Она остановилась, сделала глубокий вдох и такой же выдох, как бы разделив смысловые отрезки своего повествования, затем продолжила в более быстром темпе:
- Итак. По работе. Работаем стандартно, с девяти до шести. Можно приходить чуть раньше, можно чуть позже. Но очень желательно, в девять тридцать быть на работе. Соответственно, и уходить придётся не ранее шести тридцати. Думаю, это и так понятно. Есть час на обед. Обед в любое время, когда тебе самому удобно и не пересекается с запланированными совещаниями. В здании есть столовая, обедать можно там. Можно приносить еду с собой, можно покупать там. У нас свой повар, которая готовит прекрасные обеды, есть из чего выбрать. Можно даже поужинать. Остатки еды она отправляет в холодильник, там же, в столовой. После шести вечера, еда в холодильнике, оставшаяся после обеда – бесплатная. Твоё рабочее место там, где все ребята сидят. Там есть пустой стол, думаю, заметил. Это для тебя, там уже стоит компьютер, монитор и всё что надо. Одного тебя сразу в работу не бросим, не переживай. У тебя будет наставник, на месяц. Наставника твоего, а, вернее, наставницу, зовут София Барк. Но, можешь называть её Соня. Мы все так её и называем. Я тебя сейчас с ней познакомлю. Она тебе поможет освоиться, поможет с задачами, если будет необходимость, можешь обращаться к ней с вопросами. Первые задачки для тебя, кстати, мы с ней уже обговорили. На первый месяц, она тебе скажет, что будешь делать. Дальше посмотрим. – резко, без завершающей интонации закончила Интегра. Чуть наклонила голову вбок, подняла свои чётко очерченные тонкие брови, коротко спросила, - Вопросы?
Сергей, молча слушавший речь Интегры, пытаясь ловить суть из её рассказов, немного растерялся. Глаза его забегали по помещению.
- В любом случае, вопросы всегда можешь задать потом. Основные к Соне. Если считаешь, что вопрос требует именно моего ответа, можешь спрашивать, в таких случаях, меня. – Не дождавшись ответа, завершила повествование Интегра.
Она встала со стула, подошла к двери и повернула голову к сидевшему на диване Сергею, растерянность которого напрочь мешала ему понимать даже простые ситуации.
- Идём. Я тебя передам Соне, - сказала Интегра и кивнула головой в сторону открывающейся в общий кабинет двери.
- А! Да, простите, я… что-то… эм. Иду. – спохватился Сергей и вскочил с дивана.
Они вышли в общий кабинет и подошли к пустующему столу, который с торца был впритык поставлен к столу Сони. Между всеми другими столами было не менее пары метров расстояния, размер кабинета позволял не ютиться, а комфортно располагаться каждому сотруднику и иметь вокруг своего стола клочок свободного пространства.
- Коллеги, минутку внимания. Это Сергей Аров, наш новый коллега. Будет работать с нами в должности монтажёра-стажёра, - сказала Интегра, чуть едва заметно улыбнулась одним уголком губ от получившейся рифмы, - Соня будет у него наставником. Серёж, это твои коллеги по отделу. Это, собственно, Соня, - Интегра приобняла за плечи девушку, за чьей спиной стояла и, чуть наклонившись к ней, поцеловала в макушку головы, отчего Соня едва приподняла свои худенькие плечики и скромно улыбнулась – А вот это Мышка, потом, Коржик, вот это Ян, за ним Фея, ну и Завр. По ходу познакомишься со всеми ближе и лучше запомнишь имена, если сейчас не запомнил.
Сергей стоял и напряженно улыбался всем. Его оцепенение исходило из понимания того, что Интегра наверняка знала о вчерашнем собеседовании у Руани. Он боялся, что такие вещи тут принято делать достоянием общественности. Поэтому, с каждым словом Интегры, его сердце ускоряло темп, а по спине пробегались волны жара, от которых, почему-то, на спине и руках вскакивали мурашки как от озноба. Но Интегра не сказала ничего такого, что заставило бы Сергея испытать стыд. Ребята смотрели на него и махали рукой, когда их начальница называла имена.
- Привет всем… я… эм… Рад быть с вами… Надеюсь мы сработаемся. Вот… - неуверенно проговорил Сергей, не особо понимая, что говорить в таких случаях.
- Садись, это твоё рабочее место. – указала Интегра на пустой стол около стола Сони. Сергей тут же последовал команде. – Ладно, разбирайтесь тут, я пошла.
Сергей повернулся на стуле к Соне и посмотрел на неё. Он понимал, что в этой компании присутствуют особые отношения между людьми. Это добавляло ещё смуты в его эмоциональное состояние. Пока он решил действовать как обычно, будто попал на работу в рядовую компанию в самый обычный коллектив.
- Привет ещё раз… Соня, - сказал Сергей. Он ощутил какое-то приятное тепло, ещё никогда у него не было коллеги девушки. А ещё и наставница, которая будет ему помогать тут освоиться.
- Привет, Сергей, - ответила Соня, с едва заметным волнением в голосе.
София Барк, которую называли Соня, работала в компании около года. Была изящной двадцати четырёхлетней девушкой, с самой просто причёской, представлявшей из себя прямые ровные каштановые волосы, едва доходившие до плеч, с аккуратным пробором по центру головы, одета в вязаную тёмно-зелёную кофточку, будто на размер больше, чем было необходимо для её тонких плеч, и чёрные джинсы, обтягивавшие её стройные ножки. Соня редко изменяла своему стилю одежды, который состоял их похожих кофт тёмных расцветок, джинс, редко она могла надеть юбочку с приталенной сорочкой, которая заставляла чувствовать Соню неуютно из-за стеснения своей худобы.
Соня регулярно испытывала сложности в общении из-за своей стеснительности и зажатости. Любой человек всегда испытывал немало сложностей прежде, чем смог бы с ней наладить хоть какой-то контакт. Даже общение с большинством её текущих коллег давалось ей не без труда. Обсуждать простые рабочие темы она могла вполне свободно, задавать вопросы или обращаться к кому-то по рабочей необходимости, иначе говоря, когда это имело веские основания. При этом, всегда была довольна монотонна и скудна на эмоциональную окраску своих фраз. Действия и жесты её будто нарочито ограничены, движения скованы, иногда они даже кажутся незаконченными. Хотя внутри неё играли настоящие живые эмоции, бьющиеся словно мухи о стенки стеклянной банки. Она ощущала их, ощущала потребность в их освобождении, но будто невидимая сильная рука, всегда внимательно следящая за ней, одёргивала её в ту же секунду, как только овладевающее ей чувство стремилось поделиться собой с окружающими. Иногда, всё же, это удавалось ей, но она сама не понимала почему, что такого отличительного было в эти разы. Думая об этом, она настолько запутывалась, что уже не разбирала, где она настоящая, а где нет.
Вспоминая себя прежнюю, в своём детстве и юности, она не могла отследить момент, когда стала такой. Ясно она отмечала лишь то, что быть нейтральной, спокойной, скрытной означало относительную безопасность в родительском доме. Когда София пошла в школу, почти каждое проявление эмоций оборачивалось против маленькой девочки. Делясь своими яркими впечатлениями о событиях, иногда, не понимая, делает ли она что-то неправильно, натыкалась на родительский гнев, за свою оплошность. Радостный рассказ о том, как они бегали во дворе школы, мог обернуться скверными ругательствами со стороны её родителей, ведь она могла порвать или замарать одежду. Любое взаимодействие с родителями для Сони превратилось в поход по минному полю, где никогда не узнаешь, когда получишь подзатыльник или бранное слово в свой адрес.
Довольно быстро, маленькая девочка уяснила простые правила общения с ними, заключившиеся в сухих нейтральных ответах, без эмоций, без подробностей. Так, будет меньше поводов у родителей, которые часто любили выпивать, цепляться за какую-то деталь, которая могла казаться им недопустимой, опасной, вызывающей для девочки, просто обязанной вести скромный порядочный образ жизни, всячески демонстрируя это своим поведением окружающим, тем самым отражая собой стандарты порядочности её семьи, к которым стремились её родители. Стремились, только не делали для этого ровным счётом ничего, и от невозможности быть теми, кем так хотелось, вспыхивающая злость, не встречавшая сопротивления от собственного бессилия, вызванного слабостью характера и неспособностью осознать всю гниль, что являлось пищей для подобного поведения, обрушивалась на бедную девочку, как только та давала хоть малейший повод сомневаться в правильном, с их точки зрения, поведении. Так, год за годом София Барк замыкалась, пока на заперла яркую живую личность внутри себя.
Эта оболочка ощущалась коллегами Сони. Со свойственной в коллективе добротой, эта замкнутость была принята, и Соня не ощущала дискомфорта при общении, коллеги и не ожидали иного от Сони. Они принимали это за, своего рода, обычное состояние Сони, в какой-то степени, даже сочувствуя ей. Единицы предпринимали попытки помочь, но не находили поддержки своих желаний со стороны Сони, потому быстро отступали от этой затеи. Зажатость Сони, безусловно, ощущала и Интегра. Она временами думала над этим, иногда уже собираясь поговорить с Соней, но всё время откладывала, будто не до конца ощущая в себе уверенности в необходимости что-то менять и нарушать тот хрупкий баланс, который сам по себе установился в общении с ней.
После приветствия, Соня замолкла, хотя понимала, что в этом диалоге инициатива должна исходить от неё. Она это понимала, но свободно повести диалог с незнакомым парнем было для Сони не так просто.
- Отлично. Я тут сам немного стесняюсь ещё. Новый коллектив, всё-таки. Мне всегда трудно привыкать к новым людям. Я пока комп включу… так понимаю, ты мне должна будешь показать, что мне потребуется в работе, какие-то материалы покажешь, где прочитать, - прервал неловкое молчание Сергей и поддержал Соню, видя её смятение.
