Моя радость от предстоящих выходных и зимней рыбалки, на которую я собирался отправиться с друзьями, была омрачена пришедшей с работы матерью и её унылым видом. Она держала в руках конверт и устало положила его на кухонный стол. Это было письмо от Ольги, моей старшей сестры, и оно не предвещало ничего хорошего.
- Оля пишет, что ей длительное свидание дали на трое суток, и она просит, чтобы мы к ней приехали. Но я не могу, меня с работы не отпустят. Придётся тебе, сынок, съездить. Ты уже взрослый, Костя. Выручай, если мы к ней не поедем, она вернётся домой и нас всех убьёт. - дрожащим голосом произнесла мать, устало садясь на стул возле стола.
Она была серьезно напугана, прочитав письмо старшей дочери, и её страхи были не напрасны. Ольга с детства росла девчонкой оторви и брось и доставляла моей матери немало хлопот. Она воспитывала нас с сестрой одна, без мужа, и, естественно, не могла за нами двоими уследить. Хотя я, в отличие от своей старшей сестры, рос парнем тихим и застенчивым. А вот Оля с ранних лет имела связи со шпаной и с бандитами в нашем городе.
Окончив школу, Ольга уехала в Москву вместе с одной из своих подруг работать на швейную фабрику, но проработала она там недолго. Сестра принялась вести аморальный образ жизни, пить, гулять, и с работы ее выгнали. Домой она не вернулась, а стала участницей банды, грабившей столичных коммерсантов, и ожидаемо загремела на нары в молодые годы.
- Да ничего она нам не сделает, мам. Сходи в милицию и напиши на неё заявление. Ей быстро мозги на место вправят, а будет угрожать, добавят срок. - сказал я матери, беря с подоконника пачку " Явы" закурил сам и прикурил сигарету для мамы.
Хотя я учился в десятом классе, мне на этот момент исполнилось восемнадцать лет, и я сам себе покупал сигареты в магазине и курил как и прилюдно, так и дома. Мать разрешила мне курить при ней в квартире в шестнадцать лет, мотивируя это тем, что я всё равно курю скрытно за гаражами на улице, так не лучше это делать дома.
- Ты что, Костя! Какая милиция? Тогда нам точно будет крышка. - при слове милиция мать закашлялась, поперхнувшись табачным дымом, с ужасом смотря на меня.
И я её тревогу разделял, а ляпнув про милицию, не подумав. Шел тысяча девятьсот девяносто второй год, и милиция у нас в городе, да и скорее всего, по всей стране, сама была тесно связана с криминалом и крышевала различные преступные группировки. И напиши моя мать заявление на дочь уголовницу, то тут же это будет известно её корешам из криминального мира, и нам с мамой несдобровать. В лучшем случае нас изобьют и поставят на деньги, а в худшем воткнут заточку в бок. Времена на дворе стояли лихие, и таких дел было полно.
- Хочешь не хочешь, а тебе придется ехать к сестре на свидание. Ничего с тобой не случиться, доедешь до Москвы, там сядешь на поезд до Саранска и через пять часов будешь в Потьме. Ольга подробно написала в письме, как к ней добраться. И ехать необходимо, нужно будет уже завтра с утра. Почитай, что она пишет. - мать взяла конверт с письмом со стола и подала его мне в руки.
Я его нехотя взял, так как сама идея ехать одному далеко на поезде мне жутко не нравилась, да и сестру я не любил, но из-за уважения к маме всё же принялся читать писанину Ольги.
Первое, что бросилось мне в глаза, это то, что на конверте отсутствовал обратный адрес, и это было необычно, так как все письма, которые нам приходили от Ольги, были с обратным адресом, поселок городского типа Потьма ИК-18, УФСИН России. Но на на этот раз на конверте был написан чужой рукой корявыми буквами наш домашний адрес, а вот адрес отправителя отсутствовал. А это означало только одно, что письмо было отправлено не из колонии, а с воли чужим человеком.
И когда я вытащил письмо из конверта и стал читать его строчки, исписанные ровным каллиграфическим почерком Ольги, а сестра училась в школе хорошо, несмотря на свой образ жизни вне стен школы, понял, что такое письмо не могло быть отправлено из колонии. Его бы не пропустила тюремная цензура, так как в письме Оля не только подробно описывала, как к ней добраться, но и указала адрес дома в Москве, куда нам с матерью необходимо было зайти, чтобы забрать у оставшихся на свободе подельников сестры часть её доли за грабежи коммерсантов, и эти деньги мы должны были привезти ей в колонию. По слухам, Ольга взяла всё на себя и пошла на зону " паровозом", не потянув никого за собой из своих корешей, и за это они обещали поддерживать её в тюрьме деньгами.
Так же в письме сестра дала подробные инструкции, кому эти деньги передать, когда мы приедем в Потьму. И в конце письма была приписка о том, что если мы с мамой к ней не приедем на свидание и не привезем ей деньги, она сообщит своим подельникам в Москве, и они нас поставят на ножи.
- Теперь понял, сынок, почему тебе необходимо съездить к сестре. Отвези ты ей эти деньги, и она от нас отстанет. - сказала мне мать, после того, как я прочитал письмо и вложил его обратно в конверт.
Она стояла у плиты и готовила для нас двоих ужин, помешивая что-то на сковороде вилкой.
- Хорошо, мам, будь по твоему мне, конечно, неохота, но так и быть, я поеду к Ольге в колонию. Только ради тебя, чтобы ты спала спокойно. - ответил я матери, подходя к ней сзади, обнимая за плечи для того, чтобы успокоить, и нечаянно коснувшись членом её ягодиц под юбкой, к своему стыду, ощутил, что он у меня встал.
Мать, естественно, почувствовала давление моего члена к своей жопе, но по прежнему стояла ко мне спиной и мешала вилкой макароны в сковороде, не делая попыток от меня отстраниться.
" А что, если я попрошу у матери дать мне засадить в обмен на то, что я поеду на свидание к Ольге, и она мне не откажет под страхом быть зарезанной уголовниками из Москвы. "
Шальная мысль пронеслась в моей голове, но тут же погасла. Я был до жути стеснительным и не мог подобное предложить родной матери, по крайней мере, на трезвую голову. Будь я поддатым и мать так же пьяной, возможно, такое могло произойти между нами. Но сейчас я стоял трезвым, упираясь членом матери в жопу, да и она не давала мне повода её соблазнить.
- Хорошо, сынок. Я знала, что ты согласишься ради нашего блага. А сейчас давай ужинать. - мать мягко отстранилась от меня, будто ничего и не было, поставила сковороду с макаронами с яичницей и колбасой на стол, положила вилки, хлеб и села на стул.
- Как же я поеду, мам? За выходные я не успею, и у меня в школе будут прогулы. - сказал я матери, цепляя вилкой макароны с колбасой на сковороде.
" А она внешне красивая на лицо и телом, сиськи большие и жопа пухлая, только не следит за собой и одевается как деревенская клуша"
Подумал я, искоса рассматривая сидевшую напротив мать, впервые обратив на неё внимание, как на женщину, коснувшись стоящим членом её ягодиц под юбкой. Ведь раньше я на мать никогда не дрочил и не фантазировал насчет неё. Мне больше нравилась её подруга Люба, наша соседка, одинокая официантка, не очень красивая, конопатая, но обладательница большой, объемной жопы и веселого нрава. Тётя Люба была блядью и часто водила к себе в однокомнатную квартиру мужиков, в том числе и кавказцев, с которыми знакомилась в ресторане, где она работала. Вот на неё я дрочил день и ночь, а на свою мать нет.
- Не стоит волноваться насчёт этого Костя. Я скажу в школе, что ты заболел, и достану тебе справку. У меня есть знакомые в больнице. - ответила мне мать, и разговор у нас перешёл на тему, как мне добраться до Москвы и не заблудиться в большом городе.
Сама мать была домоседкой и дальше областного центра, куда их учителей отправляли на ежегодные учительские семинары, нигде не была. И по этому помочь мне ничем не могла.
- Не волнуйся, мам. Если что, спрошу у кого-нибудь дорогу. Как говорится, " Язык до Киева доведёт". - успокоил я мать, и на этом наш ужин и разговор за столом закончился.
Мать ушла к себе в спальню проверять тетради учеников и заодно собирать Ольге её вещи в сумку, которую мне предстояло взять с собой в дорогу. А я, в свою очередь, отправился в свою комнату, где лег на кровать, не раздеваясь, и взял в руки книгу. Но чтение не шло, у меня перед глазами все время крутился один и тот же момент, стоящая у плиты мать, и я позади нее упираюсь ей членом в жопу.
" Пиздец, а у Тани попка мягкая и пухлая, и к ней так приятно прижиматься членом".
Думал я о матери, лёжа на кровати со стоящим колом хуем в трико, отбросив в сторону книгу.
***
Ночью я впервые дрочил на мать, лёжа на кровати у себя в комнате, представляя почему-то её, стоящую у плиты на кухне с повязанным на голое тело фартуке, а я подхожу к ней сзади и прижимаюсь к её голенькой попке членом и давлю.
***
Утром мать разбудила меня чём свет и, накормив завтраком, положив в отдельный пакет бутерброды с колбасой, вручив в руки сумку с вещами для Ольги и дав кошелек с деньгами на дорогу туда и обратно, отправила на автовокзал, с которого мне предстояло доехать до областного центра.
- Не потеряй кошелек, сынок. Спрячь его подальше. Будь осторожен. - напутствовала меня мать перед уходом из дома.
- Не волнуйся, мам. Все будет хорошо. Я же уже взрослый и весной пойду в армию. Так что не переживай за меня, все сделаю как надо. - успокоил я мать и, прежде чем выйти из квартиры в подъезд, подошёл к ней, целуя по сыновьи в щеку, обнял за плечи и, коснувшись членом её живота, тут же почувствовал, как он у меня встал.
Я стоял в обнимку с мамой и упирался хуем ей в животик, такой мягкий и желанный.
- Надеюсь на это, сынок. Давай иди же скорее, а то на автобус опоздаешь. - мать мягко высвободилась из моих объятий, открыла дверь, и я вышел в подъезд.
