Я не думала, что всё начнётся с обычного сообщения.
— Красивая девушка. Решил написать.
Просто. Глупо. Даже дерзко. Но почему-то я ответила. Может, потому что в тот день устала до костей — дети не давали спать, муж уехал в командировку, а дом казался замкнутым пространством, где я — заключённая на всю смену. Я не искала приключений. Просто хотела выдохнуть.
Он писал легко, без давления. Не требовал фото. Не просил встречи. Просто спрашивал:
— Чем занимаешься?
Я ответила:
— Дома порядок навожу. Как обычно.
Он написал:
— Я бы помог.
Я усмехнулась, глядя на экран.
— А ты кто вообще?
— Просто увидел. Решил написать.
Он не был навязчивым. Не был пошлым. Просто был где-то рядом — в телефоне, в переписке, в мыслях. Он говорил обо всём: о Грузии, о детях, о том, как ему одиноко. А я слушала. Потом начала отвечать. Потом стала ждать его сообщений.
Он спрашивал:
— А ты дома одна?
— Да.
— Скучно?
— Нет.
Его слова ложились на кожу, как прикосновения — лёгкие, но уверенные. Я лежала на диване, ноги полусогнуты, руки под головой. Дети в саду, муж в командировке. Он писал, что хочет меня поцеловать. Губы, язык, дыхание — всё, что я не чувствовала давно. Я ответила:
— Пора укладывать детей.
Но он не настаивал. Только:
— Ладно. Завтра продолжим.
И завтра продолжалось. И послезавтра. И каждый день. Он не просил встречи. Не давил. Просто был. Как тень в дверном проёме. Как голос в голове. Как что-то, чего я не должна хотеть, но хотела. И чем дольше он молчал, тем сильнее я чувствовала его. Как будто он уже был здесь — рядом, за спиной, над ухом. Как будто дышал мне в шею, пока я читала его слова.
Однажды он написал:
— Ты бы смогла со мной встретиться?
Я долго смотрела на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. Сердце билось медленно, но глубоко, где-то внизу живота. Набрала:
— Не знаю.
Он ответил:
— Я подожду. Пока ты сама не захочешь.
И тогда я поняла, что уже хочу. Я хотела его. Хотела, чтобы он вошёл, чтобы взял меня за руку, за волосы, за горло. Хотела, чтобы он поцеловал меня так, чтобы я забыла, как меня зовут. Хотела, чтобы он был груб. Чтобы не спрашивал. Чтобы просто взял. И я не знала, страшно мне или приятно от этой мысли. Но я знала одно: Я больше не могла ждать.
— Ты когда-нибудь пробовала анал?
— Нет.
— А хочешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что это не для меня.
- А как насчёт чего-то другого?
- Что ты имеешь в виду?
- Кунилингус. Я хочу целовать тебя там. Где ты самая чувствительная. Где ты сжимаешься, когда тебе хорошо. Я хочу видеть, как ты кончаешь у меня на языке.
- Не привыкла говорить об этом.
Через несколько дней мы все же встретились. Погода стояла странная — солнце светило, но дул холодный ветер. Я стояла у скамейки, засунув руки в карманы, и ждала. И вот он появился — высокий, в тёмном пальто, с руками в карманах, с улыбкой, от которой мне стало немного не по себе.
— Привет, — сказал он, как будто мы не первый раз видимся.
— Привет, — ответила я, не улыбаясь, но внутри что-то дрогнуло.
Он подошёл ближе. Я почувствовала его запах — древесный, тёплый, чуть сладковатый. Он пах как мужчина, который знает, чего хочет. Он протянул руку. Коснулся моей ладони, скользнув пальцем по запястью. Я посмотрела на него. Он улыбнулся.
— Ты дрожишь.
— Просто холодно.
Он запустил пальцы в мои волосы, аккуратно, как будто проверял, насколько я готова. Я закрыла глаза. Не от сопротивления — от ощущения. От того, что он делает это так, будто я уже его.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты не должен так говорить, — ответила я, но голос дрогнул.
Он наклонился, чтобы поцеловать, но я отвела голову. Он не настаивал. Только усмехнулся.
— Не сейчас, — сказала я.
Мы сели на скамейку. Слишком близко. Его плечо касалось моего. Ветер играл с моими волосами, но он — он убирал их, медленно, почти нежно.
— Помнишь, как я написал тебе в первый раз? — спросил он. — «Красивая девушка. Решил написать».
Он снова потянулся ко мне. На этот раз я не отвела голову. Он поцеловал меня — медленно, глубоко. Его язык коснулся моих губ, и я впустила его. Он целовал меня так, будто ждал всю жизнь. Как будто я была тем самым запретом, который он жаждал нарушить. Когда он отстранился, у меня сперло дыхание. От желания.
— Ты помнишь, как я говорил, что хочу тебя целовать там? — прошептал он, прижавшись губами к моему уху. — Я хочу целовать тебя, Маша. Я хочу знать, как ты дышишь, когда тебе хорошо. Хочу, чтобы ты кончила у меня на языке.
Я закрыла глаза. Внутри меня что-то сжалось. Горячее, влажное, почти болезненное.
— Не сейчас, — прошептала я.
— А когда?
— Когда я сама захочу.
— Ты уже хочешь...
Мы быстро оказались у меня... Дверь закрылась за нами с глухим щелчком. Тишина дома была почти осязаемой — тяжёлой, уютной и опасной. Дети у бабушки. Муж в командировке. И только мы — в пустой квартире, где пахло моющим средством и моими мыслями.
— Убедись, что дверь заперта, — сказала я, снимая пальто.
Он сделал, как я сказала. Медленно. Спокойно.
— Что теперь? — спросил он, стоя в метре от меня.
— Догадайся... — ответила я, смотря ему в глаза.
Он улыбнулся. Не насмешливо. Почти ласково. Он подошёл ближе. Его руки легли мне на талию.
Он наклонился к моей шее. Поцеловал. Легко. Потом глубже. Его язык скользнул по коже, и я закрыла глаза. Он знал, как это делать. Знал, где задержаться, где прикусить, где нежно провести зубами.
— Не спеши, — сказала я, прижав ладонь к его груди.
— Я не спешу, — ответил он. — Я просто целую тебя.
Его руки начали двигаться. Под свитер. По животу. Горячие пальцы, уверенные, но не жадные. Он не торопился. Он ждал, пока я расслаблюсь. Пока я позволю. Когда он расстегнул мои джинсы, я не остановила его. Только сказала:
— Медленно.
— Всё будет медленно, — пообещал он.
Он опустился на колени. Его дыхание касалось моей кожи, и я почувствовала, как влажность уже проступила на белье. Он не торопился стягивать его. Только провёл пальцем по кружеву. По линии, где я была самой чувствительной.
— Ты хочешь, чтобы я целовал тебя здесь? — спросил он.
— Не спрашивай, — прошептала я. — Просто делай.
Он улыбнулся, и в следующую секунду после того как он отодвинул трусики в сторону его губы коснулись меня. Медленно. Нежно. Словно пробовал на вкус. Я вдохнула резко, резко вцепилась в его волосы. Он не остановился. Только вошёл глубже. Язык, губы, дыхание — всё было слишком, и в то же время — слишком мало.
— Осторожно, — прошептала я, когда он начал двигаться быстрее.
— Прости, — сказал он, замедляясь. — Я не хочу причинить тебе боль. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Он продолжил — медленно, но уверенно. Каждое движение было точным. Он находил мою точку, мой ритм, моё дыхание. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Позволила ему взять меня так, как муж никогда не брал.
— Ты вкусная, — прошептал он, не переставая.
— Не говори так, — прошептала я.
Он знал, что мне нравится. Когда он ввёл в меня палец, я выгнулась. Медленно. Глубоко. Он двигался так, как будто знал меня. Как будто читал моё тело, как книгу, которую перечитывал сотни раз.
— Ты хочешь зайти дальше? — спросил он.
— Не сейчас, — ответила я. — Просто... продолжай.
Он продолжил. И я начала возбуждаться. Медленно. Но необратимо. Когда я кончила, я не закричала. Только выдохнула — глубоко, трепетно, почти с облегчением. Он остановился, поцеловал меня там, где ещё пульсировало, и встал. Он поцеловал меня в губы, и я почувствовала себя. Себя на его языке. Себя в его рту. Себя в его власти. Спальня пахла сном, семейной рутиной и чем-то старым, что я давно переросла. Мы вошли туда, как преступники в собственную жизнь. Его руки всё ещё были на моих бёдрах, а мой пульс всё ещё не успокоился после его языка.
— Ты боишься? — спросил он, останавливаясь у края кровати.
— Нет, — ответила я, расстёгивая рубашку. — Просто хочу, чтобы ты знал — я не та, кем кажусь.
— Я знаю, кем ты кажешься, — сказал он, глядя на мою грудь, когда я сбросила лифчик. — Но я хочу знать, кто ты есть.
Он помог мне лечь. Медленно. Почти с уважением. Я почувствовала холод простыни на спине, но его ладони были горячими. Он скользнул ими по моим бёдрам, по внутренней стороне бедра, по кружеву белья, которое уже не скрывало ничего.
— Раздевайся, — сказала я.
Он скинул рубашку, расстегнул ремень. Его тело было не идеальным. Мышцы, не накачанные, но жилистые. Линии живота, чуть солёный запах кожи. Я хотела его. Я раздвинула ноги, приглашая его ближе. Он вошёл легко, медленно. Я прижала ладонь к его груди, останавливая.
— Не двигайся пока, — прошептала я.
Он замер. Только дышал. Глубоко. Словно вбирал меня внутрь себя. Потом я начала двигаться. Медленно. Плавно. Двигая тазом вверх, вниз. Его руки легли на мои бёдра, но он не вёл. Только помогал. Я смотрела ему в глаза, и в какой-то момент поняла: он не просто хочет меня. Он хочет, чтобы я чувствовала себя хозяйкой этого момента.
