Я опустила руку вниз — между нами. Нащупала его через ткань трусов. Он был твёрдый, горячий, пульсирующий. Я обхватила его ладонью — медленно провела вверх-вниз. Он застонал мне в рот, дёрнулся в мою руку. Я почувствовала, как головка выделила влагу — скользкую, горячую. Я размазала её большим пальцем по всей длине, потом сжала чуть сильнее.
Он ответил тем же — его палец скользнул ниже, вошёл в меня — медленно, на один фаланг, потом глубже. Я ахнула, сжалась вокруг него. Внутри было тесно, горячо, влажно. Он начал двигать — неглубоко, но ритмично, большим пальцем продолжая ласкать клитор.
Мы двигались в одном ритме — его рука во мне, моя на нём. Дыхание сбивалось, стоны сливались. Я чувствовала, как волна нарастает — медленно, неотвратимо. Его член дёрнулся в моей руке сильнее, стал ещё твёрже.
— Ань… я… близко, — выдохнул он.
— Я тоже… — прошептала я.
Мы ускорились — чуть-чуть, но достаточно. Его палец внутри, мой кулак на нём. И вот оно — я сжалась вокруг его пальцев, выгнулась, зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Оргазм прошёл по мне длинной, сладкой волной — от живота до кончиков пальцев. Я дрожала, сжималась, текла по его руке.
Через секунду он застонал тихо, хрипло — и кончил мне в ладонь. Горячие толчки, пульсация, влага, которая стекала по пальцам. Он прижался лбом к моему лбу, мы оба тяжело дышали.
Потом тишина. Только сердцебиение — сначала бешеное, потом всё медленнее.
Я не отпускала его. Он не вытаскивал пальцы — просто оставил внутри, нежно, успокаивающе.
Мы лежали ещё минут десять — молча, обнявшись, слушая, как тикают часы внизу и как где-то далеко скрипит дом от мороза. Его дыхание на моей шее постепенно выравнивалось, но я чувствовала: он всё ещё напряжён, член мягчеет медленно, прижатый к моему бедру, и от этого простого ощущения у меня внутри снова начинало ныть сладко и требовательно.
Я поцеловала его в плечо — тихо, почти невесомо.
— Пойду в душ, — прошептала. — Вся… липкая.
Он кивнул, не открывая глаз, только пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, будто не хотел отпускать.
Я выскользнула из-под одеяла. Холод мгновенно обжёг голую кожу — мурашки по всему телу, соски затвердели ещё сильнее. Антон приоткрыл глаза, смотрел, как я иду к двери — спина, ягодицы, ноги. Я чувствовала его взгляд, как прикосновение, и от этого между бёдер снова стало влажно.
В ванной было прохладно. Я включила свет, потом горячую воду. Пар поднялся почти сразу — густой, белый, пахнущий гелем с лавандой. Я встала под струю, закрыла глаза. Вода стекала по груди, по животу, смывая следы нашего утра. Но внутри всё ещё пульсировало — воспоминание о его пальцах, о том, как он стонал в мой рот, о горячих толчках в мою ладонь. Я провела рукой между ног — нежно, почти случайно — и тихо застонала. Тело отозвалось мгновенно: клитор набух, бёдра задрожали.
И вдруг — тишина в доме. Ни шагов, ни голосов. Я выключила воду на секунду, прислушалась. Никого. Ни мамы, ни папы, ни тёти Вики с дядей Мишей. Машина… я выглянула в окошко ванной — подъездная дорожка пустая, лишь следы от колёс.
Сердце заколотилось быстрее. Мы одни. Совсем одни.
Я вытерлась кое-как, даже не надела ничего — просто завернулась в полотенце на бёдрах, оставив грудь открытой. Выбежала из ванной босиком, по холодному полу, волосы мокрые, капают на плечи.
Ворвалась в комнату — Антон уже сидел на краю кровати, в одних трусах, волосы растрёпаны, глаза сонные, но сразу вспыхнули, когда увидел меня.
— Антош! — почти крикнула я шёпотом, задыхаясь от волнения. — Их нет! Никого нет дома! Машины нет, все уехали… наверное, в магазин или ещё куда… Мы одни!
Он замер. Потом улыбнулся — медленно, недоверчиво, но глаза загорелись.
— Точно?
— Точно! — я подбежала, схватила его за руку. — Идём… в душ. Вместе. Пожалуйста.
Антон:
Она стояла передо мной — мокрая, завёрнутая в полотенце, которое едва держалось на бёдрах, грудь открытая, соски тёмно-розовые от горячей воды и холода. Капли стекали по ключицам, по ложбинке между грудей. Я почувствовал, как кровь снова приливает вниз — мгновенно, болезненно. Член дёрнулся в трусах, начал твердеть.
— Идём, — сказал я хрипло, и тут же встал. Она потянула меня за руку — пальцы горячие, дрожащие.
В ванной пар ещё не рассеялся. Она включила воду — горячую, почти обжигающую. Полотенце упало к её ногам. Она шагнула под струю первой, повернулась ко мне лицом. Вода стекала по её телу — по шее, по груди, по животу, между ног. Она смотрела на меня — глаза блестят, губы приоткрыты.
Я стянул трусы. Член стоял полностью — твёрдый, пульсирующий, головка уже блестела. Она увидела — и тихо ахнула, щёки вспыхнули.
Я вошёл под воду. Горячая струя ударила по спине, по плечам. Мы стояли близко — грудь к груди. Я обнял её за талию, притянул. Её соски коснулись моей груди — твёрдые, горячие. Она задрожала, прижалась всем телом.
— Поцелуй меня, — прошептала она.
Я наклонился. Поцелуй вышел жадным с первого мгновения — языки сплелись, губы прижимались сильно. Вода текла по нашим лицам, мешалась со слюной. Мои руки скользнули по её спине — мокрая кожа, гладкая, горячая. Я сжал ягодицы — мягкие, упругие. Она застонала мне в рот, выгнулась, прижала бёдра к моим. Мой член упёрся ей в низ живота — твёрдый, горячий. Она дёрнулась навстречу, потерлась о него животом.
Я опустился ниже — поцеловал шею, ключицу, потом грудь. Взял сосок в рот — мокрый, набухший. Втянул сильно. Она вцепилась мне в волосы, выгнула спину, тихо вскрикнула. Вода стекала по её груди в мой рот — солоноватая от её кожи.
Моя рука скользнула между её ног. Она была влажной — не только от воды. Клитор набухший, скользкий. Я провёл пальцами — кругами, медленно. Она задрожала всем телом, бёдра раздвинулись шире, колени подогнулись. Я поддержал её одной рукой под ягодицу, другой продолжал ласкать — теперь быстрее, настойчивее.
Она опустила руку вниз — обхватила мой член. Горячая ладонь, скользкая от воды. Провела вверх-вниз — медленно, сжимая у основания. Я застонал — громче, чем хотел. Головка пульсировала в её кулаке, выделяя влагу, которая смешивалась с водой.
— Антош… войди в меня… пожалуйста, — прошептала она, голос дрожал.
Я замер. Посмотрел ей в глаза — там страх, желание, доверие.
— Ты уверена?
Она кивнула — быстро, несколько раз.
Я прижал её спиной к холодной плитке — она ахнула от контраста. Поднял её ногу, закинул себе на бедро. Член упёрся в вход — горячий, скользкий. Я вошёл медленно — сантиметр за сантиметром. Она была тесной, горячей, влажной. Вошёл до конца — и мы оба замерли, тяжело дыша.
Она сжалась вокруг меня — сильно, ритмично. Я застонал, прижался лбом к её лбу.
— Двигайся… медленно… — выдохнула она.
Я начал — неглубоко, плавно. Каждый толчок отзывался в ней дрожью, тихим стоном. Её ногти впились мне в плечи. Вода стекала по нам, заглушала звуки. Мы двигались в одном ритме — медленно, чувствуя каждое касание, каждое сжатие.
Её дыхание участилось, бёдра задрожали. Я ускорился чуть-чуть — всё ещё нежно, но глубже. Она запрокинула голову, приоткрыла рот — беззвучный крик. Я почувствовал, как она сжимается вокруг меня сильнее — волнами, судорогами. Оргазм накрыл её — длинный, дрожащий. Она закусила моё плечо, чтобы не закричать.
Это добило меня. Я сделал ещё несколько толчков — резких, глубоких — и кончил еле-еле успев вытащить, разрядившись спермой на её лобок и живот выше пупка. Мы замерли — обнявшись, под водой, тяжело дыша.
Потом она подняла голову, поцеловала меня — мягко, устало, счастливо.
— Мы… это сделали, — прошептала.
— Да, — ответил я. — И я не жалею.
