— Господи! — не удержался я от вскрика-всхлипа. — Как вы умопомрачительно пахнете!
Галя как-то настороженно посмотрела, хмыкнула и предпочла не комментировать мою выходку. Она сразу направилась к рассаде, подняла горшочек, одобрительно его рассматривая, и начала громко и бойко объяснять, как и что с ним лучше делать: как высадить, подвязать, отщипнуть. Потом сама пошла сажать. Я слушал вполуха, следовал за ней, наслаждаясь близким соседством, ощущением тёплого и пышного женского тела на расстоянии вытянутой руки, — и интересы мои были безумно далеки от садоводства. Я, как истуканчик, старательно кивал, пытаясь изображать внимание.
Но, думаю, и она чувствовала какое-то подспудное напряжение. Речь её то и дело останавливалась, она смущённо поправляла выпавшие из-за уха пряди, одёргивала задравшуюся рубашку, меняла позы, стараясь отодвинуться от меня на безопасное расстояние и не поворачиваться спиной. Я же продолжал нависать и всеми органами чувств напитываться впечатлениями от близости к ней.
— Огромное тебе спасибо, Галя! Можно на «ты»? Спасибо тебе! Вся ласка твоя досталась помидорам, а мне что? Хоть бы поцелуй в щёчку! — Я решил, что последнюю фразу только подумал, а оказалось — произнёс вслух!
Она замолчала на секунду, нахмурилась, обдумывая ответ, и произнесла, прищурившись и хитро улыбнувшись:
— А почему только в щёчку?!
Я воровато оглянулся через стекло теплицы на соседний участок.
Заметив мой взгляд, Галина совсем другим, низким, срывающимся голосом добавила:
— Можешь не смотреть, он в доме, пошёл вздремнуть.
Тут уже всё стало понятно. Она медленно поднялась, я приблизился вплотную, встречая её запрокинутую голову своими пересохшими от волнения губами. Сладкие, прохладные, нежные, как мякоть винограда, губы чуть приоткрылись, пуская мой язык внутрь. Я прижал это новое, незнакомое и влекущее тело к себе, ощущая под руками все его богатства. Как зрелый помидор, женщина была одновременно объёмной и упругой.
Она охнула, не отнимая рта, руки её безвольно упали, вся она обмякла в моих объятиях, как покорная жертва. Я не мог её отпустить, всё впитывал её рот, требовательно вжимаясь в него, мял, щупал выпуклости сзади, потом прихватил мягкую, как тесто, грудь… Но тут она ожила, упёрлась руками мне в плечи и отстранилась, мотая головой.
— Ну всё! Хватит! Это уже не один поцелуй, а сразу много! Что-то вы разогнались, Сергей!
— Мы договорились на «ты»!
— Что-то ты разогнался, Сергей! У меня муж, и у вас, наверное, тоже… жена. Так что надо знать меру!
Она залилась яркой краской по щекам, шее, груди и тяжело дышала. Но быстро оправилась, мельком поглядывая за окно в сторону своего участка, вздохнула облегчённо и повела плечами.
— Опасно к тебе приходить, Сергей, как бы чего ненужного не вышло!
Я только развёл руками.
— Ничего не могу с собой поделать, Галя. Как увидел, так загорелся! Нечасто со мной такое!
— Ну всё, пора тухнуть! — сдавленно хохотнула она. — Давай просто дружить, без глупостей!
— А то ж! Давай, конечно! — Я не собирался ей перечить. На губах стоял её вкус, руки помнили её телеса. И оставалось только дать этой помидорке созреть, пусть для этого и требовалось время, чтобы упасть мне в руки. Теперь она знала мои намерения.
Старательно сторонясь, женщина обошла меня и отправилась восвояси. Я же проводил её колышущуюся походку долгим взглядом, а потом ушёл в дом, налил растворимого кофе и сел на веранде с видом на соседей, смакуя полученные впечатления. Работать резко расхотелось, и я с трудом заставил себя закончить намеченное.
Уже смеркалось, собирал инвентарь, когда снова услышал Галин голос.
— Сергей, а ты тут с ночёвкой?
— Да, до понедельника! А ты?
— Мы сегодня домой, на следующих выходных ночевать хотели! — Помолчав, добавила: — Приедете?
— Конечно, буду!
— Один?
— Скорее всего. А что?
— Да так… Ничего, — чуть помявшись, добавила она. — Всего доброго и… до следующей субботы!
— Я буду ждать! — бросил я вдогонку.
— ### —
Надо ли говорить, что в следующие выходные я летел на дачу, как вражеский дрон, целенаправленно и неотвратимо. Соседей не было, и я, чтобы отвлечься, погрузился в дела, коих, как обычно, было невпроворот. Было уже около двух, когда, подняв невзначай голову, я увидел тихо копающихся в своём огороде Галю с мужем. Они не смотрели в мою сторону и даже не поздоровались.
Может, сказалась моя выходка в прошлый раз? Все планы мои разом пошли насмарку. Но, набравшись смелости, я сам подошёл к забору:
— Добрый день! Соседи!
— Здравствуйте! Добрый день! — нестройно ответили оба и, помолчав, снова уткнулись в землю, каждый в своём углу. Супруги перекидывались односложными отрывистыми комментариями, никак не обращая на меня внимания. Что-то у них случилось, и я надеялся, что не стал тому причиной. Мне оставалось только отступить и ждать удобного случая.
— Сергей, как ваши помидоры? — послышался через некоторое время знакомый голос.
— Что это мы опять на «вы»? Зашла бы посмотреть сама! — ответил я заготовленной фразой, бросая всё и подходя к ограде со своей стороны.
— Опасно к тебе ходить, — понизив голос, ответила она, но сама улыбалась озорно и многообещающе.
— Никакого насилия, исключительно по любви!
— Так уж и по любви?! — Она прищурила глаза и обернулась, отыскивая взглядом супруга вдалеке.
— Иначе не умею!
— Значит, влюбчивый шибко?
— Не сказал бы! Но вот с тобой накатило, — я шарил взглядом по её лицу в поисках обнадеживающих сигналов и сейчас был готов пообещать что угодно.
— Ох! Что мне с тобой делать? — Она сокрушённо покачала головой. — Ещё и муж тут. Вон ходит, сердится на меня. Хотел с друзьями на пикник, а я его сюда притащила, теперь дуется!
— Ну так помидоры же, — развёл я руки. — Как же они?!
— Да и точно! Надо посмотреть! — решилась она. — Скоро приду!
Трудно описать то ликование, которое охватило меня после этих слов. Я бросился в дом, разобрал диван, постелил бельё и поставил чайник. К обслуживанию помидоров и огурца всё было готово.
— Ты где? Ау, хозяин?! Серёжа? — Голос её во дворе звучал как колокольчик рая.
— Я здесь, заходите в дом! — крикнул я.
Она осторожно появилась на пороге, окинув скромное, но вполне жилое помещение быстрым взглядом. Увидела разобранную свежую постель и отшатнулась.
— Э-эй! Нет-нет, так мы не договаривались! Ты с ума сошёл! Там же муж!.. — пролепетала она, пятясь обратно на веранду.
— Погоди же! Пять минут! Он ничего не заподозрит! — кинулся я к ней, заключая в свои объятия.
Для порядка она поупиралась, но потом уступила моим губам и рукам, которые тут же пошли гулять по её внушительным телесам. Взволнованно она прижималась влажными раскрытыми губами к моим, отвечала мне, тёрлась ярким сладким языком и тихонько стонала, как от боли, часто вздымая объёмную грудь, прижатую ко мне тёплой подушкой.
Ладони мои нырнули под резинку трико, другую резинку и коснулись, сграбастали прохладную кожу упругих и огромных ягодиц, наминая и спускаясь всё ниже по бездонному каньону между ними. Зацепившись большими пальцами, я стал стягивать штаны с её бёдер. Тут она опомнилась.
— С тобой просто невозможно! Ты сразу раздеваешь! Так нельзя! Отпусти меня сейчас же! — Она возмущалась, но сама даже не попыталась вырваться. Трико её уже оказались спущены до середины бёдер вместе с трусами, и теперь она стояла на пороге комнаты полуголая, белея нагой кожей, как снежная баба. Я, не отвечая никак на её мольбы, переместил руку вперёд, на выпуклый, как беляш, лобок и, скользнув по шелковистым волосам между полных сжатых бёдер, пихнул руку вглубь.
— Ну что ты дела…
Тут палец мой, опустившись глубоко вниз, нащупал в щели небольшое полураскрытое отверстие и глубоко проник во влажное горячее нутро, тут же прервав увещевания Гали и вызвав у неё лёгкую дрожь с новым стоном. Она задрожала, цепляясь за мои плечи руками, когда я стал ритмично поглаживать её внизу, продолжая нацеловывать её губы и крепко держа второй рукой за массивную задницу. К её чести, ноги она не раздвинула — наоборот, пыталась их сжать как можно сильнее, но, зачерпнув её влаги, пальцы мои, несмотря на её усилия, легко скользили вдоль нежнейшей поверхности зажатого женского пирожка.
От тела гостьи пошёл сладковатый характерный аромат, который окончательно вскружил мне голову. Я тихонько двинулся вместе с ней в сторону кровати. Она покорно перебирала дрожащими ногами, нанизанная на мои пальцы, как на крючок.
Мы почти добрались, когда, собрав остатки воли в кулак, Галя предприняла очередную попытку вырваться.
— Подожди! Ну подожди же! Стой! — закричала она, упершись в меня и вильнув бёдрами, освобождаясь от руки между ног. — Хватит, я говорю! Не сейчас, сумасшедший! Я всё поняла! Но не сейчас! Хорошо?! Прекрати! — Лицо её, пунцовое и обалдевшее, было восхитительно!
— А когда?! — спросил я, задыхаясь, всё ещё пытаясь притянуть её обратно.
— Вечером… или нет — ночью! Я приду к тебе, как мой заснёт! — отталкивала она меня всё настойчивей.
— Обещаешь? — Я понял, что сейчас настаивать уже бесполезно и, сдаваясь, отпустил её совсем.
