Гомосексуалы: Порно рассказы

«Начинаю разыгрывать страсти и тискать его щуплое тело! Начинаем раздевать друг друга - ну, прям, как в порнушке. Раскидываем одежду по полу, он тянет меня в спальню.»

Этому парню есть что нам рассказать. Как ни как он имеет более чем двадцатилетний опыт секса с мужчинами. Гей со стажем, так сказать.

«Не было ничего удивительного в том, что у Вани Рассудина на правой руке, там, где она закругляется, переходя в плечо, - была родинка в виде треугольника, или в виде сердца, если читателю так кажется поэтичнее. Не было ничего удивительного, потому что у кого же их нет, хотя и не на плече и не в виде сердца? - не было ничего удивительного и в том, что эту родинку никто не видел, а кто видел, то не обращал особенного внимания. Несколько удивительно было то, что в это утро, стоя у раскрытого, но зан»

«Вот - лето... к нам в гости приехали родственники, и с ними смазливый, на девчонку похожий Славка - их сын; мы со Славкой ровесники, - вечером Славку, который мне сразу же понравился, определяют спать со мной вместе - на одной тахте, благо тахта в моей комнате широкая-преширокая, и, едва наши мамы выходят, пожелав нам спокойной ночи, Славка тут же придвигается ко мне близко-близко, отбрасывая в сторону свою простыню; "Ты с кем-нибудь долбишься?" - шепчет он, блестя в темноте глазами; вопрос застаёт меня врасплох, - я ни с кем не долблюсь, но сказать об этом Славке честно у меня почему-то не поворачивается язык, и я неопределённо хмыкаю в ответ - хмыкаю так, чтоб это хмыканье не было похоже ни на утверждение, ни на отрицание; но Славку такой мой невнятный ответ явно не удовлетворяет, и он, совершенно не церемонясь с моими чувствами, спрашивает снова - переспрашивает, поясняя: "Я не понял, что ты сказал"; хуже всего, когда правду не скажешь сразу, а тебя начинают пытать - начинают выспрашивать-уточнять, и тогда приходится изворачиваться... вот это хуже всего!"Я сказал, что да... было несколько раз", - вру я, чтоб не выглядеть в Славкиных глазах полным отстоем; "Я тоже... ну, то есть, тоже - несколько раз, - шепчет Славка, обдавая моё лицо горячим дыханием; я лежу на спине, повернув к Славке голову, в то время как он, приподняв голову - опираясь щекой о подставленную ладонь, нависает надо мной, глядя на меня сверху вниз. - А когда нет девчонки - когда без девчонки... ты в таких случаях что делаешь?" - неугомонный Славка бесцеремонно атакует меня новым вопросом: вдруг выяснятся, что смазливый Славка на девчонку только похож, а характер у него напористый, мужской - в характере Славкином ничего девчоночьего нет; "Я? Ничего я не делаю... а ты?" - я, пробормотав первые пять слов, возвращаю Славке его же вопрос, и голос мой, когда я спрашиваю "а ты?", звучит уже совершенно по-другому - отчетливо и внятно; "Когда нет девчонки? Ты это имеешь в виду?"- горячим шепотом уточняет Славка, глядя мне в глаза; "Ну-да, - шепотом отзываюсь я. - Когда нет девчонки... "; и здесь Славка произносит то, что я в то время не смог бы выговорить ни под какими пытками, - всё так же глядя мне в глаза, Славка говорит: "Когда нет девчонки, я это делаю с Серёгой... " - Славка, мой ровесник, лежащий рядом, говорит мне "я это делаю с Серёгой", и я чувствую, как у меня от неожиданности приливает к лицу кровь; "Как - с Серёгой?" - шепчу я вмиг пересохшими губами; член мой, наполняясь саднящей сладостью, начинает стремительно затвердевать; "Обыкновенно, - шепчет Славка. - Так, как будто с девчонкой... "; я молчу, невольно сжимая мышцы сфинктера, - я смотрю Славке в глаза, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал; "А Серёга... это кто?" - не узнавая своего голоса, я выдыхаю шепотом один из миллиона вопросов, которые хаотично возникают - роятся - в моей пылающей голове. "Серёга? Мой одноклассник. Мы дружим с детского сада, - отзывается Славка и тут же, не давая мне времени осмыслить эту новую информацию, задаёт свой очередной вопрос: - А ты что - никогда не пробовал?"; "Что - не пробовал?" - шепчу я, не слыша своего голоса; "Ну, как я... с пацаном, - Славка смотрит в мои глаза неотрывным взглядом; и горячее его дыхание щекотливо касается моего лица. - Никогда не пробовал?"; "Никогда", - еле слышно отзываюсь я; член мой, распираемый изнутри, в трусах гудит, и я, глядя Славке в глаза, то и дело с силой сжимаю мышцы сфинктера - мне хочется сжать, стиснуть горячий член в кулаке, но Славка лежит рядом, и делать это при нём мне кажется совершенно невозможным; "Мы можем попробовать... если ты хочешь", - шепчет Славка таким тоном, как будто предлагает мне прокатиться на велосипеде; я лежу на спине со сладко гудящим членом, и сердце моё колотится так, что мне кажется, что бьётся оно у самого горла; я снова - делая это непроизвольно - облизываю горячие сухие губы; "Ты что - пидарас?" - шепчу я, причем слово "пидарас", обращенное мной к лежащему рядом смазливому Славке, возбуждает меня почти так же сильно, как само Славкино предложение, - в интонации моего голоса нет ни обвинения, ни насмешки, ни страха, а только одно обжигающе горячее, почти телесно ощущаемое любопытство; "Почему пидарас? Я делаю так, когда нет девчонки... и ты так можешь делать, когда нет девчонки. Любой так может делать, когда нет девчонки, - объясняет мне Славка, и я, глядя ему в глаза, не могу понять, говорит он про девчонок серьёзно или это у него такая уловка. - Что - хочешь попробовать?" - шепчет Славка; я невольно облизываю пересохшие губы; "Ну, давай... если ты сам хочешь", - отзываюсь я, причем последние три слова я добавляю исключительно для того, чтобы вся ответственность за подобное поведение была исключительно на Славке; но Славку, кажется, совершенно не волнует, на ком будет "вся ответственность", - сдёргивая с меня простыню, он тут же наваливается на меня своим горячим телом, вжимается в меня, раздвигая коленями мои ноги, и я чувствую, как его напряженно твёрдый - волнующе возбуждённый - член через ткань трусов упирается в мой живот... ох, до чего же всё это было сладко! Ни орального, ни анального секса у нас не было, и даже более того - сама мысль о таких более интимных формах наслаждения нас почему-то ни разу не посещает, - две недели дядя Коля, тётя Света и Славка гостят у нас, и две недели мы со Славкой каждый вечер перед сном, приспуская трусы, поочерёдно трёмся друг о друга возбуждёнными члениками, мы обнимаем и тискаем друг друга, содрогаясь от мальчишеских оргазмов... и что это - форма совместной, ни к чему не обязывающей мастурбации или один из явно "голубых" эпизодов на пути к будущей идентификации себя как любителя своего пола - я особо не думаю, - делать то, что делаем мы, в кайф, и это - главное; главное - удовольствие, а не слова, которыми оно называется...»

Света, мужчина-женщина, служит своему господину Мартину во всех его прихотях, но больше всего он любит унижать ее, оставив голой на улице или заставив бежать следом. Но однажды и этого ему оказалось мало - он привез ее в тюрьму и позволил всем желающим воспользоваться ею.

Интересное наказание. Сначала приказать рабу накончать на ножки его Хозяйки, а затем самому и слизать собственную сперму с них. Смотрите не подавитесь!

«После этих слов онснова стал меня пороть по спине и жопе, но уже не плеткой а солдатским ремнем. Надо отдать ему должное он был мастер своего дела, и всегда держал силу удара на грани боли и наслаждения. Затем он прекратил меня пороть и стал снимать с моей груди прищепки когда прищепка ослаблялась было еще больнее и он это знал, он смаковал мою боль.»

«Другой хулиган занял место этого, и все началось сначала. Он плюнул на анус мальчика, и засунул хуй, но сразу же вытащил его. Он увидел на нем кровь, и жидкое гавно. Он подошел к мальчику спереди и сказал:»

«Сказать по правде, частенько мне снились сны, в которых двое-трое мужиков удовлетворялись моим телом. Они имели меня в рот, в попку, называли шлюхой и блядью, ссали на меня, плевались и унижали. Каждый раз после такого сна я просыпался на мокрых простынях. Вкусы-то спермы и мочи были мне давно знакомы(я попробовал и то, и другое у себя), так что сны выходили реалистичными...»

«Синяя слива головки показывалась из под кожи. Давай давай подогнал он. Я рукой сдвинул кожу с залупы и губами приложился к ней почувствовав терпкий запах. . Крепче целуй невеста. Сейчас женить тебя буду. Я приложился губами к наливающейся головке. Ну теперь соси сказал Виктор Александрович. Я ничего не соображал его хуй был возле меня мгновение и вот он у меня во рту языком я трогаю головку, потом начинаю осторожно делать поступательные движения головой обхватив ствол губами. Виктор Александрович берёт меня за уши и начинает подтягивать. я уже почти упёрся носом ему в кудрявые волосы лобка, потом отпускает я соскакиваю с члена И поднимаю глаза, он сверху смотрит на меня. Ну что девочка соси давай живо. Это прозвучало как удар бича. Я открыл рот и взял член. Он заскользил у меня между губами. Ну старайся давай и я уж расстараюсь сказал он. Всё как будто происходило как в тумане, я женатый мужчина стоял перед пожилым мужиком в возрасте и старательно сосал ему хуй. Виктора Александровича разобрало. я уже влетал к его кудрявые волосы со всей силы. Член не давал мне дышать и тут он остановился и скомандовал высунь язык я высунул Он стал рукой возбуждать себя и струя спермы брызнула мне в рот. Вязкая липкая но ни каких чувств кроме удовлетворения это не вызвало. Я хотел этого хотел и получил.»

«На экране красивые мускулистые гладко выбритые между ног парни поочередно пахали, долбили, трамбовали и поливали, словно удобряли, спермой, женское тело, которое, как на мгновение представил Юра, могло принадлежать и его матери. Он поморщился. Сосед рядом, словно остолбенев, смотрел перед собой, комкая между ног сползшие трусы. Юра почувствовал накатывающее волнение и нарастающее напряжение. Одна его рука потянулась к ширинке, высвобождая распрямляющийся член, другая к соседу.»

Ушли ребята нормальными туристами в похода, а вернулись все заднеприводные с жутким желанием члена в заднице.

Парень просыпается связанный в своем гараже и внезапно перед ним появляется видео с порно, член начинает стимулировать аппарат для дойки, а позади агрегат претендует на его задницу, что же произошло с нашим героем и чем всё закончится?

Познакомились в ТГ-канале общего друга, начали общаться. Обсудили свои пристрастия в сексе, чуток обменялись фото-видео контентом, сказали друг другу пару ласковых - ну и погнали! Получилось абсолютно спонтанно, а учитывая разницу в 12 часовых поясов, у меня это был даже чат-экстрим, порою с присутствием в комнате жены и детей)))

Ну не удалось пацанятам получить полноценное удовольствие в бассейне. согласившийся на приглашение Ярика, Мишаня поехал к нам. Оказалось. что паренёк вовсе уже не девственник и мы классно потрахались друг с другом.

Она была его матерью. Он был её сыном. В этом купе не было места стыду — только духоте, коньяку и двум незнакомцам, которые знали, чего хотят. Когда Алла задрала платье перед чужими мужиками, Саша думал, что хуже быть не может. Он ошибался. Настоящий ад начался, когда дверь закрылась, и он остался один на один с человеком, который назвал его "хорошим мальчиком". История о том, как за одну ночь умирает Саша и рождается Саня.

«Андрей, лёжа на спине с поднятыми, к плечам запрокинутыми ногами - содрогаясь от ритмично долбящих толчков, поступательно совершаемых нависающим над ним Максом, закрывает глаза... всасывая в себя воздух приоткрытым ртом - с шумом выдыхая воздух носом, Макс, ритмично двигая задом, снова трахает Андрея в очко, а в это время Андрей, в ожидании Максова оргазма лежащий с закрытыми глазами, представляет на месте Макса Игоря, - Андрей, без труда сосредоточиваясь на своей мысли-фантазии, живо представляет, что это не Макс, ритмично двигая бёдрами, сладострастно трахает его в зад, а это делает Игорь - симпатичный весенний "запах", при одной лишь мысли о котором у Андрея начинает сладко сосать в груди... и - в реале переживаемое ощущение твердого, обжигающе горячего Максова члена, взад-вперёд скользящего в глубине тела между ног, переплетаясь с невидимой Максу фантазией, рождает в душе Андрея острое чувство жаркого и вместе с тем томительно-сладостного удовольствия...»

В военкомате парень попался на секретную операцию по сбору статистических данных о сексуальной ориентации призывников. Надо сказать, что методы у этих врачей весьма своеобразные.

Парень сильно страдает из-за своих сексуальных предпочтений. Он - закоренелый гей. Он хочет любить, а все вокруг только лишь хотят отыметь его в задницу.

«Он потрясно ответил на мой поцелуй, я поплыл от вида лежащего подо мной сладострастного паренька, постанывающего и покрякивающего от работы моего поршня у него внутри, мое возбуждение достигло предела. На моих глазах он терял сознание, в моей голове промелькнула мысль о моей одежде, но тут я почувствовал, как моя мошонка совсем окаменела, как сперма устремилась из яиц по отведенному ей каналу и мощной струей выстрелила в малыша. Пока я кончал, я продолжал поступательные движения своего хуя, который обволакивался в презервативе моей собственной спермой, и я второй раз кончил, не переставая страстно стонать. Малыш подо мной очнулся, умоляя: "Оставь его внутри! " - и стал нервно дрочить свой хуек. Я подвигал своим ниппелем туда-сюда, что его еще больше завело, и почувствовал, как его зад будто свело судорогой, а из члена фонтаном выплеснулась сперма, несколько капель достигли его подбородка... Парень весь трепетал и не мог остановить дрожи и судорог.»

«Ты выгибаешься в экстазе, и только возглас: "БЛЯ-Я-Я-Я!!!" вырывается из твоих уст. Ты хуеешь от того, что твой мужчина отсасывает у тебя. Ты хочешь сделать то же самое. Поэтому ты ложишься на него так, чтобы твои губы были напротив его члена, а его страстный рот был бы напротив твоего вздыбленного елдака. Вы отсасываете друг другу одновременно. Вы поглаживаете друг другу ноги, бёдра, ягодицы. Особое внимание вы уделяете ложбинке ягодиц. Вы кончаете одновременно и пьёте сперму друг друга. Это нектар, который позволяет вам наполниться энергией и настроением на весь день.»

«Уставшие, мы расслаблено лежали на кровати, нежно лаская члены друг друга. Через некоторое время мы оделись и вышли попить пива. Я думал, что нам будет тяжело смотреть друг на друга на работе. Но ничего не произошло, все было как всегда. И время от времени, когда ни у одного из нас не было подруги, повторяли упражнение двух сосущих.»

«Не успела я подумать об этом, как страшная боль одолела мою попку и я хотела отстраниться, но Игорь держал меня двумя руками и не давал мне освободить свою попку от его члена.»

«Мы переехали на восток, и нет худа без добра - мать начала быстро делать партийную карьеру, а меня устроили на работу в местный колхоз. Пастухом! Это было лучшее время моей жизни - живность всех окрестных селян была в моем распоряжении. И мой сексуальный опыт рос не по дням, а по часам. К сожалению, мои родители оказались консервативными людьми - как только по поселку поползли слухи о моем увлечении, они тут же заставили меня уйти из пастухов. А потом вообще решили выбить клин клином - устроили меня в медицинский институт и заставили учиться на: представляете кого? Гинеколога!»

«С фантазией у него и правда оказалось всё в порядке, а приспособления для реализации своих замыслов он находил очень просто -например, показывал мне картинку в журнале "С-И" и говорил-"мне нужна вот такая надувная пробка" - остальное было моей проблемой, и с выполнением такого заказа лучше было не тянуть. Многие "приспособления" я делал сам, по его рисункам и размерам. На втором месяце нашего знакомства он заказал мне металлический полированный крюк диаметром 3 сантиметра, с шаром на одном конце и кольцом на другом. Над созданием этой шайтан-приблуды я потел неделю: Крюк оказался изумительно многофункциональной вещью, пригодной и для развлечения, и для наказания. Вот один из вариантов его использования: Хозяин, широко раздвинув ноги полулежт в кресле или на диване, я стою перед ним на коленях, крюк -в заднице, к нему привязана верёвка -она в руках Хозяина, я делаю ему минет, а он время от времени натягивает верёвку -чтобы, значит, не ленился. Или с помощью крюка можно было зафиксировать меня -например, пока хозяин сходит покурить или просто захочет отдохнуть: достаточно насадить на этот крючок, и повесить его на специально вкрученный в стену шуруп -так, чтобы стоять можно было только на цыпочках -и будешь висеть, как бабочка на булавке. Однажды, помню, я "провисел" на этом крючке почти час -у Хозяина кончился кофе и он преспокойно свалил в магазин:»

«Я мог только смотреть. Он становился ещё больше и жестче и начинал смотреть в потолок. Он вырос выше его пупка и был пульсирующим темно-красным окружённым его густыми, светло-коричневыми лобковыми волосами. Я посмотрел вниз на свой, который также указывал на потолок, но на этом сходство заканчивалось. Там где у него был тёмно-красный, у меня был розовый. И у меня гораздо меньше волос на теле и на лобке. Папин член, должно быть, был хорошие девять дюймов, по сравнению с моими шестью дюймами. И у него был гораздо толще.»

«Я не люблю напиваться до поросячьего визга, но по непонятной причине мне это часто удается. Визжать не визжу, но амнезия обволакивает мозги то навсегда, то надолго. Последний случай подобного "окна" произошел этим летом в Москве. Был какой-то праздник (из-за упомянутого выше временного недуга сложно уточнить, какой), и 1/21 ведра влилась в меня не одна. Очнулся я на лавочке под колесом обозрения в Измайловском парке. Первым, что отозвалось в башке, была резкая боль, исходящая откуда-то»

«Какой-то миг - буквально секунду-другую - они испытующе смотрели в глаза друг друга, осмысливая то, что только что прозвучало в темноте пустой казармы... всё было сказано, и сказано было с максимальной откровенностью - желания были открытым текстом не только озвучены, вслух проговорены, но и услышаны... их молодые, в туалете с Зайцем не утолённые, а только разбуженные желания уже шумели в их молодых телах, наполняя сладким током вожделения губы, руки, ноги... и, конечно, промежности, где у них у обоих уже дыбились от предвкушения возбуждённо залупившиеся члены...»

«слушай, а ты мне нравишься... определённо нравишься! ну, чего ты... чего ты опять задёргался? что - "опять рука"? да не лапаю я тебя, не щупаю! какой ты, однако, подозрительный... слу-у-шай, а давай приколемся - прикинемся, что мы эти... как их там... гомофобы... да-да, настоящие гомофобы! помнишь? - на остановке стояли двое влюблённых друг в друга парней... ну, так вот: давай их возненавидим! и - глядя на этих влюблённых, никого вокруг не замечающих, бесконечно счастливых мальчишек, мы будем презрительно хмыкать и смачно плевать в их сторону, всем своим видом демонстрируя глубочайшее свое презрение к "этим педикам", к "этим жалким извращенцам", и - уверенные в искренности своего неприятия, мы будем захлёбываться, словно блевотиной, молодой горячей злобой, мы будем нетерпеливо переступать с ноги на ногу, за неимением мозгов сжимая в свинцовые кулаки короткие толстые пальцы с обкусанными ногтями, - и вокруг, видя, как мы ненавидим "этих вонючих педиков", как мы презираем их всеми фибрами своих ничем не отягощённых душ, все будут считать нас - нас! именно нас! - Настоящими Парнями, и мы... мы сами будем тоже считать себя крутыми мачо, не ведая, что в этой неподдающейся рациональному объяснению ненависти-блевотине мы трусливо топим собственное смутное беспокойство и неосознаваемую нами зависть, чем-то отдаленно напоминающую детскую обиду, что эти двое упоённых друг другом мальчишек позволяют себе быть не такими, как мы... слушай, давай приколемся - прикинемся, что мы гомофобы...»

Два оголодавших немца-арийца решили по полной отделать похотливого парня, который забрёл ночью на стройку. Унижая и оскорбляя его, один отымел в рот большим членом, а потом вдвоём, они драли его огромными фалоимитаторами и в рот и в попу! И как же ему это нравилось…