«Он лёг на меня, целуя в шею, ущипнул мошонку и перевернул на живот и устроился сверху. Но дальше он явно не знал что делать. Он тёрся хуем об мою задницу, но я понял, что "такого" опыта у него нет. Его хуй сделался мягким. Вдруг он поднял мои ноги и быстро поцеловал мои заросли на ногах, я перевернулся на спину, он начал целовать мои коленки. Мой клинок начал возбуждаться, Валеркин тоже. Он взял наши концы и, смочив своей слюной пальцы, начал поступательные движения правой рукой по обоим хуям; залупа сползла с его головки и наши члены оказались удивительно похожи. Пальцы левой настойчиво ломали мне целку. Чего не хватало этой дуре? Долго сдерживаться Валера не смог, он кончил мне на живот и размазал сперму ладонью. Затем он наклонился, взял двумя руками мой конец и начал его ублажать, гладить, размазывать смазку и целовать. Через мгновение вся немалая длина моего хуя познакомился с его губами, он страстно работал губами и кончиком языка. Его руки ласкали мои бёдра, поднимались по груди и вновь опускались на ягодицы, два пальца спокойно входили внутрь меня. Я кончил в его глотке, он проглотил всё и продолжал сосать мой хуй. Я понял, что Валерке нравится, когда его ебут, для него это естественнее, чем быть самому ёбарем. Итак, от меня требовалось выебать этого парня всеми известными в Самарканде способами. Меня только смущало отношение Валеры к происходящему. Когда он брал в руки мой куток, и сосал, в его действиях проглядывала мистика, он не столько сосал хуй Фархада, сколько совершал акт поклонения мужскому началу. Видимо в детстве парню не хватало отцовского внимания. Когда я ебал Бабура, базарного давалку, он относился к этому обречённо и явно не серьёзно. Валера всем своим видом показывал, что акт наш скорее не половой, а акт поклонения Фаллосу. Я не знал, как реагировать на это. Я поставил его раком, приставил к жопе головку хуя и медленно вошёл в горячие недра Валеры. Внезапно с новой силой завыла Света, это она увидела, как я ебу в жопу её мужа. От её крика, я вернулся на землю, её крик означал, что один самец, добровольно отдался другому самцу, а слабонервная самочка, осталась не при чём. Мне стало приятно, и я заработал энергичнее.»

«Каждый раз, когда Галя просыпалась утром, ее мучили ужасные головные боли. Она помнила все, что происходило накануне - и это было страшнее всего. Почти каждое утро, кроме тех случаев, когда семья уезжала из поместья на несколько дней, в комнатушку, где Галя спала, заходила служанка Аманда с завтраком на подносе. Пока Галя глотала овсянку, кислющую от витаминных добавок, Аманда скалывала кончик ампулы с голубыми буквами «S-m», распаковывала одноразовый шприц и наполняла его бесцветной дрянью»

Галя - очень доступная девушка! это знают все вокруг и открыто этим пользуются! особым спросом пользуется аттракцион "помой Галю".

Много лет минуло с того памятного дня, но эта гроза вновь пробудила воспоминания о прошлом. Как и тогда, дочь пришла ко мне в поисках утешения и защиты от раскатов грома...

После обнимашек в бассейне, Курт захотел "секса по-взрослому". Наши желания абсолютно совпадали.. Зачем отказывать себе в удовольствии?..

Наш герою волею судьбы оказался один в Турции и, естественно, не упустил момента по зажигать сразу с двумя очаровательными женщинами. С тех пор он полюбил именно опытных любовниц в возрасте.

Дежавю первой половины дня закончилось прекрасным сексом с юношей, впервые ставшим мужчиной с мужчиной.

Дяде так одиноко без жены, что он, дождавшись совершеннолетия юнца, попросил старшего племянника обучить младшего братика искусству доставлять удовольствие родственнику. Парень не мог отказать, хотя и сам не умел делать это. Вот он и обратился за помощью к Андрею и Павэлу.

«Легкими волнами набегало на песчаный беpег ласковое Чеpное моpе, шуpшала галька под ногами гуляющих, в слепящих лучах солнца высились белые коpпуса санатоpия. Чеpномоpское летоМужья pешили в этот день пойти за виднеющуюся вдали косу, за мол и поpыбачить. Редко выдается в жизни военных людей вот такой отличный случай - спокойно посидеть с удочкой на беpегу, посмотpеть на спокойное синее "моpе, на белых чаек. Вот pазве что в отпуске.»

Герой рассказа совсем не стесняется дрочить при теще. К этому он очень долго шел, тщательно воспитывая женщину старой закалки.

Героиня рассказа жестко наказала одного старого извращенца. Теперь он вряд ли будет приставать к молоденьким красивым девушкам.

«Познакомились они не то, чтобы случайно. Курить Сергей выбегал на лестницу, и две девчушки, поднимаясь вверх или спускаясь вниз, стреляли у него сигаретки. Стали здороваться. Незаметно познакомились. Черненькая, Ира, вскоре поступила куда-то, и Леночка забегала теперь одна. И уже не только за сигареткой, но и поболтать. Сергею в его тридцать пять с Леночкой было даже интересно: чем живет, чем дышит сейчас, так сказать, молодежь? И разговоры были, в общем, так - пустые, "перекурные". Но»

Начало долгой истории, первая глава, в которой барин показывает свой нрав, наказывая дворовую девку.

«"Вот видишь, Оля как я твою писю разработала, а ты говорила "не влезет"! А теперь Димочка, вставь-ка Оле в попку, я вижу, ты же очень хочешь слить?" Дима кивнул головой, он за свою жизнь не разу ни кого не ебал в попу и мечтал об этом давно. "Ты сегодня какала?" - неожиданно спросила Елена. "Нет" - краснея, ответила Оля. "А хочешь?". "Ну, пока нет". Она встала раком и Дима принялся лизать ее попку, на которую стекли выделения из писи. Когда Оленька расслабилась и стала подмахивать Диме, он взял смазку, которую дала ему Елена, намазал Оле попку и свой член и вставил в ее тугую дырку. Оля протяжно застонала. Дырочка была тугая в ней было тепло и тесно. Когда Дима затолкал все свои 24 см. он почувствовал как уперся в теплую густую какашку. Оля застонала ей явно было больно, но Дима так хотел слить, что ему было все равно. Он сделал несколько движений и почувствовал как сперма толчками вытекает из его ствола. "А теперь жди пока он у тебя немножко упадет и поссы в нее". "Я наверно не смогу". "А ты попробуй". Елена стала гладить его по спине, по голове, что бы он расслабился. Дима сделал попытку поссать, но у него не получилось, так всегда бывало после секса. Он сделал еще попытку -опять ничего. Только с третьей попытки он почувствовал как моча по каплям вытекает из его члена. Писать особо не хотелось, так что отлил он немного. "А теперь вытаскивай, а ты Оля зажми попку". Он быстро вытащил член, Оля сжалась. Елена взяла анальную пробку и заткнула Оле анальный проход. Дима лег на спину, а Елена стала вылизывать его член и яйца. Член был весь в сперме, в смазке, в ссанье и немного в дерьме, но Елену это, по всей видимости, не смущало. Оля стала проявлять признаки беспокойства.»

Только героиня рассказа попрощалась со своими внуками, как к ней в квартиру заглянул новый любовник для которого она так старательно готовила свою попку сегодня.

Начальник кавказец, очень давно хотел одну дамочку, и вот его мечта сбылась, он жестко трахнул красотку и кончил прямо внутрь.

В курсе, что Гермиону изнасиловали половина парней в Хогвардсе? В этой части рассказа она снова вынуждена отдаться не по своей воле.

Сказки про Гарри Поттера приобретают постепенно все больше эротического смысла. Вот и эта история про Хогвартс совсем не для детей, а скорее для их озабоченных родителей.

«Вот - постановка на воинский учёт: мы, уже почти старшеклассники, в трусах и плавках ходим со своими личными делами из кабинета в кабинет, - нас собрали в горвоенкомате из двух или трех школ, и мы хорохоримся друг перед другом, мы отпускаем всякие шуточки, травим какие-то байки, тем самым подбадривая себя в непривычной обстановке; в очереди к какому-то очередному врачу я как-то легко и естественно, без всякого внутреннего напряга знакомлюсь с пацаном из другой школы, - он в тесных цветных трусах, и его "хозяйство" слегка выпирает, отчего спереди трусы у него ненавязчиво - вполне пристойно и вместе с тем странно волнующе - бугрятся, а сзади трусы обтягивают упругие, скульптурно продолговатые ягодицы, и вид этих ягодиц, сочно перекатывающихся под тонкой тканью трусов, привлекает моё внимание не меньше, чем ненавязчиво выпирающее "хозяйство" спереди, - я то и дело украдкой бросаю на пацана мимолётные взгляды - смотрю и тут же отвожу глаза в сторону, чтоб никто не заметил моего интереса; в очереди к какому-то очередному врачу он у меня неожиданно о чём-то спрашивает, я удачно отвечаю ему, он смеётся в ответ, глядя мне в глаза, и спустя какое-то время мы уже держимся вместе, занимаем друг другу очередь к очередному врачу, то и дело перебрасываемся какими-то ничего не значащими фразами, и когда всё это заканчивается, он, надевая брюки, зовёт меня к себе - послушать музыку; я соглашаюсь, - он живёт недалеко, и спустя менее получаса мы у него дома действительно слушаем музыку, а потом он показывает мне самый настоящий порнографический журнал; листая глянцевые страницы, я жадно рассматриваю не кукольно красивых женщин, а возбуждённых молодых мужчин, в разных ракурсах имеющих этих самых женщин и сзади, и спереди - во все места, - впитывая взглядом откровенные сцены, я, конечно же, мгновенно возбуждаюсь: мой член, наливаясь упругой твёрдостью - бесстыдно приподнимая брюки, начинает сладостно гудеть, и пацан - мой новый знакомый - тыча пальцем в глянцевую страницу, на которой загорелый парень, держа девчонку за бёдра, с видимым удовольствием засаживает ей в округлившееся очко, странно изменившимся голосом смеётся, глядя мне в глаза: "Не понимаю, зачем всовывать туда - девке... ну, то есть, в жопу - в очко... всовывать девке очко - зачем? В жопу вставляют, когда девок нет... в армии или в тюряге - там, где девок нет, парни это делают между собой... прутся в жопу - кайфуют в очко... а девке туда всовывать - зачем?" - пацан смотрит на меня вопросительно, и я, чувствуя, как стучит в моих висках кровь, пожимаю плечами: "Не знаю... "; невольно скосив глаза вниз, я замечаю, что брюки у пацана, сидящего на диване рядом, точно так же бугрятся, дыбятся, и оттого, что он, сидящий рядом, возбуждён точно так же, я возбуждаюсь ещё больше; мы молча листаем журнал до конца; "Вот - снова в очко... " - пацан, наклоняясь в мою сторону, тычет пальцем в предпоследнюю страницу, и я, стараясь незаметно стиснуть ногами свой ноющий стояк, невнятно отзываюсь в ответ какой-то нейтральной, ничего не значащей куцей фразой; мы ещё какое-то время слушаем музыку, - возбуждение моё не исчезает, оно словно сворачивается, уходит в глубь тела, отчего член медленно теряет пружинистую твёрдость; когда я ухожу, у меня возникает ощущение, что пацан явно разочарован знакомством со мной - он не говорит мне каких-либо слов, свидетельствующих о его желании знакомство продолжить; а я, едва оказываюсь дома, тут же раздеваюсь догола - благо дома никого нет, родители еще на работе - и, ложась ничком на свою тахту, начинаю привычно содрогаться в сладких конвульсиях, - судорожно сжимая ягодицы, елозя сладко залупающимся членом по покрывалу, тыча обнаженной липкой головкой в ладони, подсунутые под живот, я думаю о пацане, который приглашал меня в гости послушать музыку... перед мысленным моим взором мелькают страницы порножурнала - я думаю о пацане, давшим мне посмотреть этот журнал, и мне кажется, что я понимаю, зачем он мне его давал-показывал, - мастурбируя, я представляю, что могло бы случиться-произойти между нами, если бы... если бы - что?»

«Он предложил погулять по городу и я с удовольствием согласилась. Я шла по улице почему-то гордая собой безмерно. До этого у меня были парни старше меня, но явно не на тридцать с небольшим лет. Тут стал подниматься ветер. На меня капнуло пара капель и вскоре начался ливень. Он сказал что по чистой случайности живет довольно близко. Ха! Неужели он думал, что я не понимала его план затащить меня в постель. "По чистой случайности"-подумать только.»

Ожидание любимого и секс с ним в гостинице

Эта глава о двух друзьях, которые проводят беззаботные дни на яхте, под солнцем и вольным морским ветром. Их дружба — откровенная и свободная, как само море, и они не стесняются быть собой находясь на яхте полностью без одежды. Однажды они встречают девушку, чьё появление вносит новую искру в их маленький мир. Вместе они отправляются на дикий, необитаемый пляж, где между ними рождается особая близость — смесь нежности, страсти и открытий. Но когда солнце клонится к закату, история возвращается к истокам: ночь завершается моментом, в котором двое друзей находят друг в друге то, что искали с самого начала - что-то, что больше, чем дружба между подростками одного пола.

Подружки любили играть в эротические игры, особенно с переодеваниями. Но вот на пороге дверей оказалась незнакомая женщина полностью в униформе из латекса. Интересно, что сулит им такой поворот событий?

«Хотя Наде и так прекрасно известно, что трусики не помеха, и если времени мало, а очень хочется потрахаться, то их можно просто отодвинуть и принять в себя горячий ствол. Да и трусики на ней чисто символические: узкая ниточка, чтобы ничто не мешало хорошенько трахнуться. И именно этим троица и собиралась заняться. Надя призывно повертела попкой и парень не замедлил этим воспользоваться. Он по-хозяйски взял её за бёдра и стал вводить член, сперва медленно погружая в девушку, а затем пытаясь успеть за скоростью, с которой она обслуживала второго мальчика.»

«Горяченького после блуда решили отведать и приличности ради хламиды надели, девственную Верку собрались не распалять. Поручик много чего сказывал про воинство. Бабы часто ахали и уста ему лобзали. В конце трапезы он прижал Степашу:»

Таких напарников по свингу еще поискать надо! Они хорошо понимают потребности друг друга и готовы к любым экспериментам!

Она прошла сотни километров, выдержала голод, одиночество — но никогда не испытывала себя так, как в тишине больничного кабинета, где каждый вздох фиксируется датчиками, а молчание становится частью протокола. 25-летняя Анна — не искательница приключений, а исследовательница собственных границ. Когда ей предлагают участие в проекте под названием «Оценка резервов выносливости», она соглашается не из любопытства, а из привычки проверять. И чем глубже она погружается в этот процесс, тем отчётливее понимает: речь идёт не о том, сколько она может выдержать, а о том, кем она станет, когда снимет с себя всё лишнее — даже собственное имя. Роман о том, как одиночество может обернуться чем-то, что трудно назвать словом — но что заставляет сердце биться иначе.

«Ее ручки нащупали его жизненный ствол, она успела лишь удивиться, тому какой он большой и горячий, как он перекинул ее через себя и усадил к себе на колени. Она с нетерпением приподнялась и тут же сильные, но нежные руки, опустили ее на пульсирующий член. У нее в голове помутилось, дыхание на мгновение остановилось. Она подумала, что умрет от накатившей волны удовольствия, от ощущения его мужского начала в себе. Он заполнил ее всю, он притянул ее к себе, поцеловал в жаркие губы, она откинулась назад, подставляя для поцелуев свою грудь. Они слились в одно и, ничего уже не понимая, начали свой безумный танец страсти, все быстрее, быстрее... Горячая лава изверглась из его глубин, обжигая ее внутренности, неся с собой бесконечное море удовольствия. Она выгнулась, ее стон слился с его стоном, они были счастливы в это мгновение. После этого они крепко прижались друг к другу и просидели так неизвестно сколько - скорее всего, пару минут, но им она показалась блаженной вечностью. Она очнулась.»

Гермиону и Джинни заставили раздеться у все на глазах. Сказать что это их смутило - ничего не сказать. Что попросят сделать их дальше?

Захотелось герою рассказа сладкого минета. Он тут же нашел на популярном сайте сладкую соску и усердно зарядил ей за щеку при встрече.