«Густые сиреневые заросли окружали нас со всех сторон. Здесь на земле валялось множество старых окурков, затоптанных и потерявших свою первоначальную форму. Мама шепотом объяснила мне, что сюда частенько сбегали курильщики, пока их убежище не раскрыли и не стали ставить сюда одного из санитаров. Его мы, кстати, заметили, когда пробирались сюда - он сидел на скамейке неподалеку и листал какой-то журнал. Вся его поза, особенно вытянутые ноги, говорили о том, что сейчас ему на все наплевать, потому»

«Она налетела на меня, словно курца, охваченная безумием.»

«К тому часу, когда в школу пришли вахтер и первые учителя, Сашка уже был вновь семнадцатилетним пареньком, студентом, подрабатывающим ночным сторожем. До следующей смены оставалось время, и Сашка был уверен, что сможет придумать что-то новое. А если нет, то продолжит сочинять эту захватывающую историю о запертых в школе.»

«Тонкие, чуть щекочущие пальцы колготки снова заставили Сашку возбудиться. Сердце бешено заколотилось, со лба стекал ручеек пота. "Как бы так ненароком косметику не размазать" , подумалось Сашке, и он лихорадочно провел ладонью по лбу. Колготки были одеждой капризной, поэтому на столе они оказались отдельно ото всего.»

«- Боже, бабуля, да я так и хочу! Я хочу, чтобы у тебя между ног было что-то вроде крысиного гнезда. И думаю, что мне потребуется карта, чтобы отыскать вход в твое влагалище...»

«Когда Светка пришла есть, то ее лицо было все заплакано. Слез не было, но набухшие красные веки говорили сами за себя. Она шмыгнула носом и уселась на табуретку.»

«Игаша заворожено смотрел как крошится синий мелок, как скрипят старые половые доски, покрашенные в противный темно-коричневый цвет, как красиво правильно? вырисовывается большой круг с пересечениями, звездами, рисунками и надписями.»

«Губы сменялись изящным изгибом крепкой груди, изящным до невозможности, до легкого стона с досады, что ничего лучшего в мире не существует. Анна Евгеньевна высовывала язык и осторожно облизывала дерзко торчащие соски. Они темнели и сморщивались от удовольствия, внезапно сменяясь густыми зарослями мелких кудрявых волос, из самой гущи которых неторопливо и уверенно вырастал матовый банан фаллоса. И тогда учительница открывала рот, принимая на язык всю тяжесть крупной головки, круглой и пахнущей олифой.»

«- Может быть... Потом мы стали мерять мой... Петруччо сказал, что мой член вполне достоин того, чтобы участвовать в конкурсе. Он вытащил фотоаппарат и сфотографировал меня... ну, без трусов... Потом он спросил, умею ли я хранить взрослые тайны. Конечно же, я был сама могила... Он показал мне фотографии мальчиков, которые тоже, по его словам, претендовали на участие в конкурсе. И там я увидел знакомого пацана. Мы с ним отдыхали в загородном пионерском лагере. Почему-то это меня успокоило, и я поверил в честность намерений Петруччо. Перебирая фотки, я наткнулся на такую, где один мальчик держит во рту:»

«На самом деле все стены и потолок были просто увешаны искусственными фаллосами. Одного быстрого взгляда хватило на то, чтобы заметить, что здесь есть любой размер, любой цвет и твердость. От негритянского гигантского удава до подросткового стручка. Словно издеваясь над желаниями людскими, огромный и толстый, в рост человека, член, похожий на винтовочный патрон, невозмутимо возвышался в углу.»

«Звук расстегиваемой "молнии" внезапно гипнотически подействовал на женщину. Знакомый зуд пробежал по спине и замер где-то в ягодицах. Глаза Анны Евгеньевны невидяще уставились на единственное окно дома напротив, в котором еще горел свет. Окно было неимоверно далеко, но учительнице казалось, что стоит только протянуть руку - и бледное пятно окажется в пальцах, похожее на медленно разгорающуюся спичку: Какая-то непонятная сила, местная власть над временем и пространством околдовала женщину. Она замерла с сапогом в руках, и тут же огромный мир воспоминаний обрушился на нее. Тусклые отголоски однажды увиденного приобретали свои прежние формы, краски и запахи.»

«Анна Евгеньевна от несправедливого обвинения чуть было не заплакала. Слезы мгновенно закипели под веками, но она была бы плохой учительницей, если бы позволила себе распустить нюни. Не то еще случалось в школе - можно и перетерпеть:»

«Большие, немного обвислые груди тихонько покачивались прямо перед моим лицом. Толстые сморщенные соски вызывающе торчали в разные стороны, окруженные коричневыми кругами. От них пахло духами и хорошим женским бельем. Маленькая родинка на левой груди была похожа на комара.»