«Затем "Фокс" снял мои плавки и лизнул головку. Он делал это как Бог. Через некоторое время я "выстрелил" спермой ему в рот. Женя повернул меня и вошел всем членом, я застонал от удовольствия. Он положил свои руки мне на мошонку и стал медленно массировать мне головку. Через несколько минут мы кончили...»

Новые эротические похождения героев из книги Гарри Поттер представлены на суд зрителям. Чем еще занимаются ученики Хогвардса в темное время суток?

Быть магом - одно удовольствие. Наколдовал себе член небывалых размеров и трахаешь им кого угодно. Остаются только посочувствовать секс-партнерам мага.

«Каждый раз во время клизмы её свободная рука ложилась на набухший клитор. Вливающаяся вода и наконечник в анусе необычайно возбуждали её. Все это делало её влагалище чрезвычайно чувствительным. И всего лишь несколько прикосновений к клитору приносили ей фантастический оргазм.»

Герой рассказа с первого дня знакомства мечтает трахнуть свою тещу. Поэтому однажды он приходит к ней домой с целью исполнить свою давнюю мечту...

Девушка не может найти в Италии работу, а финансы уже заканчиваются. Что же делать? Может поработать на собеседовании своим ротиком?

Девушка переехала в Италию. С работой не заладилось - нигде ее не берут. Может быть нужно себя вести не так сковано на собеседовании?

«- Лучше соси мой член, потаскуха! Сейчас, Я разорву твой отвратный рот, так жестоко, что у тебя все онемеет от боли! Шлюха, кто давал тебе права говорить, соси мою головку своим сучим ртом и не забывай сплевывать, чтобы мне было приятней трахать твой мерзкий рот! - громко возмущался Дмитрий Михайлович, держа Юлю как можно сильней за ее растрепавшиеся волосы.»

Герой рассказа впервые очутился под влиянием Госпожи. Ему весьма понравились эти новые ощущения. Прислуживать - это его!

Две опытные женщины сделали себе из парня настоящую игрушку для секса. Он стал в итоге девушкой рабом!

«Сидя на лице Линдси Дэйвенпорт, Венус Уильямс засунула два пальца, покрытых дерьмом, глубоко в горло и проблевалась на свою сестру и Мартину Хингис, которые в позиции 69 жадно вылизывали друг другу влагалища. Несколькими минутами позже Анна Курникова продемонстрировала несложный трюк. Ее темно-коричневая блевотина попала прямо в рот Мэри Пирс.»

Не все рыцари одинаково благородны, так же, как и несовершенен мир в котором мы живём. Чем древнее были времена, тем сложнее было жить или веселее. Всё зависело от того насколько Голуба кровь в твоих жилах и насколько бела кость в твоём теле.

«Она просто выпячивает свою жопу передо мной , потом медленно стягивает трусы и они падают на пол , поворачивается ,вновь прыгает на кровать и медленно подползает , она понимает что я уже кончила и не раз , подползает ко мне и легонько скидывает с моих плеч рубашку , потом залезает рукой под рубашку и нащупывает киску .Я через ноги снимаю рубашку и мы друг перед другом голые .Конечно Юля берёт инициативу в свои руки , она начинает ласкать мои груди , поглаживает их рукой ,потом облизывает язычком ,целует соски .Она как бы играет с моими сиськами , затем она приступает к моей киске , аккуратно двумя ручками она раздвигает мои губки и начинает ласкать меня язычком , моментально находит моё "слабое" место и тихонько не торопясь начинает водить языком , потом теребить руками .»

«И увидел я, что это хорошо. Типа нехуево получилось. Возможно, 4-й сайз смотрелся бы эффектнее, зато 2-й обещал аккурат поместиться в ладонях.и, а эти две половинки при ходьбе выделывали такое... Оставалось только попробовать. Но с этим - то и возникли неожиданные проблемы. Ебаный Адам (нихуя, кстати, не ебаный! Не было ничего!) не отходил от новой подружки ни на шаг. Ни хуя не оставалось, вопрос можно было решить только радикально.»

«Машинист еще раз прокашлял в динамик, закрыл двери и медленно тронул поезд с места. В окне мимо проехали военные, я помахал им в след и отодвинулся от окна, так как в проходе показалась тетя Женя. Она прижимаясь то попой, то грудью к пассажирам пробиралась на свое место, наконец поддав коленом наиболее непонятливому мужику, Женя уселась на лавку.»

«A вот о клизме у меня сохранилось очень яркое воспоминание. Тогда мне было 13, а моей сестре Оксане - 17 лет. Однажды она здорово нагрубила маме. Та как-то странно промолчала в ответ, но вечером вдруг достала с антресолей огромную резиновую грушу оранжевого цвета с длинным чёрным наконечником. С этим монстром мне, слава богу, ещё не довелось познакомиться поближе. Мама пошла в ванную и принялась шумно промывать клизменное устройство. Я заметил, как Оксана тревожно поглядывала на неё. Смешно было»

«Я устраиваюсь на коленях между твоих ног и начинаю языком щекотать ноги... лизать тебе щиколотки... поднимаюсь выше... по бедрам к твоей попке... языком обрисую ею всю... такую большую... язык почти сухой уже... но я не хочу останавливаться! Я руками раздвигаю твою попку и языком провожу широкой полоской по дорожке между ягодицами... ты вздрагиваешь»

Вечер в деревне Мурси начинался как обычный, но для героя он стал точкой невозврата. Аранда — женщина, чьё тело говорило языком древних ритуалов, а взгляд обещал власть. Она ведёт его в хижину, где кожаные ремни, горячие прикосновения и первобытная страсть стирают границы между болью и наслаждением. Это не просто секс — это испытание, где правила диктует она, а он должен лишь чувствовать… и покоряться.

Одна неделя в Дубае. Именно столько понадобилось примерной жене и матери двоих детей Наташе, чтобы сорваться в бездну. Подруга Катя открыла перед ней дверь в мир, где нет запретов — только жара, роскошь, чужие руки и острое, запретное удовольствие. Но чем глубже Наташа погружалась в этот искусственный рай, тем сильнее понимала: назад, в прежнюю жизнь, она уже никогда не вернётся прежней.

Настала пора юным абхазцам расстаться с девственностью, ведь слово дяди - закон. И делать это лучше тщательно подмывшись.

«Мои яички почувствовали нежный, но властный язычок. Влажный кончик его то щекотал шары, то облизывал всю мошонку снизу-вверх. Иногда меня касались и губы, и тогда они слегка втягивали кусочки моего тела в рот, не переставая ласкать их языком.»

Ночная гроза за окном, чашка кофе в руках - казалось бы, обычная ночь. Но когда дочка проскользнула ко мне в кресло, ища защиты от грома, атмосфера начала меняться. Страх перед стихией постепенно перерастал во что-то большее, и вот её рука уже скользит по моему бедру. Закончится ли всё просто объятиями или перейдёт границы приличий?

За стеной резали торт и пели детские песенки. Маша улыбалась гостям, чувствуя, как платье, выбранное мужем, врезается в тело, как верёвка. Всё, что ей было нужно, — глоток воздуха на балконе. И один взгляд Дмитрия, коллеги мужа. Взгляд, который увидел не хозяйку, а женщину, которую забыли раздеть. Его прикосновение было не вопросом, а констатацией. Её молчание — не согласием, а капитуляцией. А в детской, среди игрушек, пахло не праздником. Пахло сексом, потом и предательством, которое пахнет именно так: горько, сладко и невыносимо стыдно...

Каждую ночь он придумывает новые фантазии, чтобы сломать последние остатки стыда во мне. Про моего отца. Про брата. Это заводит нас обоих до безумия. Но сегодня он коснулся того, что я скрывала даже от себя. Нашего сына. Я должна была остановить его. Вместо этого я раздвинула ноги шире и прошептала: "Хочешь, я расскажу, как буду соблазнять его завтра утром?" Добро пожаловать в нашу спальню. Здесь нет запретов...

«Елена Васильевна тщательно вылизывала его мошонку, а потом задрала его ноги вверх, развела его ягодицы и стала вылизывать его анус. "Я же сегодня срал, и плохо подтерся" - подумал Дима. "Ну если ей так нравится, то ради Бога". Тут началось самое необычное. Елена Васильевна велела встать Диме раком и раздвинуть ягодицы самому. Она стала запихивать ему в жопу палец. Сначала ему было немного больно, но когда его попка привыкла, Елена Васильевна запихала палец еще глубже и надавила на простату. Она массировала простату, а другой рукой дрочила его хуй. Дима почувствовал, как отяжелели его яйца "Давай лижи мои яйца, сука" - прохрипел он. Он находился в таком возбуждении, что уже плохо отдавал отчет своим словам. "Ах, сука, ну я покажу тебе"- злобно сказала ЕВ. Она стала пихать в его жопу сразу три пальца, Дима взвыл, и она перестала дрочить его хуй.»

«Разгоряченные агрегаты легко вошли в зазывно открытые отверстия. Поскольку задки оказались гораздо уже, чем передки, трение гениталий было большим, все возбудились быстрее, чем при традиционном сношении, и кончили быстрее. Разгоряченные секс-борьбой, все долго отдыхали, потом пили чай с конфетами. Когда "леденцы" Паши и Пети вновь были готовы к бою, они выдумали новое развлечение: брали женщин в рот и в попу с двух сторон. Первой была Соня, второй - Варя. Все это по-прежнему сопровождалось шутками о том, что левые и правые - сами по себе, а центристы, пытаясь умиротворить общество, дают всем, везде и во все места.»

«Да, как неохота за решётку, когда на воле бродят такие создания!.. - И мысль сработала мгновенно. Как раз неподалёку отсюда жил один малолетка по прозвищу Шлык, из тех, к кому как раз можно было обратиться. Через пару минут неспешного хода Босс уже звонил в дверь.»

«Компания веселилась, Аня сидела рядом со своим будущим любовником, который весьма красноречиво обнимал девушку и прижимал к себе. Собственность: Под столом он слегка наступал ей на ноги, как бы стараясь ощутить ещё частичку её тела. Она всегда убирала свои носки, пряча их на некоторое время, подгибая под ступни. Его несколько забавляла такая игра. Что ж, игры сегодня только начинаются, скоро будут играться игры совсем-совсем другие.»

«Вот - лето... к нам в гости приехали родственники, и с ними смазливый, на девчонку похожий Славка - их сын; мы со Славкой ровесники, - вечером Славку, который мне сразу же понравился, определяют спать со мной вместе - на одной тахте, благо тахта в моей комнате широкая-преширокая, и, едва наши мамы выходят, пожелав нам спокойной ночи, Славка тут же придвигается ко мне близко-близко, отбрасывая в сторону свою простыню; "Ты с кем-нибудь долбишься?" - шепчет он, блестя в темноте глазами; вопрос застаёт меня врасплох, - я ни с кем не долблюсь, но сказать об этом Славке честно у меня почему-то не поворачивается язык, и я неопределённо хмыкаю в ответ - хмыкаю так, чтоб это хмыканье не было похоже ни на утверждение, ни на отрицание; но Славку такой мой невнятный ответ явно не удовлетворяет, и он, совершенно не церемонясь с моими чувствами, спрашивает снова - переспрашивает, поясняя: "Я не понял, что ты сказал"; хуже всего, когда правду не скажешь сразу, а тебя начинают пытать - начинают выспрашивать-уточнять, и тогда приходится изворачиваться... вот это хуже всего!"Я сказал, что да... было несколько раз", - вру я, чтоб не выглядеть в Славкиных глазах полным отстоем; "Я тоже... ну, то есть, тоже - несколько раз, - шепчет Славка, обдавая моё лицо горячим дыханием; я лежу на спине, повернув к Славке голову, в то время как он, приподняв голову - опираясь щекой о подставленную ладонь, нависает надо мной, глядя на меня сверху вниз. - А когда нет девчонки - когда без девчонки... ты в таких случаях что делаешь?" - неугомонный Славка бесцеремонно атакует меня новым вопросом: вдруг выяснятся, что смазливый Славка на девчонку только похож, а характер у него напористый, мужской - в характере Славкином ничего девчоночьего нет; "Я? Ничего я не делаю... а ты?" - я, пробормотав первые пять слов, возвращаю Славке его же вопрос, и голос мой, когда я спрашиваю "а ты?", звучит уже совершенно по-другому - отчетливо и внятно; "Когда нет девчонки? Ты это имеешь в виду?"- горячим шепотом уточняет Славка, глядя мне в глаза; "Ну-да, - шепотом отзываюсь я. - Когда нет девчонки... "; и здесь Славка произносит то, что я в то время не смог бы выговорить ни под какими пытками, - всё так же глядя мне в глаза, Славка говорит: "Когда нет девчонки, я это делаю с Серёгой... " - Славка, мой ровесник, лежащий рядом, говорит мне "я это делаю с Серёгой", и я чувствую, как у меня от неожиданности приливает к лицу кровь; "Как - с Серёгой?" - шепчу я вмиг пересохшими губами; член мой, наполняясь саднящей сладостью, начинает стремительно затвердевать; "Обыкновенно, - шепчет Славка. - Так, как будто с девчонкой... "; я молчу, невольно сжимая мышцы сфинктера, - я смотрю Славке в глаза, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал; "А Серёга... это кто?" - не узнавая своего голоса, я выдыхаю шепотом один из миллиона вопросов, которые хаотично возникают - роятся - в моей пылающей голове. "Серёга? Мой одноклассник. Мы дружим с детского сада, - отзывается Славка и тут же, не давая мне времени осмыслить эту новую информацию, задаёт свой очередной вопрос: - А ты что - никогда не пробовал?"; "Что - не пробовал?" - шепчу я, не слыша своего голоса; "Ну, как я... с пацаном, - Славка смотрит в мои глаза неотрывным взглядом; и горячее его дыхание щекотливо касается моего лица. - Никогда не пробовал?"; "Никогда", - еле слышно отзываюсь я; член мой, распираемый изнутри, в трусах гудит, и я, глядя Славке в глаза, то и дело с силой сжимаю мышцы сфинктера - мне хочется сжать, стиснуть горячий член в кулаке, но Славка лежит рядом, и делать это при нём мне кажется совершенно невозможным; "Мы можем попробовать... если ты хочешь", - шепчет Славка таким тоном, как будто предлагает мне прокатиться на велосипеде; я лежу на спине со сладко гудящим членом, и сердце моё колотится так, что мне кажется, что бьётся оно у самого горла; я снова - делая это непроизвольно - облизываю горячие сухие губы; "Ты что - пидарас?" - шепчу я, причем слово "пидарас", обращенное мной к лежащему рядом смазливому Славке, возбуждает меня почти так же сильно, как само Славкино предложение, - в интонации моего голоса нет ни обвинения, ни насмешки, ни страха, а только одно обжигающе горячее, почти телесно ощущаемое любопытство; "Почему пидарас? Я делаю так, когда нет девчонки... и ты так можешь делать, когда нет девчонки. Любой так может делать, когда нет девчонки, - объясняет мне Славка, и я, глядя ему в глаза, не могу понять, говорит он про девчонок серьёзно или это у него такая уловка. - Что - хочешь попробовать?" - шепчет Славка; я невольно облизываю пересохшие губы; "Ну, давай... если ты сам хочешь", - отзываюсь я, причем последние три слова я добавляю исключительно для того, чтобы вся ответственность за подобное поведение была исключительно на Славке; но Славку, кажется, совершенно не волнует, на ком будет "вся ответственность", - сдёргивая с меня простыню, он тут же наваливается на меня своим горячим телом, вжимается в меня, раздвигая коленями мои ноги, и я чувствую, как его напряженно твёрдый - волнующе возбуждённый - член через ткань трусов упирается в мой живот... ох, до чего же всё это было сладко! Ни орального, ни анального секса у нас не было, и даже более того - сама мысль о таких более интимных формах наслаждения нас почему-то ни разу не посещает, - две недели дядя Коля, тётя Света и Славка гостят у нас, и две недели мы со Славкой каждый вечер перед сном, приспуская трусы, поочерёдно трёмся друг о друга возбуждёнными члениками, мы обнимаем и тискаем друг друга, содрогаясь от мальчишеских оргазмов... и что это - форма совместной, ни к чему не обязывающей мастурбации или один из явно "голубых" эпизодов на пути к будущей идентификации себя как любителя своего пола - я особо не думаю, - делать то, что делаем мы, в кайф, и это - главное; главное - удовольствие, а не слова, которыми оно называется...»

Хогвардсе тоже есть рабыни. Им предписано выполнять все указания своих Господ. Сосать кому скажут, раздеваться когда скажут, трахаться столько, сколько скажут.