Волосы на голове, обычно собранные в аккуратный хвост или пучок, сегодня она распустила — светлые, блестящие, мягко ложились на открытые плечи и спину. Из украшений — только серебряное колечко на большом пальце, Ванин подарок на первую годовщину. Она никогда его не снимала. Даже сейчас, глядя на него, подумала: «Как же я всё-таки его люблю». И тут же, словно в насмешку над собой: «А собираешься, как настоящая блядь, которая точно знает, что её сегодня выебут!»
Катя подумала над этой мыслью, в глубине души признавая правдивость собственного упрёка, замерев, внимательно пригляделась к своему отражению. Щёки пылали, в глазах — глубоких и влажных — смесь стыда, страха и сладкого предвкушения. Покрутилась, включила любимую песню в наушниках. Улыбнулась — широко, лучезарно — и выпорхнула из квартиры. Майское солнце грело, лёгкий ветерок играл с подолом платья, каблучки вызывающе цокали по асфальту, а сомнения остались дома.
— ### —
Вечеринка уже набирала обороты. На кухне качала колонка JBL, в гостиной Лена с несколькими ребятами суетилась вокруг стола, но до двенадцати человек общее количество пока не дотягивало.
Катя нежно чмокнула Лену в щёку и аккуратно держалась рядом с подругой и на расстоянии от остальных. Что и говорить — она выглядела великолепно. Лена, впрочем, тоже. Только Лена уже привыкла к такой обстановке, а вот Катя в этом амплуа — лёгкое платье, распущенные волосы, максимально открытая кожа — была в новинку. Кто-то из парней даже присвистнул, увидев «скромницу» в таком образе. Подкатов, впрочем, пока не последовало. Никто не лез с комплиментами и навязчивыми разговорами. Другая бы расстроилась, но Катя успокаивала себя тем, что «была занята и верна».
Всех, кто уже был в квартире, Катя хотя бы видела в универе. А вот трое новоприбывших — незнакомые. Крупный мулат, стильный и дорого одетый кавказец и высокий брюнет. Они по очереди обняли и расцеловали Лену, сказали, как давно ждали этой встречи. Кавказец достал из внутреннего кармана пиджака свёрток, передал ей со словами: «Не открывай до поздравления, а то накажу». Лена взвизгнула, прижала подарок к груди и умчалась в комнату, щебеча что-то подругам.
Катя уловила от вновь пришедших тонкий, дорогой мужской аромат и прошла следом за парнями в гостиную, где уже собрались все остальные.
Сначала показали видеопоздравление от сокурсников — Лена там была главным действующим лицом. Потом подарки. А под конец самые «особенные» гости вывели виновницу к себе, развернули свёрток. Внутри оказался красивый кулон с эмблемой университета, а в кулоне — заламинированная записка. Лена прочитала, бросилась их обнимать, глаза заблестели от слёз.
Чтоб разрядить слишком умилительную сцену, старшекурсники погасили свет, врубили музыку погромче и прокричали: «Убираем стол, освобождаем танцпол!»
Следующий час квартира превратилась в танцпол. А потом — в ночной клуб: свет стал ещё глуше, стол сдвинули к стене, а на нём уже танцевала девчонка, накручивая восьмёрки тугим задом. Какая-то парочка перешла на откровенно грязные танцы, извиваясь словно переплетённые змеи. Но дальше зайти пока никто не решался.
Лена отловила Катю на кухне:
— Подруга, ты же хотела поговорить, лови парней, пока не ушли, а то они уже собираются!
Не дожидаясь ответа, она взяла Катю за руку и потащила прямо к дивану, где сидели кавказец и мулат (третий из их компании, брюнет, уже кого-то приобнял в полумраке комнаты и толкался среди других пар под медленную музыку).
Парни встретили девушек вопросительными взглядами. Катя к тому времени уже выпила пару коктейлей, и лица в темноте чуть расплывались. Не успела она навести резкость, как Лена, толкнув, усадила её между гостями и бодро объявила:
— Ребят, ей нужен совет опытных студентов. Какой и почему — она сама объяснит!
Катя была смущена такой близостью с незнакомцами, стушевалась и даже не знала, с чего начать. В итоге начала совсем не с того, выпалила про то, что у неё есть парень. Зачем она так сделала, сама и не поняла. Может, подспудно считала, что её толкнули к ним совсем не для разговоров? Мулат не изменил позы, продолжив сидеть расслабленно, только лениво скользнул взглядом по коленкам девушки. А вот глаза кавказца — тёмные, блестящие в отсветах — впились в девушку словно голодные, пожирая.
Она сама была в трансе от такого близкого и жаркого соседства между двумя здоровыми парнями. Захлёбываясь, запинаясь, стала молоть всякую дичь: рассказывать, как учёба забрала у неё парня, как он всё дальше, как ей тяжело… и вдруг поймала себя на том, что смотрит в коленки, сжимает их ладонями и краснеет. Замолкла от смущения и ещё больше залилась краской. Ей было волнительно находиться в такой хищной компании, будто пловчихе среди акул. Чтобы собраться и успокоиться, она начала крутить на пальце заветное колечко. Мужчины молчали.
— А как вас зовут? — тихо выдавила она после продолжительной паузы.
Кавказец взял её руку, поднёс к губам, нежно обнюхивая кожу, потом поцеловал сухими краешками губ и, не отрывая взгляда от её лица, произнёс:
— Гор. М-м-м, какая ты крошка!
Мулат подался на неё со своей стороны, наклонился к уху:
— Марк, — сказал он и спросил её имя. Услышав скромное «Катя», улыбнулся уголками сдержанно: — Знаешь… такой милой девочке стесняться можно разве что распутного поведения. А ты ведёшь себя как школьная скромняшка! Ты наверняка не такая… в жизни… Я чувствую в тебе огонь!
Он провёл пальцами по щеке, поправляя отделившуюся прядь волос. Потом предложил глубоким томным голосом:
— Здесь шумно, пойдём на кухню, а то я только услышал, что тебе нужна помощь с зачётами.
Катя встала и пошла за Марком, чуть не споткнувшись о чьи-то вытянутые ноги. На соседнем диване парень растянулся, блаженно хватая упругие ягодицы своей партнёрши по недавнему танцу, которая оседлала его и впилась глубоким влажным поцелуем.
На кухне как раз умывали перебравшую девчонку — увидев вошедших, быстро перевели её в ванную и освободили помещение. Марк отодвинул для Кати стул, спросил, не продует ли её, если открыть окно. Такая предупредительность, забота конечно, располагали. Но в голове всё равно крутилось: «Какие у них намерения, что они обо мне подумали? Я же только что сказала, в каком я положении и мне нужна только информация…»
Она стала повторять свой монолог про универ и отсутствие времени. На кухне Марк и Гор слушали её внимательно — сосредоточенно сдвинув брови. Катя, запинаясь, рассказывала, что ей нужны связи, подходы к преподавателям, «способы» сдавать зачёты без зубрёжки до утра. Гор кивал, понимая, Марк загадочно улыбался, разглядывая тараторящую девушку:
— Всё просто, малышка. Нужно знать, кого подмазать, когда подмазать и как подать себя. Мы тебе обязательно поможем, только ты спрашивай предметно, по каждой дисциплине!
Они обменялись номерами. Гор написал ей в телеграм короткое: «Пиши, если что». Марк добавил смайлик с подмигиванием. Катя зарделась. Потом она вернулась в гостиную. Музыка стала потише, совсем стемнело, и только свет от колонки освещал двигающиеся в полумраке тела.
— Потанцуем? — спросил её Марк.
Катя не успела отказаться — её уже вытолкнули в центр импровизированного танцпола. Между ней и парнями оказалось совсем немного места. Она танцевала сдержанно, стараясь не прижиматься, но толпа сжималась всё сильнее. Дважды её бедро случайно задело твёрдый, горячий рельеф через ткань чужих штанов. Один раз — Гор, другой — Марк, они тёрлись рядом. Она осознала это и замерла на секунду, как птичка в ладонях ловца. Сердце заколотилось так, что казалось, его услышат все. И она такая хрупкая между ними — тонкая в талии, с дрожащими коленками, с сильным беспокойством в трусиках, которое уже превращалось в сладкую, стыдную влагу. Катя опустила глаза, прикусила губу и продолжила танцевать — будто ничего не случилось. Парни тоже вели себя прилично: руки на талии, но не ниже, улыбки, но без грязных намёков. Только взгляды и лёгкие прикосновения — ровно столько, чтобы дать понять, что они рядом и хотят. Хотя это Катя себе уже сама нафантазировала.
Танец закончился, и девушка, воспользовавшись паузой, встряхнув головой, сбросила влажное наваждение и, разгорячённая и распаренная, бросилась к Лене прощаться. Только тогда Катя обратила внимание на время и запаниковала: метро уже не ходило. И теперь она лихорадочно прикидывала варианты.
— Мы тебя подвезём, — положив руки ей на голые плечи, спокойно пообещал Гор, оказавшийся рядом. — Не переживай!
Через десять минут она сидела на заднем сиденье белой Тойоты рядом с Гором. Марк был за рулём — оказывается, он совсем не пил. По дороге почти не говорили — только музыка лилась из колонок, ритмичная и незнакомая, да всплывали редкие вопросы типа: «Ты где живёшь?», «Не холодно?».
У подъезда Катя вышла, поблагодарила. Гор, вышедший её проводить, взял за руку:
— Не пропадай, звони, сладкая! Ты — супер-девочка, нам бы хотелось с тобой увидеться!
Она вспыхнула от такого бронебойно-тяжёлого комплимента. Уже в лифте поняла, что ноги дрожат от возбуждения и стыда.
— ### —
Через пару дней Лена поймала подругу в коридоре с озадаченным лицом:
— Они просили уточнить, почему ты не отвечаешь — они тебе звонили и писали. — Это был не вопрос, а упрёк.
— Да, звонили. В клуб звали вечером. Я отказалась.
