Много лет минуло с того памятного дня, но эта гроза вновь пробудила воспоминания о прошлом. Как и тогда, дочь пришла ко мне в поисках утешения и защиты от раскатов грома...

История о физруке с повести Гимнасточки. От одной школьника до учителя.

Таких напарников по свингу еще поискать надо! Они хорошо понимают потребности друг друга и готовы к любым экспериментам!

Героиня рассказа жестко наказала одного старого извращенца. Теперь он вряд ли будет приставать к молоденьким красивым девушкам.

Ты когда-нибудь смотрела на себя так, будто ты — свой самый желанный любовник? Наташа заперла дверь, разделась догола и села на стул прямо перед зеркалом. Никаких оправданий. Только раздвинутые колени, простые движения, тяжёлое дыхание и осознание: её тело — это храм удовольствия, который она годами держала под замком. Смотри вместе с ней, как рушатся последние преграды...

«Он предложил погулять по городу и я с удовольствием согласилась. Я шла по улице почему-то гордая собой безмерно. До этого у меня были парни старше меня, но явно не на тридцать с небольшим лет. Тут стал подниматься ветер. На меня капнуло пара капель и вскоре начался ливень. Он сказал что по чистой случайности живет довольно близко. Ха! Неужели он думал, что я не понимала его план затащить меня в постель. "По чистой случайности"-подумать только.»

Наташа устраивает откровенный разговор с Леной и рассказывает ей о причинах своей трансформации — превращения из скромной застенчивой девочки в любительницу открытых экспериментов с обнажением. Наташа рассказывает о причинах своего стремления к свободе и готовится к дальнейшим "показам" себя.

Этот парень сразу и прислуга, и секретарь, и личный раб для своей Госпожи. Где таких берут, знаете?

«Вот - постановка на воинский учёт: мы, уже почти старшеклассники, в трусах и плавках ходим со своими личными делами из кабинета в кабинет, - нас собрали в горвоенкомате из двух или трех школ, и мы хорохоримся друг перед другом, мы отпускаем всякие шуточки, травим какие-то байки, тем самым подбадривая себя в непривычной обстановке; в очереди к какому-то очередному врачу я как-то легко и естественно, без всякого внутреннего напряга знакомлюсь с пацаном из другой школы, - он в тесных цветных трусах, и его "хозяйство" слегка выпирает, отчего спереди трусы у него ненавязчиво - вполне пристойно и вместе с тем странно волнующе - бугрятся, а сзади трусы обтягивают упругие, скульптурно продолговатые ягодицы, и вид этих ягодиц, сочно перекатывающихся под тонкой тканью трусов, привлекает моё внимание не меньше, чем ненавязчиво выпирающее "хозяйство" спереди, - я то и дело украдкой бросаю на пацана мимолётные взгляды - смотрю и тут же отвожу глаза в сторону, чтоб никто не заметил моего интереса; в очереди к какому-то очередному врачу он у меня неожиданно о чём-то спрашивает, я удачно отвечаю ему, он смеётся в ответ, глядя мне в глаза, и спустя какое-то время мы уже держимся вместе, занимаем друг другу очередь к очередному врачу, то и дело перебрасываемся какими-то ничего не значащими фразами, и когда всё это заканчивается, он, надевая брюки, зовёт меня к себе - послушать музыку; я соглашаюсь, - он живёт недалеко, и спустя менее получаса мы у него дома действительно слушаем музыку, а потом он показывает мне самый настоящий порнографический журнал; листая глянцевые страницы, я жадно рассматриваю не кукольно красивых женщин, а возбуждённых молодых мужчин, в разных ракурсах имеющих этих самых женщин и сзади, и спереди - во все места, - впитывая взглядом откровенные сцены, я, конечно же, мгновенно возбуждаюсь: мой член, наливаясь упругой твёрдостью - бесстыдно приподнимая брюки, начинает сладостно гудеть, и пацан - мой новый знакомый - тыча пальцем в глянцевую страницу, на которой загорелый парень, держа девчонку за бёдра, с видимым удовольствием засаживает ей в округлившееся очко, странно изменившимся голосом смеётся, глядя мне в глаза: "Не понимаю, зачем всовывать туда - девке... ну, то есть, в жопу - в очко... всовывать девке очко - зачем? В жопу вставляют, когда девок нет... в армии или в тюряге - там, где девок нет, парни это делают между собой... прутся в жопу - кайфуют в очко... а девке туда всовывать - зачем?" - пацан смотрит на меня вопросительно, и я, чувствуя, как стучит в моих висках кровь, пожимаю плечами: "Не знаю... "; невольно скосив глаза вниз, я замечаю, что брюки у пацана, сидящего на диване рядом, точно так же бугрятся, дыбятся, и оттого, что он, сидящий рядом, возбуждён точно так же, я возбуждаюсь ещё больше; мы молча листаем журнал до конца; "Вот - снова в очко... " - пацан, наклоняясь в мою сторону, тычет пальцем в предпоследнюю страницу, и я, стараясь незаметно стиснуть ногами свой ноющий стояк, невнятно отзываюсь в ответ какой-то нейтральной, ничего не значащей куцей фразой; мы ещё какое-то время слушаем музыку, - возбуждение моё не исчезает, оно словно сворачивается, уходит в глубь тела, отчего член медленно теряет пружинистую твёрдость; когда я ухожу, у меня возникает ощущение, что пацан явно разочарован знакомством со мной - он не говорит мне каких-либо слов, свидетельствующих о его желании знакомство продолжить; а я, едва оказываюсь дома, тут же раздеваюсь догола - благо дома никого нет, родители еще на работе - и, ложась ничком на свою тахту, начинаю привычно содрогаться в сладких конвульсиях, - судорожно сжимая ягодицы, елозя сладко залупающимся членом по покрывалу, тыча обнаженной липкой головкой в ладони, подсунутые под живот, я думаю о пацане, который приглашал меня в гости послушать музыку... перед мысленным моим взором мелькают страницы порножурнала - я думаю о пацане, давшим мне посмотреть этот журнал, и мне кажется, что я понимаю, зачем он мне его давал-показывал, - мастурбируя, я представляю, что могло бы случиться-произойти между нами, если бы... если бы - что?»

«Тут я достиг момента семяизвержения и лёг на неё. Сперма толчками начала извергаться в неё. Но я не почувствовал удовлетворения. Она, кроме боли и неприятных отношений, также ничего не получила.»

Брат и сестра вынуждены жить вместе после неожиданной беременности сестры. Пытаясь помочь ей с кормлением новорожденной дочери, они случайно...

«Нюра еще больше развела свои загорелые ножки: отдаваясь на милость завоевателя... ласки приносили ей то нестерпимую боль, то неописуемое блаженство: с криком удовольствия, ее цепкие пальцы вцепились в мои волосы: приятная судорога всколыхнула ее тело: но это была еще не победа - мой язык торопился дальше - к влажной пещерке, ждущей его... влажный и требовательный язык провел по нежным губкам и проник в мокрую пещерку... в ней было очень горячо... язык прошелся по кругу, собирая терпкий любовный сок... когда я наконец оторвался от ее киски - мы оба уже были готовы разорвать друг друга от бушующей в нас страсти - я перевернул ее на живот и глубоко вошел в нее... ее тело было приятно придавлено мужским: чувствовать каждой клеточкой тела тяжесть- как это здорово: она еще больше расслабила тело: внутри происходила добыча новых всплесков эмоций: буравчик продвигался все дальше и дальше: он как будто искал. . искал первозданные места: не тронутые ласками: ласками чужого: но нет. . тут все изведано и познано: но эта мысль не омрачала... приподнявшись, она выгнула спину ... ее урчание и постанывание ласкали слух: я чувствовал что она наслаждается происходящим и это приносило радость... и тут ее тело задрожало: пришлось приложить силу чтобы удержать ее: она металась подо мной: и все: тело расслабилось: она пребывала в мире блаженства: постепенно она возвращалась в реальность: молча она привела себя в порядок: это была другая Нюра: что произошло? ... .»

Супруг позаботился о своей жене и привел к ней для развлечений сразу 7 разнообразных мужиков. Сегодня она точно не заскучает.

«Получилась настоящая пыточная. Дыба, колесо, стол для растяжек, вделанные в стены, потолок и пол кольца и кандалы, всякие агрегаты. С ума сойти. Новоселье ознаменовалось настоящей оргией. Двое суток мы не вылезали из подвала, тра-хая друг друга, и терзая меня по-всякому.»

Герой рассказа готов на все ради этой женщины. А в плане секса он стал настоящим рабом для свой Госпожи.

«Мне уже кажется, что эта последняя комната, в которую я вошла в этой жизни и я от сюда живой не выйду. Я, боюсь, здесь буду каждый божий день мучаться. Господи, я не хочу! Не хочу здесь умереть самой страшной смертью! За что мне такое? Что я плохого сделала? Вдруг открывается дверь и сюда входит хозяйка в черной маске, откровенном купальнике из черных полос прицепленных к колечкам на перекрестье. Такие же на ней трусики. Она мне уже напоминает самого страшного палача, которому доставляет огромнейшее удовольствие от чужих мучений.»

Поливать яйца расплавленным воском - это жестоко? Тогда что вы скажете на предложение слизать чужие плевки с кучки говна на полу?

«Каждый раз во время клизмы её свободная рука ложилась на набухший клитор. Вливающаяся вода и наконечник в анусе необычайно возбуждали её. Все это делало её влагалище чрезвычайно чувствительным. И всего лишь несколько прикосновений к клитору приносили ей фантастический оргазм.»

«Кристина присела на лавочку, напротив сидела группа парней и пила пиво. Легкое движение ногами и юбочка открыла все прелести Кристины - выбритую писечку и гладкий лобок... Парни просто пожирали взглядом ее... Кто- то крикнул тип "шире ноги, шлюшка", но Кристина не услышала, она уже встала и пошла по концу набережной их небольшой речки. Там в конце начинались заросли деревьев и кустов.»

Девушка купила себе робота Фембота и активировала программу госпожа. Что же могло пойти не так... Об этом мы сможем узнать в данном рассказе.

Молодая женщина, опьянённая алкоголем и наркотиками, вываливается из клуба в холодную ночь. Её подбирает таксист на грязном «Форде» без опознавательных знаков. То, что начинается как поездка домой, быстро превращается в путешествие в самое сердце тьмы. В замкнутом пространстве салона начинает разворачиваться жестокая игра власти и подчинения...

Девушка списалась на просторах интернета с госпожой. Они встретились в отеле, чтоб провести несколько прекрасных дней вместе.

Герой рассказа перепробовал много женщин, но только недавно нашел для себя первую и единственную Госпожу. Парню понравилось!

Как здорово, когда семья в сборе - я, моя дочь и моя внучка. Только теперь мне предстоит успокаивать сразу двух любимых женщин.

«Сам лежит на койке, спортивные штаны уже на нем, член выделяется под животом горой. Как мой друг раньше этой приметы у него не заметил? Старик лежит какой-то успокоенный.»

«Маша: ммммммммммммммм... ... ... ... ... дааааааааааа... ... я твоя шлюха... ... я обожаю тебя... ... . . поссы мне в ротик... ... в мой похотливый ротик... ... . твои стринги будут у меня в попке... ... дааааа... ... . я твоя»

«Я понял, что мне в этой компании уготована несколько иная роль, чем я предполагал. Мне ста-ло интересно, ночь обещала быть весёлой. Присутствие же в такой компании строгой начальни-цы - родной тётушки, вносило особую пикантность. Я прошёл в ванную комнату и понял - моя тётушка не только состоятельна, но и любит жизнь во всех её проявлениях, не отказывая себе в маленьких слабостях. Джакузи была внушительна. В эту ванну со множеством гидромассажных кранов при необходимости можно было посадить человек пять. Три-четыре же должны были чувствовать себя со всем комфортом. Я начал набирать воду в ванну, раздумывая - может быть раздеться и подождать "подруг по бизнесу" прямо в джакузи. Мысль была заманчивой, однако я, в отличии от них был пока абсо-лютно трезв. Отношения, сложившиеся между мной и Вероникой давали о себе знать, мне не хотелось увидеть на себе её недовольный взгляд - платили мне весьма неплохо, и вот так, сразу, переступить черту отношений субординации и близкого родства было непросто.»

«Затем "Фокс" снял мои плавки и лизнул головку. Он делал это как Бог. Через некоторое время я "выстрелил" спермой ему в рот. Женя повернул меня и вошел всем членом, я застонал от удовольствия. Он положил свои руки мне на мошонку и стал медленно массировать мне головку. Через несколько минут мы кончили...»

Глухово. Деревня, где время течёт, как густой испорченный соус, а воздух пропитан сладковатым запахом тления — конца лета, конца надежд, конца целого мира. Восемнадцатилетний Сашка яростно бунтует против этого умирания, и его бунт — это бунт плоти. Его цель — Марина, пышная, зрелая жена пьяницы, ставшая для него олицетворением самой жизни, которую нужно укусить, пока она не истлела. Их встреча в парнике — это не любовь и не страсть. Это грубый, животный акт, смесь насилия и пробуждения, стыда и грязного освобождения. Жесткое, физиологичное и пронзительное исследование того, как отчаянная попытка вырваться к жизни навсегда становится частью того самого тления, от которого бежал.

Представляли когда-нибудь голую Гермиону, в щелку которой туго врезается жесткая веревка, причиняя боль и одновременно заставляя течь как шлюшку? Если нет - все еще впереди.