Воздух за нашим столиком внезапно словно загустел. А я просто уставился и не мог отвести взгляд, да и не хотел. Мысли метались, прикованные к груди — манящей, загорелой, с идеальными округлыми формами.
На лице Марты не дрогнул ни один мускул, да и в позе не было ни тени смущения. Она не дёрнулась, не попыталась прикрыться. Просто бросила топ на спинку соседнего стула. Следом, немного небрежно, набросила рубашку, быстро завязав концы узлом. Ее не волновало что края рубашки широко раскрыты. Просто сидела, довольная — её развлекал не факт того что она совершила, а реакция на это.
А реакция - была! И я и Таня, были поражены.
И если я глазел чисто из за мужского интереса, то Таня застыла, будто её ударило током. Глаза стали огромными, губы приоткрылись в беззвучном возгласе — «Какого?». Взгляд смесь шока, непонимания и, что было, наверное, самое интересное, непроизвольное, животное любопытство. Она смотрела на грудь Марты не так, как я. Я видел женскую грудь, просто невероятно притягательную, как запретный плод. Она же оценивала и примеряла увиденное на себя, но пыталась скрыть это.