, крошка… никто не увидит.»
Голос низкий, спокойный. От этого становится ещё страшнее.
Оргазм приходит внезапно — как удар тёплой волны. Тело выгибается, внутри всё сжимается ритмично. Колени подгибаются — я чуть не падаю, но он держит меня за талию свободной рукой. Я издаю тихий, сдавленный звук — почти всхлип. Надеюсь, его заглушил шум вагона.
Поезд начинает тормозить. Моя станция. Рука убирается — резко, как будто ничего не было. Юбка опускается сама. Я вываливаюсь на платформу вместе с толпой, ноги ватные, колени дрожат. Поправляю юбку дрожащими пальцами — подол задрался, край трусиков был виден? Влага стекает по бедру — холодная на ветру.
Иду к выходу, не оглядываясь. В голове пусто и шумно одновременно. «Это был… случайность? Или… он специально выбрал меня?»
Весь путь до университета я чувствую его прикосновения на коже. Стыд жжёт щёки. И где-то глубоко внутри — крошечный, постыдный отголосок тепла.
***
День первый. Университет. Вечер.
Весь день в университете я сижу как на иголках.
На первой паре — вводная лекция по специальности — я выбираю место в самом конце аудитории, у окна. Руки на коленях, юбку тяну вниз каждые две минуты, хотя она и так не опускается ниже середины бёдер. Каждый раз, когда вспоминаю утро в поезде, щёки вспыхивают. Я прокручиваю это снова и снова: чужая ладонь на попе, пальцы под юбкой, то, как тело предало меня и кончило от чужой руки.
«Это всё из-за юбки», — думаю я.
Из-за того, что она такая короткая. Из-за того, что я выгляжу как школьница — два хвостика, невинное лицо, маленькая грудь в обтянутой блузке. Наверное, он подумал, что я… лёгкая добыча. Что мне можно просто так…
Но другой формы нет.
Новая университетская — бежевая юбка миди и пиджак — стоит целую зарплату мамы за месяц. Мы не можем себе позволить. А эта старая школьная — белая блузка + синяя юбка — хотя бы уже оплачена. Прийти в джинсах? В нашем институте это считается моветоном. Преподаватели сразу делают замечание: «У нас всё-таки не колледж для рабочих специальностей, одевайтесь соответственно».
Юбка подлиннее? Есть одна, тёмно-синяя, почти до колен — но она совершенно не сочетается с белой блузкой и галстуком. Выглядит как будто я надела форму из другой школы. Мама уже пыталась перешить — не вышло.
Я сижу и мучаюсь.
То ли я сама виновата, что не нашла способ одеться скромнее.
То ли виновата мода этого института.
То ли виноват тот мужчина в поезде.
Но в любом случае — стыдно. Очень стыдно. И страшно подумать, что завтра снова придётся ехать в том же вагоне.
После пар я почти бегу на станцию — хочу успеть на более ранний поезд, пока не так многолюдно. Но всё равно опаздываю на пять минут. Вагон уже забит под завязку — вечерний час пик начинается раньше, чем я думала.
Втискиваюсь в угол у двери. Сумку прижимаю к груди, поручень держу высоко. Толпа давит со всех сторон. Запах пота, мокрой одежды, чужих дыханий — удушающий.
Сначала — одна рука.
Та же, что утром? Или другая? Ладонь ложится на попу поверх юбки, сжимает ягодицу. Я вздрагиваю, пытаюсь отодвинуться — некуда. Пальцы скользят под подол, гладят кожу над гольфами, поднимаются выше. Я сжимаю ноги, толкаю локтем назад — тихо, незаметно.
Но теперь рук две.
Вторая ладонь приходит сбоку — от другого мужчины. Она сразу задирает юбку сзади, полностью обнажая попу под трусиками. Я чувствую холодный воздух на коже. Пальцы обеих рук гладят ягодицы, разводят их чуть в стороны, сжимают. Один большой палец скользит по ложбинке между ягодицами — через тонкую ткань трусиков.
Я пытаюсь оттолкнуть ближайшую руку — хватаю её запястье свободной ладонью. Но он сильнее. Перехватывает мои пальцы, прижимает их к своей ширинке. Там уже твёрдый, горячий член — вынутый из брюк, прикрытый только моей ладонью и полой пиджака.
«Дрочи», — шепчет он мне в ухо так тихо, что слышу только я.
Я мотаю головой — нет, нет, нет.
Но он сжимает моё запястье сильнее, заставляет двигать рукой вверх-вниз. Кожа члена скользкая — уже смазанная. Я чувствую пульсацию под пальцами, венки, головку. Стыд заливает меня волной — я стою в переполненном вагоне, дрочу чужому мужчине, пока его руки и руки другого ласкают мою попу.
Первая рука отодвигает трусики в сторону, пальцы касаются ануса — просто кругами, не проникая, но от этого я вздрагиваю ещё сильнее. Вторая рука сжимает ягодицы, раздвигает их шире. Член в моей ладони набухает, дергается.
