Ты сидишь в номере гостиницы за ноутбуком, сосредоточившись на работе. В воздухе витает лёгкий запах кофе из твоей чашки. Вдруг дверь тихо открывается, и входит горничная — молодая женщина в униформе, которая облегает её пышные формы. Её тёмные волосы собраны в небрежный пучок, а на лице проступают капли пота от уборки в коридоре.
— Добрый день, — говорит она с лёгким акцентом, её голос низкий и уверенный. — Можно прибраться в номере? Я быстро всё сделаю.
Ты киваешь, не отрываясь от экрана: «Конечно, проходите». Она начинает двигаться по комнате, протирая пыль, но вскоре подходит ближе, её шаги шуршат по ковру.
— Извините, сэр, но чтобы помыть полы, вам нужно переместиться на кровать. Иначе я не смогу нормально поработать.
Ты вздыхаешь, но соглашаешься, откладывая ноутбук и вставая. Идешь к кровати, но задумавшись забываешь про только что помытые полы. Нога соскальзывает, ты теряешь равновесие, падаешь назад, голова ударяется о край мебели. Мир темнеет, и ты проваливаешься в беспамятство.
...
Когда ты приходишь в себя, голова гудит, а тело не слушается. Руки и ноги связаны верёвками — грубыми, но крепкими, — прикреплёнными к ножкам кровати. Ты пытаешься пошевелиться, но это бесполезно. И тут ты осознаёшь: на твоём лице сидит она. Горничная. Её тяжёлое тело прижимает тебя к матрасу, бёдра раздвинуты, и её промежность прямо над твоим ртом. Она вся пропитана потом — униформа расстёгнута, блузка прилипла к мокрой коже, а юбка задрана вверх. От неё несёт солью, мускусом и чем-то более резким, животным. Она тяжело дышит, её грудь вздымается, и пот капает с живота на твою щеку.
— Проснулся наконец, — бормочет она с усмешкой, её голос теперь властный, без следа вежливости. — Ты такой послушный гость. А теперь... вылижи меня. Чисто и глубоко. Я весь день на ногах, потею как свинья, и твоя работа — меня освежить.
Ты пытаешься протестовать, мычишь сквозь стиснутые зубы, но она сильнее — одной рукой хватает тебя за волосы, прижимая лицо ближе к своей промежности. Её трусики сдвинуты в сторону, и ты чувствуешь жар её плоти: влажные губы влагалища, покрытые потом и выделениями, и лёгкий запах мочи от долгого дня. Она толкается бёдрами вниз, втирая себя в твой рот.
— Язык наружу! — Лижи мою пизду, сучонок. Соси клитор, проникай внутрь. Я хочу почувствовать, как ты чистишь каждую складку. Если не будешь этого делать, тебе же будет хуже.
Ты задыхаешься, но под давлением её веса вынужден подчиниться. Язык выскальзывает, касается солёной кожи, скользит по набухшим губам. Она стонет, начиная двигаться. Ты лижешь быстрее, проникая языком в её влагалище, ощущая густую слизь и пот, который стекает по твоему подбородку. Она давит сильнее, её ягодицы сжимаются, и ты чувствуешь, как она приближается к оргазму — тело дрожит, дыхание учащается. Она начинает кончать с тихими стонами и подрагивать. Клитор пульсирует под твоим языком. Она расслабляется.
И вдруг она замирает. И ей явно что-то пришло в голову. Её глаза расширяются, и она хихикает низко, гортанно.
— Ох, чёрт... Я так долго терпела. Весь день без перерыва, а теперь... не могу больше.
Ты пытаешься отвернуться, но поздно. Горячая струя ударяет в твой рот — она писает. Жёлтая, теплая моча льётся обильно, заполняя рот, стекая по горлу. Вкус солёный, резкий, как аммиак, смешанный с её естественными соками. Она не останавливается, её мочевой пузырь опорожняется полностью, и жидкость переполняет, вытекая из углов твоих губ, пропитывая подушку под головой.
— Пей! — рычит она, сжимая твои волосы крепче. — Всё выпей, до капли. Я терпела из-за тебя, лентяя, так что глотай мою мочу, как послушный раб. Это твоя награда за то, что позволил мне убраться.
Ты давишься, кашляешь, но она не даёт отвернуться, продолжая лить поток в твой рот, делая небольшие перерывы, чтобы ты успел проглотить. Ты вынужден глотать — большие глотки, чтобы не захлебнуться. Её моча теплая, обжигает горло, но ты пьёшь, пока она не затихает, вздыхая с облегчением. Она откидывается назад, её тело расслабляется, и капли всё ещё капают на твоё лицо.
— Хороший мальчик, — шепчет она, поглаживая себя по животу. — Теперь снова лижи. Очисти меня после этого. Языком вытри всю мочу с моей пизды.
Ты, весь в её жидкости, снова прижимаешься языком. Лижешь мокрые губы, проникаешь глубже, смакуя смешанный вкус. Она мурлычет, начиная снова тереться, её клитор снова твердеет под твоим языком. Ты чистишь её тщательно — от входа влагалища до ануса.
Но она не удовлетворена. Её живот урчит, и она ухмыляется шире, глаза блестят от возбуждения.
— А теперь... самое интересное. Я не только пила кофе весь день. Внутри накопилось кое-что потяжелее.
Ты мычишь в панике, пытаешься мотать головой, но она фиксирует тебя бёдрами, сдвигаясь чуть назад. Её анус теперь прямо над твоим ртом — тугой, потный кружок, покрытый потом и следами от долгой работы. Она расслабляется, и ты чувствуешь, как он пульсирует.
— Открой рот шире, — Принимай мою какашку. Я не могу больше сдерживаться, и ты её съешь. Это часть уборки — очисти меня изнутри.
Первое давление — и твёрдый комок выходит, толкаясь в твой рот. Горячий, горький, с землистым вкусом, он заполняет пространство, прижимаясь к языку. Она тужится, выдавливая больше: мягкая, вязкая масса следует за первой, наваливаясь на нёбо, стекая по горлу. Запах интенсивный, животный, заполняет ноздри. Ты давишься, но она давит вниз, заставляя жевать и глотать.
— Жуй! Глотай мою дерьмо, — стонет она, её тело сотрясается от удовольствия. — Я какаю тебе в рот, а ты ешь, как грязный раб. Всё, до конца.
Она продолжает, опорожняя кишечник — комки разной консистенции падают в твой рот, ты вынужден пережёвывать, глотая густую пасту, которая липнет к зубам. Её стоны переходят в оргазм: она трётся влагалищем о твой нос, пока последняя порция выходит, размазываясь по губам. Наконец, она отстраняется, тяжело дыша, и смотрит вниз с триумфальным блеском в глазах.
— Теперь я чистая внутри и снаружи, — говорит она, вставая и поправляя одежду. — Пожалуй продолжу уборку в других номерах и вернусь. Никуда не уходи. Кричать бесполезно, мы тут одни во всей гостинице. Последняя семья выписалась сегодня утром и уже давно уехала. Сезон закончился, так что следующие жильца поселятся только через месяц.
Ты лежишь, связанный, весь в её следах, тело дрожит от шока и вынужденного подчинения, пока она начинает протирать полы в коридоре, тихо напевая и удаляясь.
