Он приехал с её старшим братом, своим лучшим другом. Саше было двадцать пять, Маше — едва восемнадцать, только школьный выпускной за спиной. Она была отдельной вселенной в платье, пахнущем сиренью и чем-то дерзким. Весь вечер он ловил на себе её взгляд — не детское любопытство, а осознанный, оценивающий интерес. Это смущало и будоражило. Они столкнулись у костра, когда все разбрелись. Держа по бокалу лимонада. Он — чтобы не пить за рулём, она — потому что не любила, они говорили ни о чём: о музыке, о страхе перед институтом, о глупости взрослых.
- А ты чего боишься? - вдруг спросила она, поднимая на него глаза. В них отражались языки пламени.
- Сейчас? — он сделал глоток. — Что твой брат увидит, как я на тебя смотрю, и убьёт меня этим поленом.
Она рассмеялась, но не покраснела и не отвернулась.
- Он бы понял. Он же не слепой. Он бы увидел, что ты смотришь... правильно.
В воздухе повисло напряжение, густое и сладкое, как дым от костра. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она была на грани чего-то. И он — тоже. Его рука сама потянулась, чтобы поправить слетевшую прядь с её плеча. В этот момент с террасы донёсся раскатистый хохот её брата. Заклинание спало. Саша отдернул руку, будто обжёгся.