— Ты такая тёплая, — прошептал он.
— Не говори, — сказала я.
Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Миссионерская поза — самая простая, но в этот момент — самая правильная. Его руки обхватили меня, прижали к себе. Он целовал мою шею, мои губы, моё плечо. Мы двигались, как будто знали друг друга давно. Потом я встала на четвереньки. Не потому, что он попросил. Потому что я хотела. Он понял. Вошёл в меня сзади, так же медленно, как в первый раз. Его руки на моих бёдрах, мои ладони на подушке. Дыхание тяжёлое. Слова не нужны.
— Ты такая узкая, — прошептал он.
— Не спеши, — ответила я.
Он не спешил. Только двигался глубже. Время растеклось. Всё, что осталось — это он внутри меня, его ладони на моей талии, мои мысли — только о нём. Он хотел сменить позу. Я чувствовала это. Он хотел что-то новое. Что-то, что он видел в фильмах или мечтал попробовать. Он начал поворачивать меня, но я остановила его.
— Не сейчас, — сказала я.
Он посмотрел на меня. Понял. Кивнул.
— Хорошо, — сказал он.
Мы вернулись к миссионерской позе. Он лёг сверху. Его дыхание участилось. Я чувствовала, как он напрягается внутри меня.
— Ты близко? — спросила я.
— Да, — прошептал он. — А ты?
— Почти.
Он провёл большим пальцем по моему клитору. Один раз. Второй. И я почувствовала, как всё внутри меня сжимается. Я закрыла глаза. Замерла. Только дыхание — глубокое, болезненное, насыщенное.
— Я знаю, что ты хочешь в попку, — сказала я, не глядя на него.
Он замер. Только глаза чуть расширились. Он не ожидал, что я заговорю об этом сама.
— Я не настаиваю, — тихо ответил он.
— Я знаю, — сказала я, наконец поворачиваясь к нему лицом. — Но... я хочу попробовать.
— Ты уверена? — спросил он, приподнимаясь на локтях.
— Нет, — честно ответила я. — Но я хочу попробовать.
Он посмотрел на меня долго. Не как на женщину, которая просто соглашается. А как на кого-то, кто доверяет. И это, наверное, возбудило его больше.
— Тогда давай медленно, — сказал он. — Очень медленно.
— Только так, — кивнула я.
Он перевернул меня аккуратно, как фарфоровую статуэтку. Я легла на живот, прижав лицо к подушке. Его руки скользнули по моим бёдрам. Он поцеловал мою лопатку, потом шею, потом ухо. Его палец коснулся меня там, где ещё никто не был. Лёгкое прикосновение. Я выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание.
— Хорошо, — прошептала я.
Он провёл пальцем по кольцу, смазывая его слюной и моей влажностью. Я почувствовала, как он медленно проникает внутрь. Только кончик. Только чтобы я привыкла. Я сжала зубы. Не от боли. От странного, почти животного ощущения — напряжения, страха, желания.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Просто... дальше медленно.
Он двигался осторожно. Палец вошёл глубже. Я почувствовала, как тело сопротивляется, но не отвергает. Только привыкает. Он начал двигать им, плавно, почти как при поглаживании. И в какой-то момент я поняла: мне не больно. Мне... интересно.
— Ты такая узкая, — прошептал он, целуя мою шею. — Такая тугая.
— Не спеши, — напомнила я.
— Никогда, — пообещал он.
Он добавил второй палец. Медленно. Я застонала, но не попросила остановиться. Только прижала лицо к подушке. Его пальцы двигались внутри меня, растягивали, разогревали. Он целовал мою спину, шептал, что я хорошая, что я сильная, что я хорошая девочка.
— Я не хочу, чтобы ты делал это быстро, — сказала я.
— Я не сделаю, — пообещал он. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Только хорошо.
Он поцеловал меня в плечо. Потом между лопаток. Потом снова ухо.
— Доверься мне, — прошептал он.
И я доверилась. Он начал осторожно вводить головку. Я почувствовала, как он касается кольца, как оно сопротивляется. Он ждал. Пока я не выдохнула. Пока я не расслабилась.
— Давай, — прошептала я.
Он вошёл. Медленно. Глубоко. Только головка. Я зажмурилась. Не от боли. От ощущения — странного, почти неприличного, но захватывающего.
— Ты такая тесная, — прошептал он, не двигаясь.
— Не двигайся пока, — попросила я.
Он не двигался. Только держал меня. Целовал. Ждал. Когда я почувствовала, что могу дышать, я сказала:
— Давай дальше. Медленно.
Он продолжил. Сантиметр за сантиметром. Я чувствовала, как он растягивает меня, как заполняет, как берёт меня целиком. Я вцепилась в простыню. Всё тело напряглось.
— Ты такая горячая.
Он начал двигаться. Медленно. Очень медленно.
— Ты в порядке? — спрашивал он время от времени.
— Да, — отвечала я. — Только не спеши.
И он не спешил. Он двигался, как будто хотел запомнить каждое ощущение. Каждый миллиметр. Каждый вздох. Я чувствовала, как его член напрягается внутри, как он задерживается на мгновение, давая мне привыкнуть. Его руки легли на мои бёдра, пальцы впились чуть сильнее — негрубо, но ощутимо.
— Все хорошо? — прошептал он.
— Да, — ответила я, сжимая простыню в кулаки. — Не останавливайся.
Каждый толчок — как удар в живот, но не болезненный. Я прижала лицо к подушке, втягивая в себя запах нашей близости — пот, слюна, кожа, страх и желание.
— Я хочу войти в тебя глубже.
— Тогда войди, — прошептала я в ответ.
Он вошёл. До конца. Я застонала. Не от боли — от ощущения, что меня разрывает изнутри. Он остановился, давая мне привыкнуть. Его дыхание участилось.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да, — ответила я, голос дрожал. — Просто... продолжай.
Он начал двигаться увереннее. Глубже. Я чувствовала, как его головка задевает самые внутренние стенки, как тело сопротивляется и в то же время подстраивается под него. Его ладонь скользнула вперёд, на мой клитор. Он начал поглаживать его, медленно, в такт движениям.
— Не останавливайся.
Он ускорился. Я начала дышать быстрее. Внутри всё сжималось, напрягалось, будто готовилось взорваться.
— Я не думала, что смогу... — прошептала я, почти про себя.
— Что сможешь? — спросил он, двигаясь глубже.
— Что смогу кончить так, — ответила я. — Не останавливайся. Я чувствую... я чувствую, что могу кончить там...
Он улыбнулся, прижавшись губами к моему уху.
— Тогда давай, — прошептал он. — Кончай в попке.
Он вошёл ещё глубже. Резче. Его палец на клиторе стал настойчивее. Я выгнулась, прижавшись попкой к его лону. Он двигался в меня, как будто знал, где я самая чувствительная. Как будто читал моё тело.
— Я почти... — прошептала я, задыхаясь.
— Я знаю, — сказал он. — Я чувствую.
Его рука сжала ягодицу. Он вошёл до упора. И я почувствовала, как внутри всё сжалось. Как волна накрыла меня, медленно, но необратимо. Я закусила подушку, чтобы не закричать.
— Я кончаю... — прошептала я, почти с изумлением.
— Да, — прошептал он в ответ.
Он продолжал двигаться, пока я сжималась вокруг него. Я чувствовала, как он напрягается, как дыхание становится глубже, тяжелее. И в следующую секунду он кончил тоже — глубоко внутри меня, сдавив мои бёдра, как будто хотел впечатать себя в мою плоть навсегда.
— Ты была потрясающей, — сказал он, целуя меня в шею.
— Я не знала, что могу так, — ответила я.
— А теперь знаешь.
После оргазма тело осталось тяжёлым, дыхание — неровным. Он лежал рядом, прижимая меня к себе, его рука лежала на моём бедре. Я чувствовала его запах — пот, сперма, кожа. И вдруг это стало слишком близко. Слишком личным. Я встала. Медленно. Села на край кровати, прижав простыню к груди. Он смотрел на меня внимательно.
— Что не так? — спросил он.
— Ничего, — ответила я, но голос был холоднее, чем я хотела.
Он потянулся ко мне. Хотел обнять. Прижать к себе. Но я чуть отодвинулась. Не резко. Не грубо. Просто дала понять: не сейчас. Возможно, больше никогда.
— Я просто... не хочу, чтобы ты думал, что это что-то значит, — сказала я, не глядя на него.
Он молчал. Потом тихо спросил:
— А что это было?
— Секс, — ответила я. — Просто секс.
Он усмехнулся, но не обижённо. Почти с пониманием.
— А для тебя секс — всегда эксперимент?
— Для меня секс — это то, что не должно оставлять след, — сказала я. — Я не хочу отношений. Не хочу обещаний. Не хочу, чтобы это повторилось... если ты будешь ждать чего-то большего.
Он сел рядом. Его руки легли на колени. Он смотрел в пол. Потом сказал:
— Я не просил тебя ни о чём. Только хотел быть с тобой. Просто быть.
— Я не могу быть с кем-то, — сказала я. — Я замужем. У меня дети. Я не могу позволить себе... потерять голову.
— А ты её потеряла? — спросил он.
Я замялась. Только на мгновение. Но он заметил.
— Я позволила себе немного, — ответила я. — Больше не стоит.
Он кивнул. Не обиженно. Не разочарованно. Просто принял. И в этом его молчание было громче любых слов. Он встал, начал одеваться. Я сидела, прижав простыню к груди, смотрела, как он застёгивает ремень, как натягивает рубашку. Он остановился у двери.
