«Утром я проснулся от ощущения, что кто-то смотрит на меня. Открыв глаза я увидел Преподобного и моё сердце тут же ушло в пятки. Девушку отпустили с Богом, меня же высекли на глазах всех, кто был в это момент в церкви.»

«Ведь орудие моего новенького француза никогда не устанет и не будет вялым. Я могу забавляться с ним сколько угодно, протыкая своё влагалище до самого конца. Не каждый мужской член может достать до моей матки. Здесь же всё в полном порядке. Моя девочка чувствует себя полностью довольной и удовлетворённой. Наконец-то она получает, то к чему постоянно стремиться. Она приятно содрогается от всё новых и более резких ударов. Моя похоть не знает границ. Рождаются непонятные развратные мысли. Желание трахаться не угасает, не смотря на очередной оргазм. Я уже буквально прыгаю над своим новым членом, полностью освобождаясь от него, а затем обратно погружая в себя. Я не контролирую своих эмоций. Громкие стоны, хаотичные движения головой в порыве страсти овладевают мной в полной мере. Мне было так хорошо, что я даже забыла обо всём на свете.»

Когда Саша открыл глаза, он увидел не кошмар, а реальность, страшную своей чёткостью. Его лучший друг стоял у их кровати и мастурбировал на его жену, которая безмятежно спала...

«Устав от жизненных веселий,»

«В один из таких разов я не выдержал, и всю сперму, которая была во мне, я выплеснул ей на лицо. Открыв глаза, я увидел счастливое её лицо, покрытое моей спермой, заляпанные очки. Сперма была и на её свитерке, и на грудях, и даже на её любимой черной юбке виднелись белые пятна.»

Говорят... Да много что говорят. И что кур доят, и что соседка лесбиянка, и что оргии там у неё. А как начать во всём этом разбираться - так все говорят о своём: о жизни, сексуальных эпизодах и пристрастиях. Девять персонажей, и всех объединяет одно: они стали участниками или свидетелями одного увлекательного развратного приключения, и об этом они тоже говорят. Каждый по-своему.

«Вот сижу я на работе,»

«Трепетно выбирать в секс-шопе смазку для таких игр получше... И спокойно и радостно думать, что большинство современных мужчин такие же аналисты, как ты, которые - кто реже, кто чаще, хочет полакомиться своей дамой сзади.»

«Я отодвинул покрывало, расшитое золотом, и … страшная по своей мерзости картина предстала перед Моими очами. Моя женщина, Моя любимая женщина - та, которую Я обещал омыть в звездном дожде, которой Я клялся подарить вселенную, - лежала на ложе, осыпанном по краям изумрудами и рубинами, задрав белую юбку и , приспустив исподнее, со стоном блудодействовала, откинув голову и спрятав глаза свои за занавесью опущенных ресниц. Она хрипела и рвала свободной рукой одежду, вытканную Мною из рассвета и утренних лучей солнца; лоно её кровоточило, и вскоре на белоснежном покрывале проступил огромный кровавый гранат. Сердце Мое перестало биться , крылья обвисли; букет маков пролился на пол. Но вскоре силы вернулись ко мне. И возмутился Я духом, и взмахнул крылом и спалил шатер, и схватив в руки огромный кнут и, подскочив к женщине, собрал с неё одежду и стал сечь по спине и бедрам. Она металась по кровати, крича от боли, а Я бил её всё сильнее и ожесточеннее, задыхаясь от гнева. Женская спина вздулась, и обнажилось мясо, кожа клочьями разлеталась в разные стороны. И вот женщина как-то стихла, перестала кричать и с тихим стоном бессильно упала на колени и протянула ко мне руки с мольбой. Глаза её были безумны. И занес Я бич свой, чтобы добить блудницу, но посмотрел ей в глаза и уронил его. И упал Я на колени рядом с женщиной и, разрыдавшись, обнял её истерзанное тело , целую и лаская …»

«Тогда я нашла в нете зарисовки на тему: женщина, сидящаяя голой на лице мужчины, женщина верхом на мужчине, мужчина, ласкающий языком женщину. Нет говорит он, это не мои пороки.»

«Жил-был снайпер. И не было у него ни одной женщины или даже девушки. Был он одинок, как осиновый кол. Или может даже не кол, а просто лох. Ну а вернее всего он был моральным уродом в хорошем смысле этого слова. Иногда другие солдаты спрашивали его: "почему у тебя нету девушки?" Тогда он стеснительно рапортавал следующее: "я как боксер, воздерживаюсь (на этом слове он запинался и произносил его нервно, быстро и отрывисто), чтобы в бою быть безжалостным и беспощадным к врагу." Многие ему верили, хотя был он немного хреновым снайпером. Т.е. может воевал он и лучше отосланных в Чечню почти необученных призывников, но все-таки не дотягивал до различных benchtrester'ов и литератырных героев, вроде Боба Суэггера Ли. А хорошо стрелял он только лежа, с различных упоров по типу sandbag'ов и прочей лабуды, подкладываемой под его СВД. Конечно, его плохую точность можно было списать на отсутствие иного агрегата вроде семисотого "Реми" или лучше "AW", но в ростовую мишень уже с 800м он попадал с трудом.»