Утро, кровать двое, вместе. Запретная, порицаемая связь их двоих. Но кому какое дело если они сами были не против. Ему это было нужно, а она этого хотела. Ее стойкое желание проломило таран его крепкой обороны морали и сомнений. Ее жаркое, молодое тело, которое она сама подставляла под его крепкие руки последние несколько дней, это была первый причина, по которой он сдался. Ее такие легкие, нежные, но вместе с тем умелые ручки, которые уже несколько раз мастерски доводили его до блаженства, до долгожданной разрядки, до яркой кульминации, которой ему так не хватало. Ее руки были второй причиной, по которой он сдался. Ее губы, ее сочный ротик, ее жаркий и острый язычок, все это, что цеплялось мертвой хваткой за его мужское естество. То, как она очень умело и с явным энтузиазмом делала ему минет, это было восхитительно. Давно никто так не ласкал его член. Ее сладкий ротик, был последней причиной, после которой он сдался. Сегодня утром он решил для себя, что сдерживаться он уже не может, да и не хочет, он хочет ее всю. Он хочет смотреть я ее яркие голубые глаза, впиться губами в ее пышные розовые губы. Хочет целовать ее тонкую шейку, гладить ее плечи, спину, грудь. Хочет схватить и не отпускать эти большие, стоячие грудки, так призывно манящие только для него своими вздорными сосками. Он хочет целовать ее плоский живот, ощущать в своих руках мягкость ее пышных бедер и плавную линию ног и таких маленьких аккуратных пальчиков. Но главное, с чем он "смирился" это со своим желанием трахнуть ее. Он очень хотел вставить свой больной член в ее молодую влажную пизденку, а после трахать ее часами и днями на пролет. Он хочет ее, а она хочет его. И вовсе не важно, что она, это его дочь.
