— Я… я не могу… Миша… — прошептала Аня, но голос прозвучал хрипло и неубедительно, тело предало её — между ног стало мокро, она текла от одного прикосновения.
— Миша подождёт, — выдохнула Света ей в ухо, одновременно стягивая с неё топ через голову, обнажая грудь. — А ты попробуй жизнь. С нами. Здесь и сейчас. Ты же чувствуешь, как хочешь?
Света ловко развернула Аню лицом к себе и, прежде чем та успела опомниться, скользнула вниз — горячее дыхание на животе, потом резкий, электризующий ток, когда губы Светы коснулись её самой сокровенной части, отделённой только тонким кружевом. Аня вскрикнула, вцепившись рукой в плечо Светы — это было не то, что она представляла с Мишей, это было запретнее, острее, и оттого безумно сладко. Света не давала ей опомниться, её язык и губы творили что-то невообразимое, проникая под ткань, лаская клитор, заставляя Аню выгибаться и кусать губы, чтобы не застонать в голос — она текла, влага стекала по бёдрам, тело открывало новые ощущения, как будто просыпалось после долгого сна.
— Иди сюда, — услышала она сквозь туман голос Коли, полный желания.
Света, прервавшись на секунду, подтолкнула Аню вперёд — Аня, ничего не соображая, подчинилась, встав на колени на жёсткую постель напротив парней. Перед её лицом оказался напряжённый член Димы — горячий, пульсирующий. Рядом — Коли, с тяжёлыми яйцами, которые она видела впервые так близко. От них пахло потом, табаком и ещё чем-то терпким, мужским, и это запах кружил голову.
— Помоги девочке расслабиться, — скомандовала Света, которая снова оказалась сзади, раздвигая Ане ягодицы и поглаживая мокрую от её ласк ткань трусиков, пальцы скользили внутрь, усиливая поток.
Аня открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого, подчиняясь какой-то первобытной силе, инстинкту, проснувшемуся в ней вместе с этим новым желанием, она медленно обхватила губами головку члена Димы — во рту стало солоно и горячо, гладкая кожа скользила по языку. Она зажмурилась от ужаса и острого, режущего стыдного возбуждения, которое разливалось по телу от движений Светы сзади — она текла ещё сильнее, капли стекали по ногам. Коля погладил её по щеке, отводя волосы, и его член коснулся её губ — Аня поняла, что обратного пути нет. Она подчинилась ритму, который задавали ей трое, растворяясь в этом грехе, чувствуя себя грязной, падшей и… невероятно, пугающе живой.
Она открывала для себя новое: взяла в руку яйца Димы — тяжёлые, бархатистые, перекатывая их пальцами, чувствуя, как он стонет от этого, и это придало ей смелости. Переключилась на Колю — его яйца были гладкими, она ласкала их ладонью, сжимая слегка, пока сосала головку, и от его стонов её тело вибрировало. Она играла с ними, как с новыми игрушками — мяла, гладила, чувствуя, как они напрягаются, и это открытие — что мужчинам нравится такая ласка — делало её смелее, мокрее. Света сзади добавляла — пальцы внутри, язык на клиторе — и Аня стонала на членах, вибрация заставляла парней рычать.
Наконец, Дима напрягся — “Да, детка, глотай!” — и кончил в ротик, густая, солоноватая сперма ударила в горло, Аня глотала жадно, чувствуя вкус, и ей… понравилось. Это было новое открытие — тепло, наполняющее, как будто она владела им. Коля следом — он схватил её за волосы, толкнулся глубже, и сперма заполнила рот, она играла языком с яйцами в последний момент, усиливая его оргазм, и глотала, смакуя, тело текло от удовольствия, оргазм накрыл её от одного этого. В ушах стучал пульс в такт колесам поезда, уносящего её от прежней, невинной Ани.
Санаторный корпус
Солнце било в большое окно одноместного номера, безжалостно яркое, южное. Аня лежала на заправленной койке, глядя в беленый потолок, и чувствовала, как краска стыда заливает щёки при каждом воспоминании о прошлой ночи. Мелькание лиц, рук, губ. Запах купе, пропитанный потом и шампанским. Собственные стоны, которые она заглушала, закусывая подушку, пока поезд мчал её в этот город-курорт. Члены парней в её рту, вкус их спермы, густой и солоноватой, как она глотала жадно, играя с яйцами, чувствуя, как они напрягаются под пальцами — это было открытием, которое жгло изнутри, смешиваясь с виной перед Мишей.
«Это был просто сон. Просто помутнение. Шампанское, духота… — уговаривала она себя, сжимая край простыни так сильно, что побелели костяшки. — Этого не было. А если и было, то больше никогда. Никогда. Я люблю Мишу. Я буду ему хорошей женой».
Она встала, решительно подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. На неё смотрела та же Аня, только с тёмными кругами под глазами и припухшими от поцелуев губами, которые всё ещё помнили вкус чужих ртов. Она умылась ледяной водой, собрала волосы в строгий пучок и надела самый закрытый купальник, который взяла с собой — слитный, тёмно-синий, больше похожий на гимнастический. Сверху накинула длинную футболку и парео, чтобы скрыть тело, которое предательски отзывалось на воспоминания лёгким теплом внизу живота.
В коридоре пахло хлоркой и пионами, смешанными с солёным морским бризом. Она нашла нужный кабинет с табличкой «УЗИ, маммография, гинекологический осмотр». Постучав и услышав молодой, уверенный голос, она вошла, чувствуя, как сердце стучит в горле — смесь страха и странного предвкушения, которое она пыталась подавить.
За столом сидел парень — врач, ему было не больше 28, с короткими тёмными волосами, острым взглядом и лёгкой улыбкой, которая делала его лицо обаятельным, но с намёком на власть. Его руки — сильные, с длинными пальцами — перебирали бумаги, и Аня поймала себя на том, что представляет, как эти пальцы касаются её кожи, проникают глубже. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, но тело уже отреагировало — соски затвердели под купальником, внизу живота потеплело, и она сжала бёдра, чувствуя лёгкую влагу — “Что со мной? Это же врач, просто осмотр,” — подумала она в панике, но возбуждение нарастало.
— Анна? Садитесь, — кивнул он на стул, его голос был спокойным, но с ноткой команды, которая заставила её тело отозваться вспышкой жара. — Я Дмитрий, врач-сонолог и гинеколог. Будем знакомы. Вы к нам надолго? Расскажите о жалобах.
Аня села, комкая в руках край футболки, и начала рассказывать о путёвке, о том, что прислали родители перед свадьбой. Он слушал внимательно, задавал вопросы, но его взгляд… Он был изучающим, проникающим, как будто уже видел её обнажённой, трогал мысленно каждую складку кожи. От этого между ног стало тепло, и она сжала бёдра сильнее, чувствуя, как влага накапливается, пропитывая ткань — “Не может быть, я же не такая,” — шептала она себе, но тело предало, соски ныли от желания прикосновения.
— Что ж, молодой организм, готовитесь к важному событию. Понимаю. Надо проверить, все ли в порядке — УЗИ, маммография и вагинальный осмотр, чтобы исключить противопоказания для процедур. Пройдёмте в смотровую.
Он указал на белую ширму в углу кабинета. За ней стояла кушетка с аппаратом УЗИ и маммографом.
— Раздевайтесь. Полностью. Бельё тоже снимите. Наденьте вот эту сорочку, — он протянул ей тонкую марлевую сорочку, едва прикрывающую ягодицы, с завязками на спине.
У Ани пересохло во рту, сердце заколотилось как сумасшедшее — “Полностью? Перед ним? О боже, Миша, прости,” — подумала она, чувствуя прилив стыда, но и возбуждения, которое сделало ноги слабыми. Она послушно зашла за ширму. Пальцы не слушались, путались в завязках парео, в лямках купальника — каждый слой одежды, падающий на пол, усиливал панику и жар внутри. Наконец, оставшись совершенно голой, она надела сорочку — ткань была тонкой, прозрачной, завязки сзади не сходились полностью, оставляя спину и ягодицы открытыми. Она обхватила себя руками, прикрывая грудь, кожа покрылась мурашками от прохлады и возбуждения — между ног уже пульсировало, влага накапливалась, и она почувствовала первую каплю, стекающую по внутреннему бедру — “Я теку? От чего? От него?” — ужаснулась она, но тело вибрировало от предвкушения.
— Анна, проходите, ложитесь на кушетку, — раздалось совсем рядом, его голос был низким, вибрирующим, и она представила, как он смотрит.
Она вышла из-за ширмы, стараясь смотреть в пол, но почувствовала его взгляд — жгучий, оценивающий, как будто он уже ласкал её глазами. Дмитрий стоял у аппарата, надевая перчатки, его глаза скользнули по её телу, задержавшись на сосках, проступающих сквозь ткань, и на обнажённой спине — Аня покраснела до корней волос, стыд обжёг, но и усилил возбуждение, она текла сильнее, чувствуя, как влага пропитывает ткань сорочки у промежности. Аня легла на кушетку, покрытую тонкой бумажной простынёй, и зажмурилась, но тело не слушалось — бёдра слегка раздвинулись, соски ныли, матка сжималась в предвкушении.
— Не нужно закрывать глаза, Анна. Смотрите на меня, — услышала она его голос прямо над собой, и открыла глаза, встречаясь с его взглядом — тёмным, интенсивным, с искрой желания, которую он едва скрывал под профессионализмом. Сорочка задралась, обнажив бёдра и край лобка. — Расслабьтесь. Это просто медицинский осмотр, — сказал он, но его тон был хриплым, и Аня почувствовала, как от этого её клитор пульсирует.
— Руки уберите. Положите вдоль тела. Развяжите сорочку спереди для маммографии.
Аня медленно убрала руки, развязала сорочку — грудь обнажилась полностью, соски стояли колом от его взгляда и прохлады, тело отреагировало вспышкой жара внизу — “Он видит меня всю, о боже, я голая перед ним,” — подумала она, стыд накрыл волной, слёзы навернулись на глаза, но под стыдом росло возбуждение, она текла ручьём, капли стекали по бёдрам, пропитывая простыню. Он не спешил, его взгляд медленно прошёлся по ней — от губ к шее, по ключицам, задержался на груди, которая от волнения стала невероятно чувствительной, соски затвердели ещё сильнее, превратившись в тугие горошины, тело отреагировало вспышкой жара внизу, матка сжалась. Взгляд скользнул по плоскому животу, по изгибу талии, ниже, к темному треугольнику волос, видимому сквозь тонкую ткань, и дальше, по бёдрам — Ане казалось, что там, где проходил его взгляд, кожа начинала гореть, клитор набух, она текла ещё интенсивнее, чувствуя, как влага собирается в лужицу под ней — “Я теку от его взгляда, как шлюха, Миша, прости,” — подумала она в отчаянии, но тело выгибалось слегка, жаждая прикосновения.
