Следующие несколько дней прошли в ожидании. Я сидел полностью голый в своей камере. Но ко мне никто и не приходил. Мне всё также трижды в день охранницы просовывали еду через окошечко в двери. Больше никто не беспокоил. Но все мысли мои крутились вокруг предстоящей продажи. Меня будут продавать как товар, как скотину?! Об этом открыто говорили пленившие меня амазонки. Какое унижение! И что у меня будет за хозяйка? Те идеи, что озвучила медсестра, если меня купит, меня совсем не радовали. Шутила ли она? Может да… А может и нет. Кто знает? Но, если даже шутила, шуточки характерные. А если купит другая, которая решит всё это воплотить в действительность? Это и ещё многое. Б-р-р-р! Думать об этом не хочется.
Но не думать не получалось. Часами я метался по своей камере от стены к стене. Что меня ждёт? Какие новые унижения? Удастся ли мне выбираться отсюда?
Но вот в один из дней, через пару часов после обеда, дверь камеры открылась и в неё вошли две охранницы. Меня вывели из камеры и повели по коридору. Мы подошли к другой камере на этом же этаже. Когда дверь открылась, я увидел «пенал» без окон, метр на метр и метра два с небольшим высотой, освещённый лампой под потолком. Меня втолкнули внутрь и закрыли дверь.
Что это? Камера для наказаний? Здесь можно было только стоять. Но я, кажется, никак не провинился. За что?
Ответ пришёл через несколько секунд. Из множества маленьких отверстий в стенах в меня ударили струи теплой воды. Я машинально попытался закрыть лицо руками, но трубки были настроены так, что вода всё равно омывала каждый миллиметр моего тела, попадала в каждую щёлку. Это доилось несколько минут, после чего по запаху я почувствовал, что вода пошла с каким-то приятно пахнущим моющим средством. Не мылом, конечно, потому что, попадая в глаза и на язык оно не щипало, хотя на вкус было не очень приятным. Когда всё моё тело стало склизким от этого состава из трубок вновь полилась вода, полностью смывшая его. Потом душ прекратился и из трубок подул тёплый воздух, полностью высушивший меня за пару минут.
Дверь открылась, и ухмыляющиеся охранницы вытащили меня в коридор. Не говоря ни слова, они засунули мне в рот шарик-кляп, застегнув на затылке застежку ремешка и повели меня какими-то незнакомыми мне проходами и коридорами. Потом мы поднимались на лифте и вскоре вышли в освещённый ярким светом зал. В два ряда вдоль него, образуя коридор, были размещены металлические рамы, в некоторых из которых уже стояли распятые в позе «Х» мужики и юноши. Все абсолютно голые с такими же как и у меня кляпами во рту.
Меня подвели к одной из рам, прикрепили мои руки к кандалам с кожаными вставками, вмонтированным в эту конструкцию, и натянули их так, что мои руки оказались разведены в стороны и подняты вверх. Потом такие же кандалы были прикреплены к моим ногам и тоже натянуты так, что я стоял, широко расставив ноги. Полностью открытая, совершенно унизительная поза. На рамку рядом со мной повесили такую же табличку с QR- кодом. Я увидел, что такие же таблички укреплены рядом с остальными распятыми мужчинами.
Охранницы ушли и, повернув голову, я увидел, что недалеко от меня в одной из рамок распят Ходок.
Через несколько минут охранницы вернулись и привели Брыса, которого распяли прямо напротив меня.
Мне ничего не оставалось, кроме как стоять и наблюдать. Взгляд постоянно упирался в стоящего передо мной «на распашку» голого Брыса, а он смотрел на меня, такого же голого и беспомощного. Охранницы, тем временем, уже распинали справа от меня ещё какого-то голого парня.
Всего охранницы прикрепили так восемь человек, включая меня. Мы так и остались стоять, глядя друг на друга и даже не в силах произнести ни слова из-за кляпов во рту. Время текло медленно, и я даже не знал сколько его прошло. Ощущал только как постепенно затекают руки и ноги.
Вдруг сбоку зала открылись большие двери и в него стали входить женщины в вечерних нарядах и полумасках. Молодые, пожилые, среднего возраста и совсем юные, даже мои ровесницы, ходили между нами и рассматривали нас, как экспонаты в музее. Иногда они доставали телефоны, считывали QR- коды, что-то читали в своих телефонах, изредка поглядывая на нас и иногда посмеиваясь.
Вскоре я увидел, что одна из посетительниц бесцеремонно ощупывает стоящего передо мной Брыса. И тут гостья, стоявшая за моей спиной, видеть которую я не мог, по-хозяйски ощупала мои ягодицы. Потом эта посетительница, оказавшаяся по виду женщиной под шестьдесят, зашла спереди, ощупала мой член и, слегка подрочив его, заставила его встать и с интересом осмотрела его, явно оценивая размеры и твердость. От унижения хотелось плакать.
После этого две женщины средних лет подошли ко мне спереди и ощупали мышцы на моей груди и руках. Как только они отошли, их сменила какая-то деваха, на вид лет двадцати, а то и моложе. Неотрывно глядя мне на глаза, она принялась ощупывать и передирать пальчиками мои яйца. От этого я тихо замычал и напрягся. Это ей явно понравилось. Она с минуту играла с моими гениталиями, глядя мне в глаза и наслаждаясь своей властью, а потом отошла, вытирая руку гигиенической салфеткой, которую достала из сумочки.
- Привет котик, - шепнула мне на ухо подошедшая сзади гостья и ощупала мои ягодицы. – Ты уже готов к встрече со своей будущей хозяйкой?
Это была медсестра. Оно обошла раму, в которой я был распят и встала прямо передо мной, глядя мне в глаза. На ней было элегантное коктейльное платье, туфли на высоком каблуке и белая полумаска с золотыми блесками. Уже просто стоять совершенно голым с расставленными руками и ногами и кляпом во рту перед такой элегантной красивой молодой женщиной было настоящим унижением.
- Я по-прежнему намерена купить тебя, - продолжила она, оглаживая мою грудь. Потом её рука скользнула мне между ног и ощупала яйца. Я дернулся в своих кандалах, но изменить положения никак не мог и так остался стоять, широко раздвинув руки ноги и открывая её доступу все свои интимные места.
– Интересно, что ты чувствуешь, когда я держу тебя за яйца? – нежно проворковала она. – Не отвечай, я знаю, что ты не можешь. Ничего, скоро твои яйца снова будут в моей руке, и я заставлю тебя рассказать всё что ты чувствуешь при этом. И приготовь свой язычок. Уже сегодня ты будешь лизать мне киску. А потом я вставлю в твою нежную попку страпон. М-м-м, как ты будешь стонать! Гм, какой размер бы мне выбрать? – она усмехнулась. – Я подумаю. Время ещё есть. До встречи после торгов, Котик. Предвкушай пока нашу встречу сегодня вечером.
Она подмигнула мне и отошла. Мне захотелось взвыть от безысходности.
В зале раздался тихий гонг и гостьи потянулись к выходу. Видимо их позвали на какое-то собрание. После того как они вышли, прошло минут десять и в комнату вошли две охранницы. Они отвязали от рамы мужчину, стоявшего с левого края, сковали ему наручниками руки за спиной и повели следом за ушедшими женщинами. Снова потянулись минуты ожидания.
Прошло ещё минут десять и вот охранницы выводят уже второго пленника. Первый в зал так и не вернулся. Потом третий, четвёртый. Моё сердце учащённо билось. Скоро моя очередь. Ну вот и они…
Ко мне подошли две охранницы и, как прежде моих товарищей по несчастью, отстегнули от рамы, сковали руки за спиной наручниками и повели из зала.
Мы прошли просторный холл, свернули в небольшой коридор, поднялись по небольшой лесенке и… меня вывели на сцену и поставили прямо на её краю перед многочисленными зрителями, которыми были те самые женщины, которые недавно осматривали нас в зале.
В глаза ударил свет направленных на меня прожекторов. Слева от меня, на кафедре с деревянным молоточков в руках стояла госпожа Кристина. Перед ней, на противоположной стене размещался большой экран с какими-то цифрами, больше всего похожими на биржевые котировки, QR- кодом и… моим изображением. Меня снимали и изображение передавали куда-то. Только ли в пределах этого зала? В третьем ряду я разглядел с интересом разглядывавшую меня медсестру. Уж на что я привык ходить голым за последние дни, но сейчас, оказавшись нагишом, со скованными за спиной руками, под прицелом десятков женских глаз и камер, показывавших меня ещё неизвестному числу зрителей, я смутился.
- И так, дорогие гости, следующий наш лот – Котик. Восемнадцать лет. Бывший студент. Все данные вам предоставлены. Начальная цена – десять тысяч. Кто интересуется?
- Я, - взвилась в зале рука и я узнал молодую деваху, щупавшую мои яйца в зале.
- Десять тысяч, раз, - показала на неё госпожа Кристина.
- Двенадцать, - подняла руку пожилая женщина в первом ряду. Это она щупала мои ягодицы и пенис.
- Пятнадцать, - выкрикнула девчонка, задавшая первую цену.
- Восемнадцать, - объявила пожилая дама и девчонка заметно скисла.
Я стоял внутренне содрогаюсь. Они торгуются за меня! Хотят купить как вещь? И что они собираются со мной делать? То, что запланировала медсестра или что-то похуже?
- Восемнадцать, раз, - тем временем объявила госпожа Кристина. – Восемна… - её взгляд упал на экран. – Заочная участница М двенадцать даёт двадцать тысяч.
- Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два, - повторяла госпожа Кристина и уже подняла молоток. Пожилая покупательница недовольно жевала губами и явно не была готова продолжать торг.
- Двадцать пять, - взметнулась вверх рука медсестры.
- Двадцать пять тысяч раз, - заметно оживилась госпожа Кристина , с надеждой посмотрела на экран. Там появилась какая-то новая запись. – Тридцать тысяч от участницы М двенадцать, - воскликнула госпожа Кристина.
- Тридцать три, - звонко крикнула медсестра, вскинув вверх руку.
