Утро встретило холодным светом и странным спокойствием. Я проснулась с ощущением, будто приняла решение — не просто идти на работу, а выходить в мир как победительница.
Долго выбирала одежду. В этот раз — юбка. Чёрная, чуть выше колена, подчёркивающая длину ног. Светлая блузка, аккуратно заправленная внутрь. Каблуки — уверенные, звучные.
Я посмотрела на себя в зеркало и кивнула отражению.
— Сегодня я не жертва. Сегодня я — играю по своим правилам.
На улице взгляды липли, как и вчера. Мужчины оборачивались, кто-то притормаживал шаг. Один даже присвистнул. Я не ускорилась. Наоборот — прошла ровно, с идеально выверенной походкой.
В транспорте всё повторилось. Толпа, чужие плечи, чужое дыхание. И — ладонь. Якобы случайно скользнувшая по её бедру. Ещё вчера это бы выбило. Сегодня я медленно повернула голову и посмотрела прямо в глаза мужчине.
Спокойно. Холодно. С вызовом.
Можешь пялиться. Можешь тянуть свои липкие руки. Но я для тебя недоступна, неудачник. Утешайся тем, что смотришь. Больше тебе ничего не светит.
Он первым отвёл взгляд. Я поняла, что выиграла. Это ощущение — что я контролирую ситуацию — наполнило теплом.
На работе я шла по коридору как по подиуму. Сотрудник из соседнего отдела, тот самый, что вчера пялился, снова позволил себе свистнуть, когда я проходила мимо.
Я остановилась и медленно повернулась.
— Вам что-то нужно? — мой голос был спокойным, но стальным.
Он усмехнулся:
— Да так… просто любуюсь.
— Тогда любуйтесь молча. В противном случае я могу посчитать это домогательством и передать разговор в отдел кадров. Вам это нужно?
В коридоре повисла тишина. Он покраснел, пробормотал что-то невнятное и отвернулся.
Я пошла дальше. Спина прямая. Шаг твёрдый.
«Я не объект. Я — субъект», - повторяла я себе.
До обеда я работала уверенно, чётко, даже с азартом. Коллеги стали осторожнее. Кто-то — уважительнее.
Но ближе к вечеру к моему столу подошёл заместитель директора.
На его лице играла улыбка — слишком мягкая, слишком изучающая.
— Инна, вы сегодня особенно прекрасно выглядите.
— Спасибо, — коротко ответила я, не поднимая глаз от документов.
Он не уходил.
— Знаете, в нашем коллективе ценят… не только профессиональные качества. Но и умение быть гибкой.
Я медленно подняла на него взгляд.
— В каком смысле?
Он улыбнулся шире.
— Гибкость, в разных ситуациях и во всём, очень способствует жизненному успеху, — он медленно обвёл взглядом меня сверху до низу. — Карьера тоже зависит от гибкости. Смотрю на ваше юное тело и мне кажется, что оно очень гибкое. И это может дать большое преимущество в карьере. Вы способная. Амбициозная. Я мог бы вам помочь. Мы могли бы… провести вечер, обсудить перспективы. Более приватно.
Я вспыхнула. Намёк был более чем прозрачен.
Это не взгляды в транспорте. Не свист в коридоре. Это совершенно откровенное заявление: ложись в постель и будет тебе счастье. Ну нет, похотливый козёл. Без тебя обойдусь. Мне, конечно, надо переспать с кем-то, но не с тобой, самодовольная скотина. Найду себе кого-то более приятного. Кто будет видеть во мне красавицу и богиню, а не игрушку для секс-утех.
— Спасибо за заботу о моей карьере, — медленно произнесла я. — Но я предпочитаю продвигаться по работе благодаря результатам.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Улыбка исчезла.
— Подумайте, — сказал он тихо. — Результаты у вас могут быть потрясающие. Но нужна гибкость.
Когда он вышел, я ещё долго сидела неподвижно.
Победительница? Или просто красивая игрушка, на которую хотят повесить ценник?
Домой я возвращалась на нервах. Шаг быстрый, взгляд напряжённый. Внутри всё кипело. Он хотел даже не меня, моего тела. Я для него попка, длинные ноги, смазливое личико. Ничего больше. Это было противно.
И где-то глубоко внутри зарождался новый вопрос:
Если они видят во мне только тело… как сделать так, чтобы они запомнили моё имя?
Ночью я снова увидела её.
Комната во сне была та же — полутёмная, с запахом трав и свечей. Колдунья сидела напротив меня и смотрела так, будто знала обо всём, что произошло.
— Ты правильно решила, — сказала она спокойно. — Близость с такими людьми, как Караваев, в зачёт не идёт. Ни секс по необходимости. Ни по принуждению. Только когда тебе действительно понравится мужчина и ты ляжешь с ним в постель, желая его, — я буду считать это исполнением условия.
— А если он просто удобный вариант? — спросила я.
Она усмехнулась.
— Себя не обманешь. Я почувствую.
Я проснулась с колотящимся сердцем.
Значит, не любой. Не ради карьеры. Не из страха.
Только если я сама захочу.
Утром, собираясь на работу, я поймала себя на новой мысли: если у меня будет роман с кем-то из сотрудников, Караваев, возможно, отстанет. Перестанет считать меня свободной добычей.
И… если уж выбирать, то не худший вариант.
Начальник отдела закупок мне нравился. Высокий, хорош собой, спокойный, умный, с хорошим чувством юмора. Он не свистел вслед, не лапал глазами. Смотрел — да. Но иначе. С интересом.
В столовой я села за его столик.
— Можно? — улыбнулась я.
Он явно растерялся, но быстро взял себя в руки.
Мы разговаривали легко. Я позволила себе чуть больше кокетства — наклон головы, мягкий смех, взгляд из-под ресниц. Он оживился. В его глазах появилось то самое — восхищение.
— Может быть… поужинаем завтра? — наконец спросил он. — Суббота, без спешки.
Я выдержала паузу.
— Почему бы и нет.
На свидание он пришёл с огромным букетом. Настоящим. Не формальным. Красивым.
Мне было приятно. Очень.
Он говорил комплименты — не банальные, а наблюдательные. Про то, как я держусь. Про мой характер. Про уверенность. Он смеялся над моими шутками, слушал внимательно.
Я видела — он искренне очарован. И это грело.
Впервые за последние дни я чувствовала не давление, не оценку, не попытку купить меня намёками. А интерес.
Вечер затянулся. Мы гуляли, разговаривали. Когда он предложил продолжить у меня, я не стала играть в недоступность. Я хотела. Хотела проверить — могу ли я сама выбирать. И хотела его.
В груди бешено стучало сердце. Неужели это произойдёт сейчас? Я займусь сексом, как женщина. Не я, а меня будут… Не хотелось говорить это слово. Нет, мы будем заниматься любовью. Да, но я-то при этом, женщина. Как это будет?
В квартире всё было мягко, спокойно, без спешки. Его прикосновения не были требовательными. Он смотрел на меня так, будто я действительно ему нравлюсь — не как трофей, а как женщина.
Мы пили чай. Потом сели на диван. Он положил мне руку на плечо. И в тот момент я решила: да.
Он почувствовал это. Его рука скользнула под подол моей юбки, шарил там. И одновременно мы слились в долгом поцелуе. Потом одновременно вскочили. Диван был застелен в считанные секунды.
А потом… Я даже не поняла, как оказалась голая, лежащая на спине. А он уже срывал с себя последнюю одежду. Где-то на периферии сознания у меня мелькнуло, что он запасся презервативами, один из которых сейчас одевал на стоящий колом член. Но по большому счёту мне было уже всё равно. Я дрожала от желания слиться с ним.
И вот он навалился на меня, пристроился.
— Ай! — когда он вошёл в меня, было немного больно.
Моё тело, похоже, не было девственным. Но в первый момент всё же возникли неприятные ощущения. Для меня то это был первый раз.
Но потом пришло блаженство. Я обвила его руками и ногами и стала двигаться в такт его движениям. Из груди постоянно вырывались охи и стоны. Это был как полёт в облаках. И кончили мы одновременно, и я подумала. Что женский оргазм глубже и сильнее мужского.
Потом мы лежали рядом, глядя в потолок. Мне было хорошо рядом с ним, и я мысленно снова и снова переживала каждую секунду нашей близости.
Но вот его рука скользнула по моей груди, вызвав непроизвольное содрогание. Я почувствовала, он хочет снова. Рука сама нащупала его член. О, да, он был наготове.
Я непроизвольно подалась к нему.
— Давай теперь в попочку, - прошептал он мне на ухо.
Хоть это было сказано тёплым, ласковым голосом, я отпрянула.
— Что?
— В попу. Я хочу тебя в попу.
— Нет, — испуганно попуталась отстраниться.
Но он сгрёб меня в объятья, принялся покрывать моё лицо поцелуями, а руки уже шарили по моим ягодицам.
— В попочку, Инна, в попочку, - повторял он, между поцелуев. — Ты такая красавица. И попа у тебя такая красивая. Аппетитная. М-м-м! Я хочу тебя в попочку. Давай.
Под его напором я просто таяла. Вся воля к сопротивлению просто исчезла. Какое-то наваждение. Он был, так хорош, что я вся была готова отдаться ему. Раз он хочет в попу, пусть он получит это.
— Давай, — словно со стороны я услышала свой голос.
И я уже вставала в коленно-локтевую позу. Только когда его упрятанный в презерватив член упёрся в мой анус, я начала соображать, что происходит. Но было поздно.
- А-а-а-а! – закричала я, когда он вошёл в меня.
Это было больно. Но он уже двигал свой поршень в моем заднем проходе. Моя голова болталась под его толчками, провисшие груди болтались туда-сюда. Его руки сжимали мою талию, тянули к себе и насаживали на его кол раз за разом.
