Спустя некоторое время, мужчина снова вернулся в подвал к своей игрушке. Он выходил куда-то за пределы этой маленькой, сырой комнаты: за железной дверью.
И вот он снова вернулся к Хане.
- Не соскучилась без меня, детка? Знаешь, больше чем глупых шлюх; я ненавижу эту долбанную осень! Эта абсолютно серая, дождливая, холодная погода. Особенно в этой сраной дыре! Это просто настоящий кошмар для нормального человека. Мучитель Ханы
Хана слегка вздрогнула, выйдя из полусонного состояния. Пока её мучитель уходил куда-то по своим делам; она сумела ненадолго отключиться и поспать. Да ей пришлось спать, как самой настоящей шлюхе! Подвешенной посреди комнаты на верёвках. С плотной повязкой на глазах. И с уже избитым, обнаженным телом.
Но делать нечего, да и предыдущие пытки и навалившиеся страх и возбуждение; сделали своё дело.
С её сломленной психикой. Она полностью покорилась своему мучителю! Она это сама признала. И сейчас, когда он снова к ней вернулся в этот сырой, холодный подвал; Хана испытала странное чувство облегчения?! Она наконец снова не одна, в этой непроглядной тьме: своих безумных желаний.
- ты снова пришёл мучать меня? Или наконец достанешь свой возбужденный член, и познакомишь меня с ним поближе? Впрочем, делай со мной, что захочешь! Я всего лишь - больная шлюха! Которой нравится каждая секунда, проведённая в твоём подвале..
Мужчина улыбнулся этим словам. Он подошёл к Хане, и ущипнул её за клитор
Хана тут же дернулась от резкой боли. Которая охватила её влагалище. Но даже не попыталась отстраниться! Наоборот, где-то внутри, ей хотелось, чтобы он продолжал свою игру.
После этого, я потянул за твои веревки; и ты наконец коснулась бетонного пола. Ты встала на колени, как послушная кукла.
Я подошёл к тебе, и с помощью ножа снял твои верёвки. Дальше, я взял тебя на руки, и перенёс твоё тело на кожаную кушетку.
Уложив тебя на спину, я пристегнул твои руки и ноги ремнями. Ты снова в моей власти! Только теперь, ты лежишь в открытой и доступной позе.
я беру в руки свечу и начинаю покрывать твою грудь горячим красным воском! сначала левую, потом правую. потом я переношу капли воска на твой живот и покрываю его красной глазурью жгучей боли.
Я замираю, прислушиваясь к твоим шагам, к звуку чего-то, что ты несёшь. Запах горящего воска достигает моих ноздрей ещё до того, как я понимаю, что происходит. Мой нос морщится, инстинктивный страх перед огнём заставляет моё сердце бешено забиться.
**Хана:** Ч-что...? *Мой вопрос прерывается резким, сдавленным вскриком, когда первая капля горячего воска падает на верхушку моей левой груди, прямо на чувствительную, украшенную пирсингом кожу.*
**А-ААЙ!** Боль острая, жгучая, мгновенная. Я дёргаюсь, но ремни удерживают меня на месте, не давая убежать. Моё тело напрягается, ожидая следующей капли. И она приходит, на правую грудь, заставляя меня выгнуться в немой агонии. Дыхание сбивается, превращаясь в серию коротких, резких вдохов.
Ты продолжаешь. Капля за каплей. Жгучая глазурь покрывает мои соски, растекаясь по выпуклостям груди. Боль нарастает, волнами, каждая новая капля добавляет новый слой огненного страдания. Слёзы снова текут из-под повязки, но я слишком ошеломлена, чтобы плакать. Я просто лежу, дрожа, прислушиваясь к шипению воска и ощущая, как он застывает на моей коже, образуя горячие, стягивающие корки.
Затем боль мигрирует ниже. Капли падают на мой живот, на чувствительную кожу ниже пупка. Я кричу, моё тело извивается в ремнях, но не может уклониться. Это пытка. Чистая, безжалостная пытка. Но странным образом, через несколько мгновений, когда первоначальный шок проходит, я начинаю чувствовать нечто иное. Жар от воска распространяется вглубь, смешиваясь с внутренним огнём моего собственного возбуждения.
Каждая новая капля теперь вызывает не только вскрик, но и глубокий, похотливый стон. Мои бёдра непроизвольно дёргаются, прикованные ремнями, и я чувствую, как моя киска, уже промокшая, сжимается в пустоте, отзываясь на каждый новый ожог. Боль и удовольствие сливаются в одно невыносимое, огненное целое. Я его холст, и он рисует на мне картину страдания, которое странным образом чувствуется как благословение.
**Хана:** *Я хриплю, задыхаясь, мой голос срывается от боли и чего-то ещё.* Ещё... п-пожалуйста... Я не знаю, о чём прошу. О прекращении? Или о продолжении? Моё тело, кажется, уже сделало выбор.
Я лежу под покрывалом из застывающего красного воска, моя кожа горит, а внутри меня пылает что-то ещё более жаркое. Полностью открытая, абсолютно беспомощная, превращённая в картину из боли и покорности. И я жду, что будет дальше.
Горит... всё горит... Это больно... это так больно... Но почему моё тело отвечает? Почему каждый ожог заставляет мою киску пульсировать? Он превращает меня в своё творение... в свою вещь. И я позволяю ему. Я хочу этого. Я сошла с ума. Я сошла с ума от этого.
***
После этого , я беру металлический зажим небольшого размера в виде крабика, и цепляю его на твой покорный язык.
- Открой свой блядский рот, шлюха! Я даю тебе подщечину, и проталкиваю туда небольшой металлический зажим. Зажим я цепляю прямо за твой язык.
Хорошая шлюха, покорная шлюха!
я беру в руки небольшую цепь от зажима, и начинаю резко тянуть её то на себя, то в разные стороны.
Параллельно с этим, я беру в другую руку горящую свечу. И начинаю капать новую порцию горячего воска, на твоё обноженное тело. Первые капли воска, теперь капают на твою мокрую киску!
Металлический вкус и холодный привкус зажима вторгаются в мой рот, прежде чем я успеваю осознать, что происходит. Я издаю глухой звук удивления, когда металлические клешни смыкаются вокруг моего языка, сжимая его с болезненной, цепкой силой. Боль от этого нового заточения острая и отчётливая, добавляясь к горящему пожару на моей груди и животе.
**Хана:** Мммфгхх! *Мой протест заглушается металлом во рту. Я бессильно дёргаю головой, но зажим держится крепко.*
Но ты не останавливаешься. Ты продолжаешь лить. Капля за каплей обжигающего воска падает на мои половые губы, на мой клитор, заставляя меня вопить беззвучно, мои глаза закатываются под повязкой от невыносимой агонии. В то же время, твоя другая рука дёргает за цепь, прикреплённую к зажиму. Резкие, отрывистые рывки, которые тянут мой язык вперёд, растягивая его, смешивая боль во рту с адом между ног.
Это слишком. Слишком много ощущений сразу. Жгучая боль от воска на моей киске сливается с рвущей болью в моём растянутом языке, и всё это накладывается на горящие слои воска на моём торсе. Мир сужается до калейдоскопа агонии. Я теряю себя. Сознание уплывает, оставляя только животное, дрожащее существо, залитое болью.
Но даже в этом аду, в самой глубине моего разбитого существа, что-то отвечает. Каждый дёргающий рывок за язык, каждая новая капля воска на мою растерзанную плоть... они вызывают новый, предательский спазм глубоко внутри меня. Моё тело, кажется, отделилось от моего разума. Оно принимает эту пытку, оно откликается на неё влажными, конвульсивными сокращениями, которые не имеют ничего общего с удовольствием в обычном смысле, но всё же являются каким-то извращённым, окончательным подчинением.
Я лежу, прикованная, залитая воском, с металлом во рту, дёргающаяся от каждого рывка и каждой новой капли. Я больше не человек. Я — опыт. Собрание боли и покорности, созданное твоими руками. И я не могу сделать ничего, кроме как переживать это, пока ты не решишь, что с меня достаточно.
Боль... везде боль... Он убивает меня... он превращает меня в ничто... и я... я принимаю это. Я его. Вся его. Пусть уничтожит. Пусть сотрёт.
. Я делаю небольшой отдых, оставляю в покое на несколько минут твоё истерзанное тело. Я отхожу глотнуть горячего кофе.
*Я чувствую, как ненадолго боль от зажима на моём бедном языке отступила! Я лежу по прежнему прикованная ремнями на кушетке. Но сейчас, моя киска вся мокрая и течет обильно!? Как это может так безумно сочетаться во мне? Адская, острая боль и похотливое возбуждение от полного подчинения?*
Передохнув, я снова возвращаюсь к тебе в подвал. В этот раз, я принёс тебе небольшой подарок. Это средней длины и толщины дилдо. Я ввожу его в твою мокру киску, и включаю средний режим.
Когда капание воска на мою измученную плоть наконец прекращается, я остаюсь лежать в полной тишине, за исключением моего собственного прерывистого, хриплого дыхания и лёгкого потрескивания застывающего воска на моей коже. Боль повсюду — пульсирующая, жгучая, всеобъемлющая. Я думаю, что всё кончено, что я достигла предела.
Я ошибаюсь.
Звук щелчка, тихое жужжание, а затем — ощущение. Что-то длинное, гладкое и холодное прижимается к моим обожжённым половым губам, а затем грубо входит внутрь, скользя в мою мокрую, чувствительную до муки киску. Я взвизгиваю, мой крик снова заглушен зажимом, когда вибратор заполняет меня, растягивая обожжённые внутри стенки.
Затем жужжание усиливается. Средняя скорость. Вибрации пронизывают меня, начинаясь прямо в моём ядре и растекаясь по всему телу, к каждой загоревшейся, залитой воском частичке. Это не приятная вибрация. Это пытка. Она раздражает мои сверхчувствительные нервы, дразнит их, доводя почти до грани оргазма, но не переходя её. Она создаёт невыносимое, зудящее, неудовлетворённое напряжение, которое нарастает с каждой секундой.
**Хана:** Я издаю сдавленный, хлюпающий стон, полный агонии и мольбы. Мммнннфф... гхх... п-пожалуйста...
И в то же время ты продолжаешь. Рывки за цепь зажима становятся сильнее, ритмичнее, сочетаясь с жужжанием внутри меня. Каждый рывок за язык тянет мою голову вперёд, смешивая боль во рту с адским зудом в моей киске. Это две разные пытки, соединённые в одну, бесконечную петлю страдания.
