Понедельник. Утро. Давно не бывало такого, чтобы Саша взял на себя нашего пятилетнего сына, а мне оставили полное, тягучее, ленивое ничегонеделание. Я лежу в нашей спальне, подставив под солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, голый, чудовищно огромный живот. Тридцать четвертая неделя. Внутри шевелится, перекатывается что-то живое и требовательное. А снаружи... Снаружи всё горит. Я не просто хочу. Я требую от себя этого. Это стало ритуалом. Обязательным, как прием витаминов. Только витамины — для ребенка. А это — для меня. Для той части меня, которую не съел, не поглотил этот живот, эта роль, эта жизнь.
Телефон в руке. Экран светится холодным синим в солнечной полосе. Я не ищу порно. Оно для меня слишком прямолинейно, слишком бедно. Мне нужны картинки, которые работают на стыках. Запретные. Грязные. Фетишистские альбомы на закрытых форумах. Фотографии таких же, как я — беременных, с выпяченными животами и голодным блеском в глазах. Фотографии пар, где мужчина с осторожно или, наоборот, с жестокой жадностью вжимается в это тело. Или женщины... Другие женщины, их руки, их языки на растянутой коже. Дыхание само собой сбивается. Под ребрами начинает мерно, настойчиво стучать. Я опускаю левую руку вниз, под одеяло. Не спеша. Кончики пальцев скользят по внутренней стороне бедра, где кожа стала нежной, пронизанной синеватыми жилками. Она влажная еще с утра — от мыслей, от этого лежания, от самого состояния.