**1.**
Я сидела в деканате, и мир вокруг меня словно сжимался в точку, пропитанную душным ароматом старых бумаг, пыли и лёгкого запаха кофе из кружки методистки. Сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его эхо в висках, а ладони вспотели от паники, оставляя влажные следы на подлокотниках кресла, которое скрипело под моим весом. Земля действительно уходила из-под ног – я представляла, как все мои планы на семестр рушатся, как карточный домик, оставляя меня в вакууме отчаяния, где воздух казался густым и тяжёлым.
— Аня, ты пропустила обязательный медосмотр две недели назад, — строго произнесла методистка, поправляя очки на переносице с лёгким клацаньем оправы. Её голос был как приговор, холодный и безапелляционный, проникающий под кожу, эхом отдаваясь в тихой комнате. — Все девушки с твоего курса прошли. А тебя не было.
Я сглотнула ком в горле, пытаясь собраться, чувствуя, как горло сжимается от сухости, а во рту появляется металлический привкус страха.
— Я болела, — прошептала я еле слышно, хотя на самом деле просто проспала после бессонной ночи над конспектами, и теперь ложь жгла губы. Но разве в этом признаешься? Это бы сделало меня ещё более жалкой в её глазах.
— Это твои проблемы, — отрезала она, не моргнув глазом. — Без заключения терапевта и гинеколога ты не будешь допущена к практике в анатомичке и к работе с пациентами. Так что либо ты проходишь осмотр в ближайшие три дня, либо остаёшься без практики и, скорее всего, без зачёта за семестр.
Мои щёки запылали от стыда и отчаяния, кожа горела, как от лихорадки, и я почувствовала, как пот стекает по спине под блузкой. Я представила, как отстаю от всех, как объясняю родителям...
— Где мне пройти? В поликлинике? — спросила я, голос дрожал, эхом отдаваясь в ушах, а пальцы вцепились в край стола, чувствуя шероховатость дерева.
— В поликлинике очередь на месяц, — ответила она, порывшись в стопке бумаг, шелест которых резал тишину, как нож. — Есть вариант: завтра в корпусе Б, аудитория 317. Там будут доосматривать тех, кто пропустил. Придёшь к десяти утра. И да, — она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то вроде предупреждения, — там будут только ребята с твоего курса, которые тоже пропустили. Так что не удивляйся. Врачи — женщина-терапевт и мужчина-уролог, он же гинеколог.
Я кивнула, выдохнула с облегчением,. Трое ребят с курса, парни или девушки? Отлично, значит не я одна такая
**2.**
Аудитория 317 оказалась старой лекционной комнатой, пропахшей пылью, дезинфекцией с резким хлорным оттенком и лёгким мускусным ароматом мужских тел, висящим в воздухе как густой туман. Переоборудованная под временный медкабинет, она казалась чужой и давящей: посередине стояла кушетка, застеленная белой простынёй, которая шуршала под пальцами, как сухая бумага, у стены — стол со стопками бумаг и металлическими инструментами, поблёскивающими холодно под лампами дневного света, жужжащими тихо наверху.
Трое парней уже были там, стояли в трусах и майках, переминаясь с ноги на ногу.
Я их знала. Высокий брюнет с татуировкой на плече — Артём, мы учились в одной группе, и он иногда подмигивал мне на семинарах. От него пахло свежим потом и одеколоном с древесными нотками. Рядом с ним — мускулистый блондин Витя, который вечно подкалывал всех на лекциях. Его бицепсы напрягались даже от простого стояния, а дыхание было глубоким, с лёгким ароматом мятной жвачки. И чуть поодаль — невысокий рыжий парень с веснушками, Коля, тихий и застенчивый, но с хитрым блеском в глазах. Его кожа была бледной, усыпанной золотистыми точками, и от него веяло лёгким запахом мыла.
Когда я вошла, они все повернулись ко мне одновременно. Их взгляды скользнули по моей фигуре – от лица вниз, задержавшись на груди, обтянутой блузкой, на бёдрах в джинсах. Я почувствовала, как щёки заливает жаркая краска стыда, а кожа покрывается мурашками. Соски напряглись под тканью, а между ног разлилось тёплое, вязкое ощущение.
— О, ещё одна потеряшка, — усмехнулся Витя, его голос был хриплым от напряжения, но с привычной иронией. Он скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть круто, но я заметила, как его щёки слегка порозовели.
Артём улыбнулся уголком рта, но его взгляд был серьёзным, почти проникающим. Коля просто кивнул, краснея ещё сильнее, и отвёл глаза, но тут же вернул их обратно.
— Девушка, проходите, — раздался женский голос из-за ширмы в углу.
Оттуда вышла женщина лет тридцати, в белом халате, с короткой стрижкой и усталыми, но добрыми глазами. Она выглядела профессионально, но в её тоне сквозила лёгкая раздражённость от рутины.
— Я Елена Викторовна, терапевт. А это, — она кивнула на мужчину, который вышел следом, — Сергей Иванович, уролог и гинеколог. Сегодня мы проводим осмотр для всех, кто пропустил. Раздевайтесь до нижнего белья, девушка, и вставайте вон туда, к мальчикам.
Я замерла. Сердце заколотилось в панике, в голове вихрем пронеслись мысли: «Нет, это невозможно. Они увидят меня полуголой». Но отступать было некуда – практика на кону.
— Не стесняйтесь, — добавил Сергей Иванович, мужчина лет сорока пяти с аккуратной бородкой и спокойным, уверенным взглядом. Его голос был ровным, как у учителя, но это только усилило моё смятение. — Мы все тут взрослые люди. К тому же ваши коллеги — будущие врачи. Им полезно видеть живые реакции.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и начала расстёгивать блузку. Каждую пуговицу я отстёгивала медленно, чувствуя, как ткань скользит по коже. Сняла блузку, повесила на спинку стула. Осталась в лифчике — простом, белом, хлопковом, который вдруг показался слишком тонким. Соски проступили под тканью.
Парни смотрели не отрываясь: Артём с одобрительным блеском в глазах, Витя с откровенным интересом, Коля со смесью стыда и желания. Я чувствовала их взгляды на своей груди, на ключицах, на плечах – это было как ожог.
— Дальше, — кивнула Елена Викторовна.
Я расстегнула джинсы, спустила их вниз, ткань шуршала по бёдрам. Перешагнула, осталась в трусиках — светлых, почти прозрачных, и я с ужасом осознала, что под ними уже всё видно. Между ног стало влажно, горячо от стыда и запретного волнения, которое я не могла контролировать.
— Встаньте к ребятам, — указала врач.
Я встала рядом с Артёмом, чувствуя тепло его тела. Он чуть улыбнулся мне, но промолчал. Мы стояли в ряд — четверо в нижнем белье, как на каком-то абсурдном показе.
— Начнём с юношей, — сказал Сергей Иванович. — Артём, проходи на кушетку.
Артём лёг на спину. Врач начал осмотр: пальпировал живот, попросил повернуться, проверил паховые грыжи. Потом опустил его трусы до колен и взял в руку член парня. Я смотрела, затаив дыхание...
— Всё отлично, — спокойно сказал Сергей Иванович. — Аня, подойдите поближе. Вам как будущему врачу полезно видеть.
Я подошла. Встала рядом с кушеткой.
— Потрогайте, — предложил врач. — Оцените плотность, температуру.
Я посмотрела на Артёма. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то тёмное, приглашающее. Я протянула руку, коснулась пальцами – горячий, бархатистый, пульсирующий. Член дёрнулся под моими пальцами.
— Смелее, — подбодрил врач.
Я обхватила его рукой, провела вверх-вниз. Член Артёма был теперь полностью твёрдым, большим, сантиметров 17, с тёмной головкой.
Артём закусил губу, чтобы не застонать. Витя и Коля сзади затаили дыхание.
— Достаточно, — остановил врач. — Следующий.
Витя лёг на кушетку. Его член был длинным, прямым. Когда я трогала его, он твердел в моей руке, становясь горячим. Витя ухмылялся, но его дыхание сбивалось. Коля был следующим – его член меньше, но тоже твёрдый, с розовой головкой, он краснел до корней волос, но тихо постанывал, когда я гладила.
Я трогала их по очереди, пальцы скользили по бархатистой коже, чувствуя пульс каждого. Внизу живота пылал пожар, трусики промокли насквозь.
— А теперь ваша очередь, Аня, — сказала Елена Викторовна. — Ложитесь на кушетку.
О нет... Неужели и меня будут так же осматривать. Я легла. Сердце колотилось где-то в горле.
— Расслабьтесь. Сначала общий осмотр.
Она слушала мои лёгкие, щупала живот, проверила лимфоузлы – всё профессионально, но я чувствовала взгляды парней. Потом она взялась за лифчик.
— Приподнимите.
Я приподняла лифчик, обнажая грудь. Соски сразу затвердели от прохладного воздуха и их взглядов. Грудь налилась тяжестью.
— Хорошо. Теперь встаньте, спустите трусики до колен и наклонитесь вперёд, опираясь руками на кушетку.
Я замерла. Паника накрыла волной, но выбора не было.
Я встала , спустила трусики, ткань прилипла к влажной коже, и неуклюже развернувшись наклонилась. Теперь моя попка и всё, что между ног, было открыто взглядам. Господи, а я ведь не подбрила - как же я выгляжу...Я понимала, что там всё блестит от влаги.
— Ребята, подойдите поближе, — позвала Елена Викторовна. — Вам как будущим врачам полезно изучить женскую анатомию. Посмотрите, обратите внимание на строение половых губ, на клитор.
Я слышала, как они подошли. Их дыхание касалось моей кожи.
— Видите, какая гладкая кожа, какие аккуратные губы? — комментировала врач, раздвигая пальцами мои половые губы. — Это вариант нормы. Плохо видно? Анечка встань ляг на кушетку, подтяни коленки к груди.
