Потом была тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Она лежала на ковре, разбитая, липкая, полная их семени. Её платье было задрано до шеи, тело покрыто следами страсти.
Макс лениво провёл рукой по её бедру.
«Ну что, студенточка? Понравилось?»
Алиса открыла глаза. Серые, невинные ещё утром, теперь они смотрели из-под влажных ресниц с пониманием, глубиной и тёмной искоркой. Она не сказала ни слова. Просто кивнула, и на её запёкшихся губах появилась слабая, но безошибочная улыбка. Усталая, порочная, счастливая.
Возвращалась Алиса домой как в тумане. Тело было тяжёлым, вязким, каждая мышца приятно ныла, напоминая о недавнем насилии и наслаждении. Под платьем, теперь слегка помятым, она чувствовала липкие потоки, стекающие по внутренней поверхности бёдер. Этот факт, который должен был вызвать отвращение, лишь заставлял её сжиматься внутри от нового, похотливого трепета. Она была полна ими. Помечена.
Дверь её комнаты в общаге захлопнулась с тихим щелчком, отгораживая от внешнего мира. Здесь царил привычный порядок: аккуратно заправленная кровать, стопки книг, плюшевый заяц с детства на подушке. Контраст между этой невинностью и тем, что сейчас творилось у неё внутри и на коже, был настолько ярок, что у неё закружилась голова. Она прислонилась к двери и закрыла глаза, снова переживая самые острые моменты: растягивающую полноту, хлопки тел, хриплые команды, собственные неприличные крики.
Сначала был душ. Она стояла под почти кипящими струями, смывая с себя запах чужих духов, пота и семени. Мыло скользило по её груди, которую кусали губы, по животу, по бёдрам, покрытым лёгкими синяками от слишком сильных пальцев. Она провела мочалкой между ног, и прикосновение к разгорячённой, чувствительной плоти заставило её вздохнуть. Но это было ничто по сравнению с тем, что она почувствовала, когда направила струю воды на анальное отверстие. Там всё было нежным, слегка припухшим, но не болезненным. Воспоминание о том, как Макс заполнял её там, заставило её руку непроизвольно скользнуть ниже, к клитору. Она провела пальцем по нему, и сладкая судорога пробежала по всему телу. Но она остановилась. Это было не то. Теперь ей хотелось другого. Хотелось поделиться, выговориться, разобрать всё по полочкам.
Закутавшись в большой банный халат, с мокрыми тёмными волосами, она устроилась в кровати с ноутбуком. Сердце колотилось, но уже не от страха, а от возбуждения. Она открыла чат.
Алиса: Вик. Ты была права на все сто. На тысячу.
Сообщение пришло почти мгновенно, как будто Вика ждала.
Вика: АЛИСОН! Ну рассказывай, не томи! ВСЁ! Как всё прошло? Они тебя… ну, все сразу?
Алиса глубоко вздохнула, и её пальцы полетели над клавиатурой, выплёскивая поток сознания, смесь шока, восторга и только что обретённой, циничной оценки.
Алиса: Да. Все. И не по разу. Я до сих пор хожу, понимаешь, и чувствую их везде. Это было… это невозможно описать. Но попробую.
Она откинулась на подушки, и слова полились сами, живые, грязные, честные.
Алиса: Начну с аппаратуры. Ты была права насчёт подготовки. Без этого я бы, наверное, умерла от боли или стыда. А так… Макс. Он первый вошёл… ну, туда. Сзади. У него… он не самый длинный, но толстый, боже, как толст. Первые секунды я думала, что он меня просто разорвет пополам. Но потом, когда он вошёл полностью и начал двигаться… Вика, это как будто тебя наполняют раскалённым металлом, который бьёт прямо в какую-то точку глубоко внутри. У меня ноги тряслись сразу. Он мощный, жёсткий, не особо церемонится, но в этом есть свой кайф. Чувствовать такую силу.
Вика: Ооо, да, Макс – это эталонный «завоеватель». Любит всё контролировать. А как Артём?
Алиса закусила губу, вспоминая.
Алиса: Артём… он другой. Длинный, изящный. Он как скалолаз, который находит все самые чувствительные места. Когда он был во мне спереди… он не просто долбил, он как бы проникал под разными углами, искал. И находил. Это было более изощрённо. А когда он делал мне языком… Мама дорогая. У него язык, кажется, длиннее, чем у обычных людей. И он знает, как им пользоваться. Это был самый долгий и изматывающий оргазм за вечер, просто волнами.
Вика: Зависть белая! Он мастер оральных ласк. А Илья? Молчун?
Алиса: Илья… он самый большой. И в прямом, и в переносном смысле. Неудобно, даже больно, особенно в рот брать. Но в этом есть что-то унизительное и потому… очень горячее. Он мало говорит, но смотрит. Его взгляд всё время на тебе, тяжёлый, будто взвешивает. И когда он кончает… он издает такой хриплый стон и держит тебя за голову так крепко, что не вырваться. Это подавляет и заводит нереально.
Она сделала паузу, её пальцы зависли над клавиатурой. Самое сокровенное.
Алиса: А потом… они уложили меня на ковёр. И было… двойное проникновение. Макс сзади, Артём спереди. Илья… дал мне в рот. Это был апокалипсис. Я не понимала, кто где, я просто была одним большим, пульсирующим чувством. Они двигались вразнобой, и это сводило с ума. Я кричала, умоляла, сама не знала чего – то ли остановиться, то ли никогда не кончать. Кончила я так, как никогда в жизни. Кажется, я потеряла сознание на пару секунд.
Долгое молчание в чате. Потом.
Вика: Блин… Я аж вспотела, читая. Рада за тебя, детка. По-настоящему. Ты приняла боевое крещение на отлично. Но это только базовый уровень.
Алиса приподняла бровь. Базовый?
Алиса: Что ты имеешь в виду?
Вика: Групповачка – это здорово. Но есть нюансы. Позы, связки, игрушки. Если они тебя возьмут в оборот на постоянку (а они возьмут, ты им понравилась, это очевидно), можно выжать ещё в сто раз больше.
И Вика, как заправский стратег, начала раскладывать перед ней карты новых, немыслимых удовольствий.
Вика: Например, «поезд». Это когда ты на четвереньках, а они выстраиваются в цепочку. Первый входит спереди, второй – сзади, когда первый выходит, он делает шаг вперёд, а третий занимает его место сзади, и так по кругу. Бесконечное проникновение, ты в центре водоворота. Или «кокон» – тебя заворачивают в плед или простыню, оставляя только дырки для нужных мест, и используют, как полностью обезличенную игрушку. Очень психологически жёстко и поэтому – невероятно.
Алиса читала, и её дыхание сбивалось. Она машинально потянулась рукой под халат, ладонь легла на низ живота. Там снова было тепло и влажно. Она представляла это. «Поезд». Бесконечная череда толчков, заполнений.
Вика: И игрушки. Анальные бусы, пока один из них в тебе спереди. Вибратор, прижатый к клитору во время двойного проникновения. Или… господи, Алиса, представь, Макс в твоей попе, а у тебя во влагалище – вибратор на дистанционном управлении, а пульт у Ильи. Он может включить его в любой момент, когда захочет, совершенно неожиданно для тебя.
Алиса тихо застонала. Её пальцы сами собой нашли клитор и начали быстро, требовательно тереть его. Она читала дальше, и каждая фраза Вики подливала масла в огонь.
Вика: Ещё можно усложнить задачу. Закрытые глаза. Или лёгкие шлепки, когда ты кончаешь. Или они могут разговаривать о тебе, как о вещи, прямо при тебе: «ну что, братва, куда эту дырочку следующую сунем?» Это унижает, но заводит до чертиков. Главное – безопасное слово. Если станет слишком тяжело морально, скажешь «ананас», и всё остановится.
Мир Алисы перевернулся ещё раз. Оказывается, там, за гранью, куда она только что ступила, были не просто дикие, стихийные оргии. Там была целая наука. Иерархия наслаждений. Её тело, уже познавшее один вид экстаза, теперь жаждало изучить все остальные. Оно хотело быть этим «коконом», этим «поездом», хотело дистанционного контроля и унизительных разговоров.
Её пальцы работали быстрее, следуя ритму, который задавали ей сегодня чужие тела. Она вспоминала толчки, смену поз, грубые руки. Оргазм накатил быстро, мощно, сотрясая её одинокое тело в тихой комнате. Но это было лишь слабое эхо того, что она испытала там. Сухой, технический доводок.
Она отдышалась и набрала последнее сообщение, её глаза блестели в свете монитора уже не невинностью, а холодным, заинтересованным огнём познания.
Алиса: Спасибо. Я всё поняла. Насчёт «возьмут в оборот»… Думаю, я сама напишу Максу завтра. Спрошу, когда следующая «вечеринка». И подготовлюсь… получше.
Она отправила сообщение и выключила ноутбук. В темноте она лежала, прислушиваясь к пульсации в самых сокровенных местах. Она была пуста, но её воображение было переполнено новыми, дерзкими сценариями. Стыд умер. Робость растворилась. Осталась только жажда. Жажда большего, сложнее, жёстче. Она перестала быть Алисей-скромницей. Она стала Алисой, которая знает, чего хочет её тело. И была готова идти за этим до конца.
