Все: Порно рассказы

«Ну что же, зрелище я конечно же все равно посмотрю позже, но это уже не так волнующе. Было заманчиво сначала поглазеть, как ебутся другие, может даже немного подрочить, а затем уже выебать девку самому. Сначала ебаться, а потом смотреть - обидно конечно же, но выбора не было. Один из парней ебать сестру первым отказывался, а другой пока не мог и от помощи отказывался.»

«Дважды его просить не пришлось и уже через мгновение со стоящим, как шлагбаум, членом подлетел к моей развратнице, подхватил Ольку на руки и стал страстно целовать её грудь. Низ живота у девочки заныл, все тело налилось желанием и предвкушением приближающейся минуты, когда этот невероятного размера член начнут засовывать ей во все дырочки. Она расслабилась в его объятиях и ласках, дотянулась рукой до его торчащей дубины и начала старательно подрачивать мальчика, а затем, желая ещё больше завести партнера и подтолкнуть его на решительные действия, неожиданно выскользнула из его рук, стала отплывать в сторону, смеясь и брызгаясь на Саню. Это помогло. Александр рванулся к Ольге, подхватил её на руки и стал выходить из воды. На берегу, он её аккуратно положил на ещё теплый песок, покрывая каждый сантиметр её тела ласками губ и языка. Моя женушка широко раздвинула свои изумительные ножки, приглашая мальчика к аккуратно выбритой и истекающей соками девочке. Приглашение было незамедлительно принято. "Наконец то!" сквозь стон промелькнула мысль в голове моей сладкой развратницы... .»

«Я собрал трусики на попке в кулак и потянул вверх, так что они врезались в её щель. Встав со стула, я держал Таню за трусы, вынуждая её высоко задрать попку.»

«Сашка начинает сладостно постанывать от моих прикосновений, член его периодичеки напрягается, но не получая раздражения слегка опадает, а затем снова встает со свежими силами, словно солдат перед начальником по стойке смирно...»

«Быть целиком подчиненным чужой воле, пусть и заведомо благожелательной, сознавать, что мое обнаженное тело находится целиком в чужой власти и в любую минуту может быть подвергнуто разнообразному и непредсказуемому мной воздействию - начиная от щекотки и кончая самым сокровенным - все это заставляло мое сердце трепетать, дыхание участилось и я замирал, в ожидании начала спектакля...»

«- "Открывай рот!!! пидарасище, и только попробуй сделать мне неприятно! Клянусь, что я раздавлю всмятку твои похотливые яйца!" - зло прошипел он, задирая за волосы насколько можно назад, мою голову... .»

«Я стал хлестать ремнём по пухлой заднице, но братишка отреагировал на это неожиданно. Он специально подставлял мне свою попку, и, улыбаясь, ехидно приговаривал:»

«Я закрыла лицо руками и застыла в этой позе, борясь с желанием заплакать. Я никак не думала, что мне последует такое грязное предложение. Мне было обидно до глубины души, но я все же взяла себя в руки и оценила ситуацию здраво: на одной чаше весов был мой позор, а на другой съемная квартира, талантливый, но безработный жених, льготный кредит, предоставленный мне компанией, оплата моих курсов английского и прочее, прочее, прочее...»

«Тут он засади мне по яйца и стал грубо и грязно ебать меня в жопу. Ебал до вечера - мы оба кончили раз по пятнадцать. А потом он встал, оделся и вежливо откланился:»

«Каждый его толчок эхом отражался сокращениями вагины и тут же наступало ощущение нирваны. Сколько это продолжалось не знаю. Но через некоторое время Виктор хлопнул меня по попе ладонью и сказал - вставай шлюха, ты мне нужна. С этими словами он сел в кресло, я подошла к нему.»

«Я пытаюсь защищаться ногами, тогда она сразу же переходит на бока, потом обратно. Олег сказал, прошло 3 минуты. Неужели ещё 7 осталось? В этот момент Юля просит Олега поднять мне ноги высоко-высоко, и уж конечно, ей было очень легко стянуть с меня трусы, которые полетели на пол. Потом Олег привязал мне сначала левую, потом правую ногу, и тут уж я вообще не мог пошевелиться. Юля положила руки мне на колени и стала очень медленно передвигаться по ляжкам выше и выше. Она меня всё время дразнила и говорила:»

«Если для Тейваза всё уже завершилось, то Соулу ждало ещё одно испытание, ей предстояло принять в лоно фаллосы друидов, котрые бали ещё способны к соитию, дабы их семя итоже оросило её влагалище. Девочки в большинстве случаев беременели после обряда, смешение семени нескольких мужчин в одном лоне позволяло не задаваться вопросом, кто был отцом ребёнка - мужчины 3-х племён должны были считать всех детей своими, это сплачивало. Первым ввел в лоно Соулу свой фаллос младший друид, сделав несколько символических движений он отошёл в сторону - его фаллос ещё не извергал семени. Этот мальчик не будет проходить Обряда и учавствовать в Оргиях, его призвание как и у всех друидов - общаться с богами, только на Обряде они совершают соитие с молодыми женщинами. Небольшёй член младшего друида не вызвал у Соулу болезненных ощущений, она только слегка поморщилась. Далее соитие стали совершать старшие друиды. Они подходили по очереди от младшего к старшему до 7-го круга. Большие фаллосы взрослых мужчин очень туго входили в молодое лоно, успевшее высохнуть. Как только друид 3-го круга резко ввёл свой член в лоно Соулу она издала короткий, звонкий вскрик и продолжала вскрикивать всё время пока друид совершал резкие движения тазом. Друиды сменяли один другого, крики Соулу перешли в непрерывное стенание, каменные глаза Мамы и Вара бесстрастно взирали на всё. Остатки девственной плевы были разорваны толстыми фаллосами мужчин, кровь и вытекающая из влагалища сперма стекали по ягодицам Соулу на камень алтаря. Наконец седой друид 7-го круга излил семя в переполненое влагалище Соулу и отошёл от алтаря. Раганы помогли подняться молодой теперь уже женщине. Ноги Соулу подкашивались, по бёдрам стекали белёсые ручейки семени, подкрашенные кровью. Раганы повели Соулу ко входу в Капище - женщины, войдя в капище со стороны полуденного солнца, тудой же и выходили. На плечё Тейваза легла тяжёлая рука Уруза. Воин уже облачился в шкуру Люта. Он повернул мальчика и вывел из Капища. У выхода стоял жеребец вождя привязанный к воткнутому в землю тяжёлому мечу. Уруз подвёл Тейваза к жеребцу и, подставив руку под ногу мальчика помог ему взобраться на спину животного. Выдернув из земли мечь воин подал его Тейвазу. Мечь был слишком тяжёл для ребячьих рук и Уруз помог Тейвазу положить его лезвием на шею жеребца. Взяв лошадь под уздцы Уруз повёл её вокруг Капища по ходу солнца. Трижды обвезя Тейваза вокруг Капища Уруз ссадил его возле каменного Люта, где Йер ожидала окончания Обряда. Раганы заплетали волосы Соулу по-новому, как это принято у взрослых женщин. Соулу стояла возле тотема своего племени с разведёнными ногами, на её бёдрах засыхали потёки семени и крови. Уруз захватил волосы Тейваза у затылка и одним резким движением обрезал их острым бронзовым ножом. Йер приняла волосы сына из рук воина, из них она сплетёт шнурок, котрый будет носить на шее, как вырастившая сына. Ещё не один такой шнурок предстоит ей носить, но этот - самый первый, самый желанный. Мать отдала воину одежду сына, мальчик приходит в барак к мужчинам голым, с доказательством, того, что прошёл Обряд на гениталиях, только там после омовения в ледяной купели воинов он оденет одежду не потому что холодно, а потому что он уже взрослый. Феу вместе с раганами повела шатающуюся Соулу по дороге в посёлок своего племени, дочь будет жить в хижине матери до рождения первенца, после чего для неё построят собственную хижину.»

«Потом Юля начала стричь мне волосы под мышками. Было так дико щекотно, что несмотря на верёвки, Ане пришлось ещё дополнительно держать меня за руки, чтобы я Юле не мешал. А длилось это вечность!»

«Не задерживая больше взгляд на хрупкой фигурке девушки, мужчина повернулся к испуганно кутавшейся в занавеску Татьяне. - А тебе кто разрешил вставать, сучка? Леночка вздрогнула, потрясенная внезапной грубостью незнакомца. - Была команда сосать, шлюха - безжалостно продолжал мужчина. "Сосать" , "шлюха" - молодая девушка почувствовала, как ее ноги подгибаются от испуга. - Ну! - незнакомец впервые повысил голос. Женщина в углу едва слышно залепетала: пожалуйста: господин: пожалуйста: Леночка открыв рот смотрела на происходившую борьбу. Кто этот незнакомый мужчина и почему тетя позволяет ему так с собой обращаться? По щекам Татьяны текли слезы, она явно была в трансе от происходящего. Но мужчина и не думал выпускать ее из тисков своей воли. - А ну вылазь я сказал! Униженная женщина мучительно медленно расставалась со своей эфемерной защитой, обреченно выпуская из рук занавеску.»

«В следующий миг перед моим ртом оказался хуй главного инженера. Я начал сосать его - но это было нелегко, потому что дальше залупы мой рот не налезал. Вдруг справа я почувствовал Гаврилюка - он своим ртом отнял уменя хуй Равиля Аксентьевича и стал его сосать. Я стал губами вырывать его изо рта Гаврилюка. Мы стали сосать его с обеих сторон. Руками же я мял тугие, как футбольные мячи, ягодицы Равиля Аксентьевича и волосатые яйца. Движения стесняли брюки. Я расстегнул их и сбросил вниз. Гаврилюк с благодарностью впился мне в губы - мы целовались с ним взасос, а нам в уголки рта тыкалась залупа Равиля Аксентьевича. Между ягодицами у Равиля Аксентьевича было прекрасно! Шелковые длинныепряди волос свешивались из сердцевины, стоявший на ногах пытался размягчить ягодицы, чтобы мне было удобнее ласкать промежность, но тугие ягодицы не желали становиться мягкими.»

«Только спустили - Динамо. Опять пассажиры дислоцировались. Я встал немного свободнее. И думаю: дай все-таки нарушу конспирацию и посмотрю вправо - кто это был? Посмотрел - ни одного мужика. Одни женщины. Значит, вышел на Динамо. А мне - до Сокола...»

«Уж не знаю, стоит ли девушке говорить с мужчиной об этом. В общем, ты мне очень нравишься. Когда давно ты пришел к нам, то сразу мне понравился. Сначала просто нравился, потом я стала все больше и больше влюбляться в тебя. Я понимаю, что это все подростковая влюбчивость и впечатлительность. Но, с каждым годом, я все больше и больше люблю тебя.»

«У меня разрывались штаны. От паренька пахло спиртным, сигаретой - от него шел настоящий мужской запах, который возбуждает меня даже на расстоянии. Я снова подвинулся к нему и приблизил свои губы к его, слегка их коснулся. Тут он сам открыл рот и мои губы оказались в его мокрой полости. Теперь он взял инициативу поцелуя на себя. Рука на моей шее поднялась до затылка, притянула затылок к его лицу - я просто вдавился в его рот, нос уткнулся в его щеку и стало нечем дышать. Я вырвался, набрал воздуха. И тут мы соединились брюками - наши животы терлись друг об друга, под животами выступали вставшие члены - мы старались тереться ими. Он не отпускал мой затылок и снова притянул меня к себе и очень сладко засосал мой рот. Я даже застонал от удовольствия. Он отшвырнул сигарету и освободившейся рукой мигом расстегнул мне брюки, сдернул плавки и вырвал из заточения мой хуй.»

«Я сначала решил, что этот брат с нетрадиционной сексуальной ориентацией привез в Подольск семью моего паренька. Мой паренек, забыв обо мне, подбежал к брату, и беременная женщина сразу на него накинулась, не смущаясь того, что я сижу на лавочке и все слышу:»

«Сергей всё понял без слов, принялся в засос облизывать влагалище женщины. Со стороны это всё напомнинало групповуху в порно фильме. Марина ласкала свободными руками свои груди, Сергей ласкал грудь Лены. Потом Марина поменяла позу и села рядом с дочерью, поза которой позволяла проникнуть пальцем в её влагалище. Марина, ладонью определила что дочь хорошо возбуждена и сказала:»

«Доброе утро милый! А мы уже кушаем! -Я посмотрел в сторону члена, и увидел как Натуся мажет на мою головку сметану, и держа мой член в руке подает его в рот Давиду. Тотже ласково облизывает его и тоже смазывая сметаной и угощает моу жену. Я подумал как классно я живу эти пару дней. У меня под боком блядушка жена и би любовник. Не надо думать не а работе, ни о какихлибо других вещах, и сексу за пару дней столько, сколько небыло за последний месяц. Мне казалось я в раю, мне не хотелось возвращаться на землю с её серыми буднями. Мои мысли прервал рев мотоцикла у ворот. Это как всегда был Ваха. Он как всегда привез кушать, но в этот раз он не бегал за женой как сумашедшие, а смело подошел и подарил ей букет полевых цветов. Ната была поражена. Мы перекусили и Давид предложил мне пройти в гараж помочь в починке машины. Но когда мы пришли в гараж, Давид подозвал меня к окну из которого можно было наблюдать за оставшимися на террасе. Вид был не очень как из окна нашей комнаты, но всеже мы могли многое видеть. Ваха чтото усердно говорил Нате. Затем он повернул Нату к себе спиной, а к нам полубоком и наклонил её. Она уперлась руками в стол. Он задрал её и так коротенькое платьице и принялся ласкать руками её попку. Давид со тихим смехом бросил ключ на бетонный пол, и шум из гаража напугал мальчонку. Он резко отстранился он моей жены и испуганным взглядом искал откуда шум. Ната взяв его за руку повела за дом где росло много кустарников. Мы с Давидом как мальчуганы прячась пробирались к месту нахождения моей жены. Обнаружив цель мы залегли в кустах как разведчики, и стали наблюдать. Оказалось пока мы искали цель. Моя жена уже продолжила обучение мальчугана. Она целовала парнишку и рукой играла с его членом. Затем она уперлась руками в дерево и прогнувшись выставила парнишке попку. Он как сумашедший оголил её попку и начал тыкать членом. Я чуть не рассмеялся в слух от вида, как он пытался войти в мою женушку. Ната остановила его и раздвинув ягодицы, она расставила широко ноги. Он встал в плотную к жене и она легко подалась назад, насаживая самам себя на член юнца. Он ухватил жену за талию и натянул её до конца. Ната громко простонала и вильнула попой. Паренек простоял пару секунд не двигаясь, после чего принялся неуклюже долбать мою жену. Сделав толчков двадцать, он напрягся и натянув жену на себя начал кончать в нее. Мы как и положено отступали. Прибежав в гараж мы хихикали над виденным, и над нами самими. Как говорится детство в жопе заиграло. Хава довольно быстро уехал и в гараже появилась Ната.»

«Черно-белая парочка между тем приступила к соитию. Наташа, изогнувшись и задрав положив ноги на плечи Кевина, лежала в кресле и вскрикивала, когда член чернокожего входил в нее до упора. В профиль было видно, как подтянувшиеся вверх здоровенные яйца Кевина шлепали ее по ягодицам. Сам негр то придерживал ее ноги, то тискал грудь, то засовывал палец ей в ротик. Через несколько минут этой долбежки Наташа стала вскрикивать все громче, а затем издала вопль, переходящий в ультразвук. Казалось, она кончала дольше, чем длился сам половой акт. Кевин, почувствовав что партнерше хватит, замедлил темп, а затем совсем вышел из оплывшей на кресле Наташи. Та была вся красная, мокрая, и с трудом дышала. Ее глаза были полузакрыты, похоже, она была в полуобморочном состоянии. И инициативу тотчаз же перехватила Ирка! Оторвавшись от Ларисы она схватилась за стоящий колом член Кевина, и тот моментально выудил из своей шляпы, которую весь вечер снимал разве что на насколько секунд, новый презерватив.»

«Заяц, мыча от боли - подчиняясь Архипу, послушно заскользил спиной по кафельной стенке вниз; ноги его сами собой согнулись в коленях, и - уже в следующую секунду рядовой Заяц оказался сидящим на корточках... он попытался было схватить руками Архипа за левую руку - ту самую, пальцами которой Архип сдавливал ему челюсти, но Архип, властно выдохнув:»

«Я раздвил ей ноги лёг на неё начал осторожно вводить свой член, она взяла меня за бёдра и подтянула к себе. Смелей, бери меня, я твоя на всю ночь. Я как осмелел ещё больше начал её трахать с такой силой что она поскуливала вздыхала так что наверно слышно боло в коридоре. Она двигалась в токт мене и результат не заставил себя ждать, только не вынимай, сказала она. Струя брызнула пряв неё, она ещё сильнее прижала маня к себе и тоже кончила. Пререведя дух какоето мгновение я перевернул её поставил раком, моему взору открылся шикарный зад, круглый мягкий, с легка охваченный целюлитом, но это не портило а только придавало особого шарма и женственности.»

«- Товарищ Григорян, немедленно вызволите нас из застрявшего лифта! - приказал я. - По вашей вине мы встречаем Новый год в кабине лифта. Вдобавок мы находимся в кромешной тьме уже больше часа. Среди нас находятся женщины. Многим из них плохо. Вызовите милицию для составления акта.»

«Баклан, не отзываясь, послушно развернулся на сто восемьдесят градусов и, укладываясь боком против лежащего на боку Архипа, одновременно с этим подал своё тело назад, так что лицо его оказалось напротив паха Архипа, в то время как его собственный пах очутился аккурат на уровне Архипова лица.»

«Дашка разрисовала в тот день человек 15. Были среди них и степенные мужики средних лет, и суровые тетки, которые в других условиях непременно обозвали бы Дашку бесстыдницей и кое-чем похуже, а здесь застенчиво и заискивающе улыбались ей. Дашка была неумолима, и они вынуждены были обнажить свои обвисшие бюсты, на которых Дашка рисовала то птичку, то облако, то собачью мордочку. Её фантазия была неисчерпаема, рисунки у нее были простые, но выразительные и ужасно веселые. У меня кружилась голова от восхищения, когда я смотрел, как голая Дашка управляется со всеми, а те - знай только ловят её взгляды. Я помогал ей - держал краски, бегал за водой, даже закрашивал обведенные ей контуры. Она, паршивка, поручила мне закрасить голую девичью грудь, девчушка и так стеснялась, а когда я взялся за её сисю - вообще поникла, нервно улыбалась и дергалась, когда я касался соска. Дашка здорово вошла во вкус - дразнить во мне, в себе и в других эротического чертика.»

«Собственно, угрозы такого рода - "раком поставлю", "выебу", "подмывай очко"- в казарме звучали довольно часто, но ни разу еще ни один старослужащий, угрожающий таким образом "салабону"-"духу", в буквальном смысле ничего подобного не делал, то есть угрозы свои в буквальном смысле публично не осуществлял... а там - кто его знает! Подобные фразы просто так с языка не срываются - так говорят-угрожают либо те, кто уже имеет опыт однополого секса и хочет-мечтает его повторить, либо те, кто к такому сексу бессознательно стремится - о таком сексе думает-помышляет... другое дело, что в туалете никто - ни Баклан, ни Кох, ни Заяц, ни даже сам Архип, пообещавший Коху "по полной программе" - ничего о вербальном проявлении импульсов, вольно или невольно устремляемых на свой собственный пол, не знали, и потому угрозу, прозвучавшую из уст Архипа, можно было воспринять как фигуру речи, и не более того; а между тем, ныне прочно вышедший из моды пролетарский писатель когда-то говорил-утверждал: "Как можно не верить человеку? Даже если и видишь - врёт он, верь ему, то есть слушай и старайся понять, почему он врёт" - и хотя сам писатель-буревестник по причине превращения пролетариата, строившего когда-то фабрики и заводы, в одноразовый электорат, жующий импортное сено, перестал быть актуальным, эти слова буревестника применительно к неосуществляемым, но постоянно звучащим угрозам типа "раком поставлю" или "выебу" были в общем и целом вполне уместны; "старайся понять" - хороший совет... и к угрозе Архипа в адрес Коха эти слова тоже вполне подходили, - никогда еще Архип никому не грозил в форме "вербального гомосексуализма".»

«Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда".»

«И Денис - не дёрнулся... а чего, собственно, было дёргаться - что и кому нужно было доказывать? Секс сам по себе - это нектар, напиток богов, и если судьба или случай наполняют этим пьянящим напитком не общепитовскую посуду, а хрустально поющие бокалы, то... не имевший никаких фобий, Денис не дёрнулся, потому что к концу "карантина" по уши влюбившийся в него Артём был, насколько это было в условиях армейского сосуществования возможно вообще, предупредителен, по-товарищески внимателен и вместе с тем ненавязчив, скупо, но уместно заботлив... а еще, как оказалось, Артём был щедро улыбчив, остроумен, находчив... и ещё он, это Артём, был симпатичен, так что это тоже сыграло свою не последнюю роль в том, что Денис не дёрнулся - в тот момент, когда Артём пошел на сближение, не рванулся от Артёма прочь...»