ххх 1 ххх
Похоже, я впитал бл@дство с молоком матери. Или с чем-то иным, будучи уже постарше. Главное, что потаскун из меня вышел первоклассный.
На моем пути меня не останавливали ни брак, ни рождение и воспитание детей. Семью свою я, к слову, любил. А еще любил свободу, секс и разнообразие. В общем, жил полной жизнью, ни в чем себе не отказывая.
Супруга, разумеется, догадывалась об изъянах своего мужа. И, я думаю, это мягко сказано - догадывалась. За руку меня не ловили, но нужно быть полной дурой, чтобы не замечать очевидного. От души надеюсь, что и она не оставалась в долгу. Иначе, я стану чувствовать себя полной сволочью. Ну, да рассказ вовсе не о моих похождениях.
Наши дети давно выросли и разбежались, кто куда, оставив своих предков заботить о карманной собачке, чтобы не падали духом. И вот, на тридцатом году супружеской жизни, едва я успел задуть пятьдесят четвертую свечку на не вкусном торте, благоверная осчастливила меня разводом. Заявив, что угробила на меня, не благодарную скотину, всю свою жизнь, она собрала чемоданы и выперла меня за дверь, в свободное плавание.
Благо, моя компетенция распространялась не только на постельные утехи. Успев достойно потрудиться, я уже рассчитывал на спокойную старость в загородном доме и пассивный доход от ренты. Жевать черствый хлеб, запивая его горькими слезами, мне теперь не светило. Но одну из квартир, предназначенных под съем, пришлось занять для личного пользования. Что ж, все к этому шло. Нельзя годами ночевать в чужой постели и надеяться на снисхождение в конце.
Стоически выслушав прощальную тираду от теперь уже бывшей жены, я удалился в свой новый дом, намереваясь жить холостяком и радоваться, пока на то были силы. Глупо, скажут некоторые. Идите в жопу! Я иначе жить не умею!
Было ли мне одиноко после развода? А как вы думаете? Привыкнув возвращаться после работы туда, где ключом бьет жизнь, а, встречая в те вечера, когда я ни с кем не трахался, пустоту на кровати с любой ее стороны, начинаешь с новой силой ценить то, что имел когда-то. Ну, да сделанного не воротишь. Нужно было искать способы обходиться без этого.
Я стал чаще видеться с друзьями, многие из которых также стали холостяками в разное время. Завел себе хобби. И больше времени проводил теперь с уже взрослыми детьми.
Мой младший сын в своем мировоззрении был весь в мать. Рано женился. И уже в двадцать четыре обзавелся первенцем. Мне нравилось возиться с внуком. Но всякий раз, как мы встречались, сын смотрел на меня с нескрываемым укором. Мы частенько вступали с ним в перепалки из-за его взглядов на жизнь. Хотя то, что я принимал непосредственное участие в его воспитании и становлении, всегда был рядом и поддерживал его во всем, он, похоже, в расчет не брал. Ему было важнее то, что я развлекался на стороне в свое время. И в разрыве с его матерью винил исключительно меня. Поэтому я старался навещать внука в его отсутствие, сократив личные контакты до минимума.
Иначе ситуация складывалась с дочерью. Ей уже было под тридцать, но она так и не вышла замуж, не обзавелась детьми, за что регулярно выслушивала нравоучительные пассажи от матери. Инна жила себе в удовольствие и, кажется, не собиралась останавливаться. Это не значит, что она сидела на игле, тусовалась с синими личностями или торговала промежностью за вход в клуб. Просто у нее был перед глазами не самый удачный пример семейного союза. Видимо, это наложило свой неизгладимый отпечаток на ее отношение к институту брака. Живя своей жизнью, в отдельной квартире, Инна, тем не менее, регулярно удостаивалась нравоучительных лекций родительницы о том, как должна вести себя женщина в ее возрасте, и к чему она должна стремиться.
С таким коучем у нее оставалось два пути - приобрести комплекс неполноценности ввиду отсутствия "нормальной" жизни или переметнуться на другую сторону, отринув настойчиво вбиваемые ей в голову доводы. Что она, собственно, и сделала.
Не удивительно, что дочь предпочитала беседы и посиделки со мной общению с матерью. А та еще удивлялась, почему Инна столь пренебрежительно настроена по отношению к ней. Удивительное дело! И именно по этой причине она не рассказывала матери, что жила в разное время с несколькими парнями, но все эти опыты не продлились и полугода, оставив после себя одно разочарование и пустые бутылки вина под раковиной на кухне.
ххх 2 ххх
Было не очень раннее утро. Я бы сказал, уже ближе к полудню. Листочки на деревьях распустились, но до лета мы еще не дотянули месяца полтора.
Я ходил в подвальный спортзал, где не водились индивидуальные тренера... в нем вообще тренера не было. Там включали AC-DC, A-ha и прочие треки из моей юности. А посещали его такие же перезрелые дядьки, которые эти треки слушали, пока тягали большие веса, да хвастались уловом на прошлой рыбалке, отдыхая между подходами. Некоторых из них я знал более тридцати лет. Других - поменьше. Но ни одного нового лица не встречал уже очень давно. В общем, вы представляете царившую там атмосферу.
— Не, Михалыч, ты прикинь, - басовито втирал мне один из коллег по тяжелому спорту, пока мы с ним обхаживали штангу, готовясь к очередному подвигу, - я ее еле натянул! Визгу было! - и загоготал, не сдержавшись.
Он эту историю всем уже второй месяц рассказывал. Поэтому я лишь изобразил улыбку, выматерившись про себя, когда с другого конца зала кто-то крикнул:
— Эу! - свист. - Михалыч! Там твой на окне орет?
Сделав товарищу жест рукой, чтобы тот не рассказывал окончание истории штанге, я отошел к телефону:
— Инна?
Голос у дочери был расстроенный.
— Он кинул меня! - взяла она с места в карьер.
— Сочувствую, - дежурно ответил я, не особо переживая по поводу ее "очередного". - А чего ты от меня-то хочешь? Приехать подтереть тебе сопли? Так для этого у тебя подруги есть, - ну, да - так мы с ней общались, вернее, я.
— В этот раз я реально накосячила, - громко вздохнула в микрофон Инна.
— Ну, мы все косячим. Только на фейхоа мне эти подробности? - по-прежнему не понимал я.
— Не будь жопой, пап! - без намека на слезливость попросила она. - Просто очень плохо.
Я не довольно посопел в трубку, но быстро смягчился:
— Ладно, жди, скоро буду, - и отключился.
— Не отлынивай, Михалыч! - крикнул мне товарищ, рассказывавший о своих похождениях. - Штанга соскучилась по тебе!
ххх 3 ххх
Лицо у Инны было не веселое, но и не заплаканное, когда она открыла мне дверь.
— Привет! - просто сказал я и, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру. - Чем ты успела отметиться с прошлого раза? - и по тому, как дочь потупилась, понял, что "отметилась" она знатно. - Ладно, давай сначала сообразим пожевать.
Она молча проследовала за мной ка кухню, где я по-свойски уже проводил ревизию холодильника. Найдя в морозилке пару упаковок блинов с начинкой, я закинул их в микроволновку и сел за стол ждать. Дочь присела напротив.
— Я спалилась, - стыдливо призналась она.
— Ммм, - понимающе протянул я. - Не умеешь изменять, не берись!
— Большое спасибо за сочувствие! - обиделась Инна.
— Обращайся, - ухмыльнулся я. - Похоже, из двух детей в меня пошла именно ты! Только, если дух авантюризма не соседствует в тебе с осторожностью, лучше не начинать.
Таймер на микроволновке ожил. Инна разложила еду по тарелкам и поставила чайник.
— Ты дома спалилась? - уточнил я, разрубая блин вилкой пополам; девушка угукнула. - Я же говорил тебе, кажется, никаких налево на своей территории! - она досадливо вздохнула, будто чувствуя вину передо мной. - Лаадно, - ободряюще протянул я. - Все будет хорошо. Не он первый, не он последний...
— Если честно, утешальщик из тебя хреновый, пап, - еще сильнее понурилась Инна.
— Ты же меня знаешь, - я развел руками, давая понять, что с меня взятки гладки, - я никогда не был особенно сентиментальным. Я понимаю твои чувства и сопереживаю в меру своих сил, но глупость - тут уж извини.
— Кофе будешь? - дочь застыла с электрическим чайником в руках.
— Растворимый?
— Да.
— Давай.
Мы продолжили разговор, пока наши напитки медленно остывали, источая пар и приятный аромат.
— Как тебе удавалось столько лет заниматься всем этим и не попадаться? - спросила Инна.
Я пожал плечами - мне тоже было это интересно, но я ответил так, как думал:
— Если честно, мне кажется, твоя мать обо всем знала. Только мирилась с положением дел. А уж, почему она так делала, это тебе надо у нее спрашивать. Если я не прав, то, в таком случае, ничего не понимаю.
Инна покивала моим словам и снова спросила:
— Ну, а сейчас - что-то изменилось у тебя?
Я задумался. Изменилось, конечно, многое. Только, как ей об этом сказать? Что именно говорить, чтобы меня поняли?
— Ты знаешь, - после короткой паузы начал я, - в моей постели стало просторнее, а дома тише. Иногда меня это угнетает. Но не настолько, чтобы лезть в бутылку или петлю. В менее глобальном плане - студентки мне больше не дают. В остальном, все по-старому.
— И тебе удалось осуществить все свои фантазии? - это становилось похоже на анкетирование; я удивленно приподнял бровь, но решил не уходить от ответа:
— Да. И некоторые чужие также. А к чему ты спрашиваешь?
— Подожди, - попросила дочь. - Последний вопрос! Как ты думаешь, останься ты верным маме, тебе бы удалось воплотить все эти капризы?
Я искренне рассмеялся и даже пристукнул ладонью по столу:
— Ты что, не знаешь свою мать? Я бы дальше миссионерской позы и минета под одеялом не ушел! А, скорее всего, спился бы с тоски.
