Инцест: Порно рассказы

Вторая ночь. Десятая. Сотый раз, когда он входит в меня. Я уже не считаю. Я знаю его тело лучше своего. Знаю, где родинки, как пахнет кожа после душа и с чего он зарычит. Я учусь быть женщиной — с ним, с отцом. И этот процесс захватывает. Но где-то внутри зреет вопрос: что будет, когда лихорадка спадет? Ведь она не может длиться вечно. А он боится привыкнуть к мысли, что я есть. И я боюсь тоже.

Морти смотрит воспоминание, как он переместился во времени в ключевую точку жизни своего отца

В этом году лето выдалось особенно жарким. И это прекрасно. В этой семейке все ебут всех. И это тоже прекрасно. Мама беременна, и уже никто не пытается понять , от кого именно. И это тоже прекрасно. А нашей юной Машеньке каждую ночь снятся сладкие, грязные, почти несбыточные сны…Почти.... Вот это… Это тоже прекрасно....или нет??😉

Наш герой заботиться о здоровье свое рабыни. Он даже процедуры специальные для этого придумал, но почему они все такие болезненные?

Господин держит свою рабыню в прямом смысле на коротком поводке. За малейшую оплошность немедленно следует жестокое наказание. Вот это воспитание!

Господин изрядно поиздевался над своей рабыней. Теперь ее приводят в чувство лучшие доктора BDSM-клуба. Ничего, проживет еще годок-другой!

Мой мальчик, мой мужчина! Ты стоишь перед зеркалом в пиджаке, а я — в платье с декольте, которое знает больше, чем следует. Мы оба готовимся к твоему выпускному, но никто из нас не может представить, чем закончится этот вечер. Что бы ни случилось, знай: мама всегда за тебя, мама всегда на твоей стороне!

Кто в этой комнате господин? Восемнадцатилетняя девушка, отдавшая приказ? Или её отец, чьи руки выполняют его с рабской покорностью? Их игра в госпожу и слугу вышла из-под контроля в ту самую секунду, когда его взгляд упал на её обнажённое тело. Теперь это не игра. Это — ритуал саморазрушения, где каждое прикосновение — грех, каждое слово — пытка, а кульминация ставит крест на прошлой жизни...

Наивная, недалекая, но очень красивая женщина насмотревшись видосов в интернете расстается с мужем. Уже бывший муж поручил старшему сыну следить за ухажерами матери, но тот не смог уследить за братом.

Купчино, промзоны и дешёвые хостелы — декорации их личного ада. Здесь воздух пропитан запахом китайской резины, а кожа горит от статического электричества ядовито-салатовой синтетики. Алина и Кирилл — изгои, чей мир сжался до размеров тесного пенала и скрипучей железной кровати. В этой системе координат нет места нежности: страх и паника переплавляются в тяжёлую, влажную похоть, а право собственности подтверждается не штампом, а грубым толчком и запахом пота. Когда привычный мир рушится, а тело отказывает от усталости, единственным способом почувствовать себя живыми становится эта болезненная, колючая близость. Эротический бонус к основной истории. Осторожно: повышенный уровень сенсорной перегрузки, тактильной грубости и петербургского сплина.

Мы зашли слишком далеко, чтобы просто остановиться. Но и оставаться на месте было нельзя. Он надевал маску примерного отца перед бабушкой. Я надевала красное платье, чтобы снова стать для него желанной. А где-то в темноте его телефона мигало уведомление от «Марины» — той, другой, нормальной. Нас видели. Нас чувствовали. Мы задыхались в своей тайне. И тогда я уехала. На поезде, к морю, к Илье — к нормальной жизни. Но стоя на перроне, глядя на его фигуру в толпе провожающих, я поняла: часть меня навсегда осталась лежать на его смятых простынях. Вопрос только в том — сможет ли оставшаяся часть дышать?

Морти смотрит воспоминание, как он получил от дьявола проклятые очки

Голос совести медленно затихал с каждым новым оргазмом. Катя точно знала, что как раньше уже не будет и точно понимала, что будет только лучше. Секс настигал её по всюду, её тело уставало, её счастье росло.

Теперь в распоряжении нашего героя появилась новая кровать с множеством удобных механизмов для пыток. Теперь ему будет чем заняться со своей рабыней.

У героя рассказа прямо на его глазах развращают сестру. Жаль, что наблюдает он за этим процессом только с экрана монитора, а не в живую. Ведь любящий братишка с удовольствием принял бы активное участие в этом процессе.

Талантливый художник получает необычный заказ от аристократа - эротический портрет молодой женщины. Когда привычная модель отказывается, решение приходит неожиданно - его младшая сестра предлагает свои услуги. Ситуация осложняется семейными узами и чувствами героя к своей жене.

Девушка готовится к олимпиаде. Тренер сообщает, что ранняя беременность может повысить характеристики спортсмена.

Его жизнь — череда ритуалов, где он — объект, а она — хозяйка его тела. Он приучен подчиняться её холодным, точным рукам, его оргазм — её награда. Но случайная встреча с девушкой, от которой пахнет жизнью, а не духами, пробуждает в нём забытый голод. Он разрывается между безупречной техникой своей Госпожи и неуклюжей, но настоящей страстью новой знакомой. Эта история о первом бунте тела, которое посмело желать чего-то запретного, чего-то, что не входит в протокол.

Время неумолимо течёт вперёд. А вместе с ним и наши шалости тоже движутся дальше. И вот уже простые оральные ласки перерастают в нечто большее.

Они остались вдвоём. Роберт остался в больнице — живой, стабильный. Дом встретил их тишиной, в которой не было ни свидетелей, ни запретов. Они легли в родительскую спальню. Теперь ночами место Алексея — возле мамы. И в ту ночь случилось то, что должно было случиться. Она почувствовала, как та самая частичка — которую она выносила, родила, отпустила в мир восемнадцать лет назад — вернулась к ней. Не через боль, а через наслаждение. Не через разлуку, а через любовь. А он — пройдя сквозь детство, отрочество, чужих людей и свои собственные страхи — наконец вернулся в своё родное лоно. Туда, где его помнили ещё до рождения. Где его ждали. Где ему всегда было тепло. Она впустила его в себя — медленно, как самое важное таинство. И они замерли, соединённые не только телом, но и чем-то древним, что не знает имён и не требует слов. Потому что обратной дороги не было. И не нужно.

Чем люди занимаются в оранжереях? Кто уж как, а наши герои поклонники секса на свежем воздухе!

Наша героиня уже смирилась со своей участью секс-рабыни, но стоило ей потерять память и вот, пришлось проходить все круги ада заново.

Если ваши отношения с рабом зашли в тупик, стоит перенести поле сексуальных действий в ванную комнату. Именно там можно ощутить настоящий простор для фантазий.

Мать и сын начинают посещать студию танцев чтобы подготовиться к выпускному. Но затем узнают, насколько близкими отношения могут быть у танцевальных пар.

Они — два сломанных гения, чьи жизни превратились в охоту на монстра, скрывающегося в тени. Когда система даёт сбой, а враг приближается, им остаётся только одно: довериться друг другу без остатка. Но доверие — это не только защита, но и испытание на прочность. В закрытой лаборатории, где каждый звук отдаётся эхом, они переступают черту между выживанием и желанием. Здесь нет правил — только инстинкты, боль и неудержимое стремление к контролю. Кто окажется сильнее: их связь или их демоны?

В этой игре не может быть двух королев. Столкнувшись с соперницей, Хозяйка системы выбирает не уничтожить её, а поглотить. Эта часть — жестокий и откровенный процесс обучения, где наивная девушка превращается в соучастницу. Её учат «правильным» прикосновениям, заставляют переступить через все моральные барьеры и стать вторым оператором в их общем, извращённом проекте. Это история о том, как ревность мутирует во владение, а две женщины начинают делить одного мужчину не как любовницы, а как хозяйки одного инструмента.

Мужчина оставляет завещание с необычными условиями.

У дочери бессонница. У него — желание, которое он прятал в темноте коридора. Одна таблетка — чтобы уснуть. Всю ночь он будет рядом. Её рот — открытый, влажный, неподвижный. Её тело — податливое, тёплое, спящее. Её сон — крепкий, глубокий, без сновидений...

Мужчине удалось сломить сопротивление своей рабыни. Теперь она выполняет безропотно все его приказы. Еще бы! Ведь ее Господин приходится ей родным сыном.

Наш герой решил вступить в закрытый клуб для дрессировки своей рабыни. Она, кстати, ему еще и мамой приходится, но ведь это, думаю, мелочи?